Поворот переключателя

— То есть ты говоришь, что я могу… активировать эту штуку, — Оптимус рассматривал кристаллический футляр, в котором находилась Матрица лидерства, встроенная в сложное устройство, которое он мог описать только как, ну… «устройство». Или как влажную фантазию безумного учёного.       — Она, определенно, реагирует на твоё приближение, — Мегатрон, который не мог оторвать взгляд от датапада, потому что ему в последний клик срочно надо было что-то переподсчитать, как раз таки пугающе походил на безумного учёного. — В следствии ряда экспериментов была выдвинута гипотеза о побочном влиянии Матрицы на память, в следствии воздействия на неё. И, хотя мы не можем отменить первоначальный эффект влияния, тем более что мы не знаем, каков был этот эффект, мы можем аннулировать побочный эффект — с твоей помощью.       — И это вернёт мне память?       — Это, предположительно, вернет нам всем память, — Мегатрон, наконец, поднял оптику на Оптимуса, в раздумье голубое свечение линз чуть потускнело. — Или, скорее, вернёт воспоминания всем тем, кто их потерял. Саундвейв подтвердил, что мы не единственные, у кого в процессоре необъяснимые пробелы, просто у нас они самые обширные. И каким-то образом всё это, кажется, связано с тобой — с тем, у кого вся жизнь — один сплошной пробел.       — Но это… безопасно? Ты сам сказал, что возиться с древними артефактами — дурная идея, — Оптимус видел автоботов после взятия их крепости; он не хотел, чтобы штаб-квартира десептиконов превратилась в ещё одно кладбище.       — Что бы там ни произошло, Старскрим уверяет меня, что оно не было вызвано непосредственно матрицей. Он изучал её и считает, что она использовалась в качестве канала для передачи энергии, аналогичного космическому мосту. Я доверяю Старскриму в этом вопросе.       Лично Оптимус находил абсолютное доверие Мегатрона к своему заместителю немного странным; не то чтобы Старскрим был недостоин доверия — его фанатичная преданность и не совсем тайное обожание командира обросли легендами — но сикер имел склонность чрезмерно углубляться в исследования и слишком эмоционально на всё реагировать. Особенно когда дело касалось инженерии. В то время как Мегатрон был мастером теоретических исследований, царством Старскрима являлись чертежи и шестеренки. «Устройство» было творением его манипуляторов, и теперь белый шлем сикера виднелся за звуконепроницаемым и бронированным стеклопакетом, отделяющим их от панели управления.       — Хорошо, мы готовы попробовать, — Мегатрон убрал датапад и махнул Старскриму. — Оптимус, тебе нужно положить руки на этот футляр и расслабиться.       — Легче сказать, чем сделать, — пробормотал он, следуя указаниям. Матрица действительно, казалось, засветилась, когда он приблизился к ней, и это нервировало. Конечно, Оптимус ясно дал понять, что хочет вернуть свою память, но что раскроется в глубинах его разума?       Но теперь пути назад не было.       — Не волнуйся, — Мегатрон стоял перед ним, мягкая улыбка играла на губах. — Я не оставлю тебя одного. Что бы нас ни ждало, мы встретим это вместе.       — Теперь Старскрим возненавидит меня ещё больше, — Оптимус нервно рассмеялся. — Хотя он сам сказал, что это устройство безвредно, я уверен, он до сих пор думает, что я подвергаю твою жизнь опасности, — но всё же, каким-то образом беспокойство улеглось. Было… приятно знать, что ему не придётся столкнуться со своим таинственным прошлым в одиночку.       