Поворот переключателя

      — Я не могу поверить своей оптике, — Мегатрон коснулся клавиатуры с предельной осторожностью, как будто боялся, что она может исчезнуть у него прямо в руках. — Она всё это время была у тебя?       — Похоже на то, — Орион так и стоял с улыбкой на фейсплейте. — Но я узнал об этом только сейчас, когда ты упомянул о точке доступа. Вероятно, программа отреагировала на твои слова, приняв их за поисковый запрос.       — Поразительно, — Мегатрон изумленно покачал шлемом. — Ты полон сюрпризов, Орион. И теперь мы точно знаем, что ты принадлежал к дата-касте, без малого — с персональной точкой доступа к Гриджу! — он прищурился, глядя на экран. — Хотя операционная система выглядит странно, я никогда раньше не видел ничего подобного. Это какое-то обновление?       — Меня не спрашивай: я, как и ты, вижу это в первые. Однако… — Орион положил пальцы на клавиатуру, наслаждаясь этим неожиданно знакомым ощущением. Это было как будто он… вернулся домой.       Экран мигнул, распознав сигнатуру Ориона, и на нем появился главный виртуальный узел инфосети. Связь немного глючила, части изображений и текста, перемежались с битым кодом, но оно работало.       — Проверь уровень допуска, — посоветовал Мегатрон.       — Уровень старшего клерка: доступ ко всем материалам без грифа «совершенно секретно», — Орион слегка наклонил шлем. — Ого, видимо с работой я справлялся хорошо.       — Возможно, и сейчас справляешься. Ну же, посмотри информацию о себе!       — Я… — у Ориона засаднило в горле, искра пропустила удар. — Носдайв ничего не нашёл… — пробормотал он, съёжившись от того, как неуверенно это прозвучало. Неожиданная возможность встретится с неизвестным прошлым была... процессоросносящей.       — Носдайв не специалист по обработке данных, — а вот Мегатрон говорил более чем уверенно. — Если информация не засекречена, ты её найдёшь! Просто убедись, что ты используешь защищённое соединение — на случай, если кто-то мониторит сеть, отслеживая тебя.       — Хорошо… — прошептал Орион, и выпрямил спину, собрав мысли в файл. — Хорошо, — повторил он уже твердо. В самом деле, что с ним такое? Наконец-то он держал на ладони ключ к своему прошлому. Ну, технически, на тыльной стороне манипулятора, но это не имело значения. Ему пора узнать правду!       Стиснув денты, он набрал «Орион Пакс» и запустил поиск.

 ***

      «Ничего не найдено».       Не желая сдаваться, Орион ввел свою эмп-сигнатуру и повторил запрос.       «Ничего не найдено».       Свое описание и физические параметры.       «Ничего не найдено».       Орион опустил руки на коленные шарниры.       — Ну, досадно, — сказал он, выдавив кривую улыбку, чтобы скрыть дрожь в голосе.       — Отсутствие результата — это тоже результат, — Мегатрон положил руку на плечевой сегмент Ориона. — Это означает, что информация, которую мы ищем, вероятно, имеет гриф «совершенно секретно». Или что кто-то очень хорошо постарался стереть о тебе все записи.       — Возможно, — Орион почувствовал, как прижались платы брони в рефлекторной защитной реакции корпуса. Ладно, это становится довольно жутким. — Кто-то… из Института?       — Я очень, очень надеюсь, что нет, — Мегатрон смотрел на него тяжёлым взглядом. — Но не отчаивайся: они могут уничтожить записи, но они не смогут промыть процессор каждому боту на Кибертроне. Когда-нибудь мы встретим кого-то, кто тебя узнает. И понадеемся, что это будет один из твоих старых друзей, а не мнемохирург, который видел тебя на операционном столе.       Искра Ориона снова пропустила удар от этой мысли.       — Ты… ты думаешь, они могут… меня искать?       — Мне бы очень хотелось успокоить тебя, Орион, но я не знаю. Впрочем, мы будем осторожны.       — Да… Думаю, ты прав. Наверняка кто-то должен меня помнить, — на этот раз улыбка Ориона была слабой, но искренней. — Что ж, раз, очевидно, я с поиском закончил… Тебе нужно что-нибудь посмотреть?       Мегатрон внимательно посмотрел на него, словно желая убедиться, что с ним всё в порядке, и наконец кивнул.       — На самом деле, да. Ты можешь открыть ленту новостей?