Он кивнул, и Мегатрон подал сигнал. С тихим жужжанием устройство ожило, стекло под руками Оптимуса стало теплым… и он почувствовал, как электромагнитное поле взбесилось, потянувшись к Матрице, которая сияла всё ярче и ярче.…       А потом он закричал, падая на колени: процессор был переполнен сенсорным вводом, его было так много, так много! Корпус сжался от боли в один наноклик и содрогнулся от удовольствия в следующий, холод и жар, тишина и оглушительный грохот, свет и тьма атаковали разом все сенсоры, накладываясь друг на друга в невыносимой омнифонии — пока всё не начало проясняться, его разум сортировал сенсорный ввод, упорядочивал его… и теперь Оптимус видел, как перед оптикой вспыхивают картинки.       Он видел войну. Он видел, как знакомые мехи — их имена пульсировали в процессоре, длинные вереницы мгновений, проведённых вместе, проносились мимо — умирали перед ним; улицы его города, сгорали дотла, манипуляторы были по локоть покрыты энергоном. И всю дорогу, сквозь многочисленные поля сражений, он видел своего брата — серебряную броню и красную оптику, острые клыки и когти, самоуверенную ухмылку, которую он когда-то так сильно любил… всё ещё так сильно любил…       Он видел мирные довоенные времена, видел свои проекты. «Археолог, я был археологом!»  Его вознесение и осознание того, что он последний из рода Праймов. Страсть и стойкость его брата, защищавшие его ворны назад; искра его лорда-протектора, слившаяся с его искрой, такая, как была до их рождения…       Это было последнее воспоминание, которое он увидел: ощущение тепла и безопасности, две протоформы, всё ещё серые и лишенные брони, тесно прижатые друг к другу, их маленькие искры бьются в унисон.       Когда видения, наконец, утихли, Оптимус обнаружил, что держится за честплейт, скрючившись на полу лаборатории. Внутренний хронометр подсказал, что прошло всего пару нанокликов. Он поднял шлем и взгляд упал на Мегатрона, аналогично стоявшего на коленях. Как странно было теперь его видеть: у него то же имя, почти тот же корпус… и всё же Оптимус понимал, что это — не его брат. Но потом он заметил, что белый мех дрожит.       — Это сделал он… — шептал Мегатрон. — Это сделал мой брат… — он посмотрел на Оптимуса широко раскрытой оптикой, на краях её линз были опалены. — Артефакт Фоллена свёл его с ума, и он погрузил Кибертрон в войну, пытая и убивая всех, кто осмеливался противостоять ему. Мой брат, мой маленький Оптимус, основал фракцию автоботов, — он закрыл фейсплейт манипуляторами, но этот момент слабости быстро прошёл, когда другая мысль заставила его забыть о своём горе. Мегатрон снова посмотрел на Оптимуса, и на этот раз в его оптике была тревога. — Он понял, что проигрывает войну, а затем исчез — и вместо него здесь появился ты. Ты, так похожий на него. Каким-то образом вы поменялись местами…       — Это значит, что он отправился в… мой мир? — Оптимуса медленно заволакивал страх. Он вспомнил плавильни и камеры пыток, он встречался с выжившими после автоботского плена и читал статистику, которая говорила о геноциде… И мех, ответственный за всё это, теперь разгуливал по его родному миру. Среди его друзей. Которые были в разгаре войны с десептиконами.       Никогда прежде он не испытывал такого леденящего ужаса.