***

      Поскольку Орион не понимал, что важно, а что нет, Мегатрон листал ленту новостей самостоятельно. Сам же Орион предпочел смотреть на экран через его плечевой сегмент. Конечно, появляющиеся имена были ему не знакомы, но он уловил одну вещь: общую атмосферу беспокойства. Его оптика вычленила такие слова и обороты, как «комендантский час», «Подавление» и «десептиконские террористы».       Так и продолжалось, пока, на очередной открытой статье, Орион не услышал, как обеспокоенно щелкнул вокалайзер Мегатрона.       — О нет… И Шоквейв тоже.       — Кто? — Орион наклонился ближе.       — Сенатор Шоквейв был приговорен к эмпурате за поддержку десептиконских террористов и неоднократное принижение авторитета Сената, — зачитал вслух Мегатрон.       — Что такое эмпурата?       — Казнь. Это очень древний ритуал публичной экзекуции, — Мегатрон увеличил изображение, прикрепленное к статье. — Они лишают тебя фейсплейта и рук в знак того, что ты больше не заслуживаешь считаться личностью. И они сделали это с одним из своих, с членом высшей касты — сенатором!       — Я думал, ты ненавидишь сенаторов.       — Не по умолчанию. Шоквейв был хорошим мехом, слегка эксцентричным, но благородным. Жаль, что он больше не сможет противостоять своим коллегам. Не после такого.       Орион рассматривал изображения сенатора. Первое показывало довольно симпатичного меха с голубой оптикой и дерзкой, но дружелюбной улыбкой. Его дизайнерский покрас, вероятно, стоил бы Ориону декацикловой оплаты, но он нашел сенатора довольно симпатичным.       На втором же был изображен Шоквейв после эмпураты — или, по крайней мере, это предположительно был Шоквейв. Орион невольно вздрогнул: пустая темная панель с единственным бесстрастным оптосенсором вместо фейсплейта, грубые клешни вместо рук… Этот жуткий изуродованный кусок металла ничем не напоминал энергичного сенатора с первого кадра.       — Дезактив был бы милосерднее, — серьезно сказал Мегатрон. — Но нет, они решили сделать из него пример. Запугать остальных и заставить их подчиниться, — усмехнулся он. — И это они называют десептиконов террористами!       — А десептиконы действительно?.. — Орион искоса взглянул на своего друга.       — Нет, — было что-то в оптике Мегатрона, что-то, чего Орион не смог понять. Может быть, сожаление? — Нет, это не так. Но, возможно, было бы лучше, будь они таковыми.       — Я не понимаю, — прямо сказал Орион, на этот раз полностью разворачиваясь, чтобы посмотреть другу прямо в фейсплейт. Он не хотел думать догадками, так что ему нужно было услышать всю историю целиком.       Мегатрон просто отсортировал новости по ключевому слову «десептиконы».       — Вот, — он отодвинулся в сторону, чтобы Ориону было лучше видно, и начал рассказывать, пока Орион просматривал статьи и холо, сканируя текст с помощью своих спец программ.       — Это движение, выступающее за мирное сопротивление кастовой системе и последнему нововведению Сената о Подавлении — общепланетарного режима строгого контроля над всеми видами деятельности, разработанного для «поддержания порядка» при угрозе энергокризиса и террористических атак. Номинус Прайм был убит, ты знаешь, но я убежден — это, как и кризис, события, организованные самим Сенатом. Движение десептиконов быстро набрало поддержку, поэтому Сенат принял акт о регистрации, утверждая, что если зарегистрируется достаточное количество мехов, они будут признаны официальной партией, после чего Сенат рассмотрит их требования. Но как раз в тот момент, когда акт был утвержден, на похоронах Номинуса произошел взрыв. Сенат обвинил десептиконов, при этом имея на руках список их наиболее активных членов… Можешь себе представить, что за этим последовало.       — Массовые аресты, — Орион остановился на статье с аналогичным названием.         — Именно. Никакого расследования. Не было даже надлежащего судебного разбирательства, особый режим Подавления оставляет действия Сената неоспоримыми, всё санкционируется автоматически. Даже тогда, когда половина планеты видит, как удачно складываются обстоятельства.       — Почему их называют «десептиконами»? — тихо спросил Орион. Мегатрон порыскал пару кликов по Гриджу.       — Вот, — он открыл страницу и развернул экран к Ориону. — Похоже, сайты, подобные этому, продолжают появляться повсюду, причем быстрее, чем служба безопасности успевает их удалять, — сайт, довольно простой по дизайну, по-видимому, представлял собой, чат-форум: прямо посередине первой страницы красовалась надпись ярко-фиолетового цвета: «Вас обманывают». — Я до сих пор не могу поверить, что они цитируют меня, — тихо продолжил Мегатрон, глядя на экран с непроницаемым выражением фейсплейта.       — Цитируют тебя? Они цитируют тебя?! — Орион недоуменно уставился на него. Мегатрон в ответ просто указал на гиперссылку под заголовком цитаты.       — «После Арка: Номинус Прайм и иллюзия прогресса», — с благоговением прочитал Орион, не вполне веря собственной оптике, а затем снова повернулся к Мегатрону, на этот раз чуть ли не треща от восхищения.       — Ты основал десептиконов?       — Я ничего не основывал, — Мегатрон выглядел странно… несчастным. — Я же сказал, что выбросил этот текст. Кто-то другой опубликовал его, и десептиконы как бы основали сами себя.       — Ты этим огорчен? — сегодня Орион с трудом понимал своего друга. — Почему? Разве это не здорово? Мехи были вдохновлены тем, что ты написал, они начали действовать…       — И были убиты, арестованы и отправлены в Институт! — прокричал Мегатрон. Орион ошеломленно расширил оптограни: он никогда раньше не слышал, чтобы его друг повышал голос, но теперь Мегатрон выглядел так, будто что-то только что треснуло внутри него, выпустив наружу бурю эмоций, двигатель ревел от ярости, а оптика сияла ярко-красным. — Их заманили в ловушку, потому что они, как ты сказал, были «вдохновлены», потому что верили в то, что я написал!       — Мегатрон, — Орион придвинулся ближе, бесстрашно, и мягко положил манипулятор на плечевой сегмент друга. — Это не твоя вина.       Когда Мегатрон опустил на него оптику, гневный красный свет упал в фейсплейт Ориону, но каким-то образом он всё же смог взять себя в манипуляторы, заставив кулаки разжаться. Когда он заговорил, его голос снова зазвучал нормально.       — Знаю. Это не моя вина. Но это моя ответственность, — мех наблюдал, как экран снова засветился, когда Орион пошевелил манипулятором. — Даже если я не был тем, кто опубликовал этот трактат, я был глупцом, не предвидя последствий того, что я там предложил. Но я не совершу такой ошибки дважды. Я не хочу, чтобы Сенат уничтожал мехов, согласных со мной, разделяющих мою искру. Я перепишу его. И теперь — благодаря тебе, Орион, — у меня наконец есть такая возможность.