***

      В Каоне кипела жизнь. Честно говоря, для Ориона это стало неожиданностью: он предполагал, что город опустеет, но его покинули только представители высшей и средней касты, а это сокращение населения было быстро сведено на нет вновь прибывшими. Те, кому нечего было терять в своих родных городах, наводнили Каон, желая стать участниками восстания, и их немедленно отправляли на промышленные объекты по переработке энергона или оружейные заводы. Конечно, многие упирались — мехи, которые пришли сюда ради мародёрства и легкой наживы — но Мегатрон не стремился к анархии. Первоначальный хаос революции оформился в чётко управляемый порядок, и Мегатрон позаботился о том, чтобы все это поняли.       — Теперь, когда нобили увидели нашу силу, они попытаются уничтожить нас, — говорил он с трибуны, запись его речи транслировалась на все экраны Каона. — Мы должны использовать время, которое у нас есть, пока их командование обезглавлено, и заложить фундамент стен, которые они не пробьют. Это наш город, и мы выстроим его великим и процветающим. Но сначала — мы должны защитить его от тех, кто стремится у нас его отнять!       Орион был удивлён, узнав, что многие из тех, кто остались в Каоне и слушали речи Мегатрона, на самом деле не носили знака десептиконов. Пока. Они были из низших каст, работали в тяжелой промышленности Каона, и большинство из них остались и приветствовали новое правительство. Тот факт, что Мегатрон одним из первых дел повысил суточную оплату труда, помог: по большей части это было единственное, о чём действительно заботились эти мехи. Обещания лучшего актива для всех — с уже существующими доказательствами — заставили их стекаться на вербовочные посты, чтобы получить собственную фиолетовую инсигнию; и прилагающийся к ней график военной подготовки. Теперь церемонии клеймения проводились в массовом порядке: сначала группе рекрутов выжигали инсигнию, а затем они приносили присягу Мегатрону, который наблюдал за каждым клеймением.       — Это действительно необходимо? — спросил его Орион, побывав на одной из этих церемоний.       — Я хочу, чтобы они понимали, что это серьёзно, — Мегатрон неосознанно коснулся собственной инсигнии. — Они делают выбор, и если они назовут себя десептиконами, то им придётся следовать моим приказам. Здесь собираются не мародёры и анархисты. Здесь — армия освобождения Кибертрона, а в армии действуют строгие законы.       — Просто скажи мне, что ты обойдёшься без расстрелов «за неподчинение», хорошо? — Орион потемнел фейсплейтом: взгляд Мегатрона был говоряще нечитаемым. — Мегатрон, не смей…       — Хорошо, хорошо, — усмехнулся он и поднял руки к верху. — Никаких расстрелов. Всего лишь несколько солциклов в карцере. Для чего-то действительно серьёзного есть трибунал и штрафные батальоны.       — Иногда я ненавижу твое чувство юмора, — Орион обреченно повёл антеннами. — И в самом деле, тебе не кажется, что можно было бы снять эту пушку, когда ты не на поле боя? Она ведь, должно быть, тяжелая, — огромная термоядерная пушка его действительно беспокоила; из-за неё Мегатрон выглядел… иначе. Более устрашающим, чем хотелось бы Ориону.       — Она тяжёлая, но я к ней привыкаю, — улыбнулся Мегатрон, поглаживая чёрный как смоль ствол. — Она встроенная, так что демонтировать её каждый раз было бы проблематично.       — Где ты вообще её взял? Снял с апекс-брони Сентинела?       — Нет, это был подарок Старскрима, — Мегатрон громко рассмеялся, увидев пластичность мимики Ориона. — Да ладно тебе, мне теперь нельзя принимать подарки?       — Катись в плавильни, — пробормотал архивист, чувствуя, как горит фейсплейт. — Носи, если хочешь. Старскрим, вероятно, закатит истерику, если ты снимешь его подарок. Кстати, ты так и не объяснил, как вдруг оказался лордом.       По крайней мере, у Мегатрона хватило порядочности смутиться.       — Это не я… Мехи сами начали меня так называть. Не все, заметь. Но я думаю, что это как-то уместно, так как технически я сейчас управляю городом.       — И, конечно, ты не стал возражать, — Орион покачал шлемом. — Тебе понравилось.       — Не могу этого отрицать.       