***

      Орион не перезаряжался в эту солярную ночь: он провел её, сгорбившись на платформе, читая на своем внутреннем экране текст, который он загрузил с сайта десептиконов.       Орион мог понять, почему этот трактат произвел такое впечатление: его друг, несомненно, обладал талантом выражать страсть словами. То, что началось как анализ событий, произошедших после прихода к власти Номинуса Прайма, превратилось в яростную речь о возможности перемен. Это было совсем не похоже на статьи, которые Орион читал в ленте новостей, написанные членами дата-касты, с тщательно подобранными словами и тактично расплывчатыми предложениями. Величайшим оружием Мегатрона была прямолинейная честность, с которой он писал о вещах ужасных и обнадеживающих. Это не был сухой академический текст, даже историческая часть таковой не была; и Орион не мог не чувствовать волнения, он хотел ответить, предложить своё собственное мнение, сделать что-то. Был ли это эффект, который повлиял на стольких мехов?       — «Вас обманывают», — прочитал Орион. — «Сенат говорит о прогрессе, но какого прогресса мы достигли после ухода Нова Прайма? Мы более изолированы, чем когда либо; мы не доверяем мехам из другой касты; и мы скрываем наши таланты и способности в страхе, что функционалисты узнают о них. Величайший химик, возможно, никогда не откроет новый способ очистки энергона, который мог бы помочь в надвигающемся кризисе, потому что его никогда не пустят на порог Академии. Гениальный музыкант никогда не создаст свой шедевр, потому что он вынужден оставаться посредственным инженером. Нас учат, что наша основная функция определяет наше существование, что большинство из нас одноразовые — всегда можно заменить сломанный винтик в машине».       «Но те, кто правит нами — они тоже созданы этой системой! По какому праву они лучше нас, если всё их благородство определяется альтформой? Они незаменимы? Это ложь, которой они поливают нас каждый цикл, ложь, придуманная только для их блага. Величайший обман в истории Кибертрона. Они не хотят терять своё право. Право — указывать детали своё место в системе».       А дальше Мегатрон писал о переменах, об освобождении от пелены лжи. Он призывал говорить громче, задавать вопросы — бросать вызов авторитету Сената, не вписываться в рамки ячеек, которые они пытались создать. Он особо подчеркивал, что всякое сопротивление должно быть мирным — «… ибо насилие — это оружие Сената, последнее средство тех, кто боится правды. А они боятся — они в ужасе, что их раскроют, поэтому они будут стремиться сохранить свою власть любой ценой».       Орион едва сдерживался, пока они с Мегатроном не добрались до своего тайного места за складом — он не хотел привлекать ненужного внимания — но, как только они пришли, тут же взорвался потоком эмоций.       Мегатрон с непроницаемым видом наблюдал, как он делится своими впечатлениями.       — Я просто не понимаю, почему ты считаешь это незрелым, — наконец сказал Орион, закончив цитировать наиболее впечатлившие его фразы. — Я не нашёл в этом ничего плохого.       — И ты попал бы в ту же ловушку, что и большинство десептиконов, — голос Мегатрона звучал печально, и Орион почувствовал, как его пыл угасает. Обеспокоенный и немного огорченный, он нахмурился, но Мегатрон продолжил. — Написав эту вещь, я призвал тебя бросить вызов Сенату. Но в ней я никогда не упоминал, насколько это может быть опасно. Десептиконы не смогут ничего изменить, если будут уничтожены. Самые осторожные из них поняли это и никогда не соглашались с этим «актом о регистрации».       — Тогда что ты предлагаешь сейчас? — Ориону не совсем нравилось, к чему всё клонится.       — Сенат обладает слишком большой властью, даже Прайм — марионетка в их руках. Единственный способ, который я вижу, — это лишить их этой власти.       — И как ты собираешься это сделать? — надавил Орион, сузив оптограни.       Мегатрон твердо встретил его взгляд.       — Силой бойцов, если понадобится.       — «Насилие — последнее средство тех, кто боится правды» — возразил Орион. — Ты сам это написал.       — Это последнее средство кого угодно. И когда нас загоняют в угол, мы вынуждены его использовать. Все мехи имеют право обороняться, особенно от несправедливости.       — Это сделает нас отражением их режима!       — О, пожалуйста, Орион! — Мегатрон притушил оптику и горько рассмеялся, отчего Орион стушевался. — Серьезно? Думаешь, если врежешь боту, который избивает беззащитного просто потому, что может, ты станешь таким же садистским ублюдком, как он? Лучше стоять, сложа манипуляторы, и смотреть, как это происходит, или, может быть, вежливо попросить нападающего остановиться? Он не остановится, Орион, — Мегатрон серьезно посмотрел на него. — Когда-то я думал так же, как ты. Помнишь ту драку в баре, из-за которой меня арестовали? Я в ней не участвовал. И я сожалею об этом! Потому что Импактор был прав: таким мехам, как эти курсанты, нужно преподать урок; потому что Импактор действительно встал на защиту мелкого бота, над которым они издевались, в то время как я сидел там, обманутый своими собственными иллюзиями. Тот офицер, который пытался вытянуть из меня признание — он сказал мне кое-что. Он сказал, что мой дезактив не будет иметь никакого значения. Я был бы просто ещё одной погасшей впустую искрой, не оставившей следа, ещё одним никем. И после этого я поклялся себе: я этого не допущу. Я отказываюсь быть погасшей впустую искрой, я не буду никем — сдавшимся без боя. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь другим мехам разделить это прозрение.       — Ты поделился этим со мной, но тебе всё равно придется меня убедить, — медленно ответил Орион. — Я могу тебя понять… но как-то я не чувствую, что так — правильно.       — У меня ещё есть время, — улыбнулся Мегатрон, и Орион почувствовал облегчение — он не хотел, чтобы этот спор как-то навредил их дружбе.       И да, у него тоже ещё есть время. Сейчас он в невыгодном положении, с острой нехваткой знаний и опыта, но он придумает аргументы в поддержку своей собственной точки зрения.       Он должен.