Ладно, Орион тоже кое-чего не мог отрицать: этот титул ему шёл. И, возможно, даже немного дисциплинировал — когда к Мегатрону так обращались, он каким-то образом брал себя в манипуляторы и, казалось, лучше осознавал свои обязанности. В конце концов, исполнять роль лорда гораздо труднее, чем вождя гладиаторов. Тем не менее, от церемоний клеймения Ориону становилось неловко.       У Саундвейва, однако, на этот счёт было иное мнение.       Однажды вечером он подошёл к ним в зале совещаний, и обратился к Мегатрону:       — У меня к Вам просьба, мой господин, — начал он, и Мегатрона слегка перекосило от удивления. Саундвейв всегда был довольно формален в своей речи, но это было немного… слишком.       — Я буду рад помочь тебе, если смогу, мой друг, — осторожно ответил он. — Что случилось?       — Я ношу Ваш знак. Я имею честь быть в числе офицеров высшего командования. Но я не клялся в верности.       На этот раз Мегатрон даже не пытался скрыть своего замешательства.       — Ты хочешь дать клятву? Но ты был с нами ещё до того, как десептиконы оформились в полноценное движение. Я думаю, всем должно быть очевидно, что ты один из моих лучших офицеров.       — Это важно для меня, господин, — Саундвейв смущенно сжал манипуляторы, но взгляд упрямо не отводил.       Мегатрон вопросительно посмотрел на Ориона, а затем слегка обреченно пожал плечевыми стойками.       — Что-ж, я не стану тебе отказывать. Ты хотел бы сделать это сейчас?       — Да. Спасибо, господин, — с этими словами Саундвейв опустился на одно колено… и убрал маску.       Орион был так поражен, что перестал слышать слова Саундвейва. Наверное, это было не очень вежливо, но он просто не мог перестать пялиться. Теперь Орион понял, почему телепат предпочитал прятаться за маской: его фейсплейт был чрезвычайно выразительным, с округлыми, нежными чертами, которые не могли скрыть никаких эмоций. Если бы Ориону пришлось описать Саундвейва одним словом, он бы сказал… «милый». С таким фейсплейтом просто невозможно кому-то угрожать.       Тем временем Саундвейв закончил свою речь. Всё ещё стоя на одном колене, он взял руку Мегатрона и нежно поцеловал её, задержав губы чуть дольше, чем следовало.       — Ты… можешь подняться, мой друг, — к чести Мегатрона, его голос не дрогнул: опыт публичных выступлений не прошёл зря.       — Спасибо, — Саундвейв встал и посмотрел прямо на своего господина. — Вы позволили мне увидеть свои мысли, — сказал он твердо, — и я хотел отплатить Вам тем же. У меня нет от Вас секретов — я клянусь в этом, как только что поклялся в верности.

***

      Орион догнал телепата в коридоре перед выходом.       — Саундвейв! Подожди!       Синий мех остановился и повернулся к Ориону фейсплейтом, ожидая продолжения разговоря, все его эмоции снова были скрыты маской.       — Я… я хотел спросить тебя, — Орион подавил желание съежиться под пристальным взглядом красного визора, обдумывая суть своего вопроса. — Тебя… тебя устраивает тот факт, что я… присутствовал? Тогда? Ты всегда мог бы попросить меня выйти, я бы это понял.       Саундвейв немного помолчал, а затем покачал шлемом.       — Я не возражал против твоего присутствия, Орион Пакс. Ты мне не чужой.       Он кивнул, и после его ухода концентрация неловкости в воздухе только повысилась. И всё же Орион почувствовал, как на губах появилась улыбка. Это было странное проявление дружелюбия — но Орион предположил, что не стоило рассчитывать на что-то иное.

***

      — Эй, чувак!       Орион обернулся и просиял, Дэдлок отступил в сторону, чтобы позволить ему встретиться со старыми товарищами.       — Привет, Френзи. Привет, Рамбл.       Дуоботы обменялись хитрыми взглядами и разразились смехом.       — Одурачили тебя! — синий с гордостью указал на себя, а после на близнеца. — Я Рамбл, а это Френзи.       — А? — Орион в замешательстве наклонил шлем. — Вы двое что, издеваетесь надо мной?       — Нет, мы просто поменялись краской, — хихикнул Френзи. — Но да, чтобы поугарать над всеми. Думаю, мы щас будем делать это чаще. Эй, Дэдлок, — они помахали спидстеру, и тот кивнул в ответ, — никому не говори, лады? Кстати, что ты сделал Скримеру? Он с такой злостью пинает воздух, что скоро начнёт дымиться.       — Я просто вернулся и украл «его пост», — Орион улыбнулся понимающим ухмылкам дуоботов. — Где вы двое были? Я давно вас не видел.       — Пробирались через блокаду, знаешь ли… рекан… реког… Как это идиотское слово… — Рамбл поскреб шлем.       — Рекогносцировка? — предположил Орион.       — Да! Шлак, Саундвейв говорит ещё более странно, чем ты, — Рамбл наморщил нос.       — Вы сейчас работаете вместе с Саундвейвом? — это казалось логичным, поскольку Саундвейв недавно был назначен главой подразделения разведки и связи.       — Хуже! Нас переформатируют в его кассеты, как только Мегс получит в манипуляторы разработки по изменению альтмодов. Эй, может, ты отговоришь Мегза от этой идеи? — Френзи задёргал Ориона за колесо. — Это чтение мыслей такое стрёмное…       — Ещё одно слово, и я тебе что-нибудь отгрызу, — как всегда бесшумно появился за их спинами Рэведж.       — Да ладно тебе, котёнок, ты же не станешь, — Рамбл сразу же не преминул повиснуть у звероформера на холке и почесать за ушами с фамильярностью, которая говорила о неоднократном тесном общении.       — Не говори гадости о Саундвейве, и не буду, — Рэведж с удовольствием прищурил оптику. — И не называй меня котёнком. Лично мне тоже не хочется делить с вами деку. Но, зато, мы можем вместе погонять мышь.       — Точняк! — дуоботы противно захихикали. — Эй, Орион, Дэдлок, хотите посмотреть на кое-что забавное?       Орион немного сомневался, что их с дуоботами понятие «забавного» совпадёт, но тем не менее согласился — лишней информации не бывает.       Рэведж наклонил голову, разговаривая с кем-то по комлинку, и через пару мгновений послышался звук двигателей: Лазербик и Баззсо преследовали третьего летающего меха по коридору. Этот незнакомый звероформер больше походил на летучую мышь, чем на птицу, и у него были явные проблемы с координацией полёта — он как будто вчера активировался. Увидев дуоботов и Рэведжа, летучая мышь издала пронзительный вопль и попыталась улететь, но Рэведж вскочил и ударил её лапой, отчего бедный звероформер рухнул на пол.       — Помоги мне! — летучая мышь подползла к Ориону и вцепилась в его сервопривод. — Орион Пакс, ты благородный и справедливый мех! Прекрати это издевательство! — архивист поднял дрожащего звероформера.       — Что вы делаете? — он с осуждением посмотрел на подручных Саундвейва. — За что вы так с ним?       — За что? — Рэведж басовито усмехнулся. — Орион, ты держишь сенатора Рэтбэта!       — Сенатора?! — он в изумлении уставился на крошечного звероформера.       — Саундвейв достал его искру и засунул её в этот корпус, — Френзи ухмылялся так широко, что его фейсплейт, казалось, треснет пополам. — Круто ведь!       — Да, Саундвейв знает толк в изощрённой мести, — хихикнул Рамбл.       — И теперь благородный сенатор сможет узнать, каково это — быть «жалким никчёмышем» и «тупым зверем», — недобро сверкнул оптикой Рэведж.       — Др-друзья мои, мы ведь теперь должны быть товарищами! — Рэтбэт извивался в руках Ориона, пытаясь выглядеть внушительнее. — Я признаю, что, возможно, я… не проявлял к вам того уважения, которого вы заслуживаете, но меня так воспитали! Я был ослеплён предрассудками своей касты, но теперь я вижу мир по-другому, и это самый поучительный опыт, уверяю вас! Я всё ещё могу быть вам полезен.       — Благодари, что жив, — Рэведж выгнул спину, демонстрируя острые когти.       — Потрясающе, — Дэдлок наклонился, чтобы рассмотреть крохотного звероформера, от чего Рэтбэт попытался вжать корпус в броню Ориона. — Это не смена альтмода, а совершенно новый корпус…       — Ущипни его за локаторы, — посоветовал Рамбл, — он пищит, когда так делаешь.       — Ладно, достаточно! — Орион повысил голос, заставив всех подпрыгнуть. — Что бы Рэтбэт ни сделал в прошлом, он уже понёс за это наказание. Но он живое существо, а не ваша игрушка!       — Он обращался с нами как с мусором, — прорычал Рэведж, и летуны загалдели в знак согласия.       — И теперь вы поступаете с ним точно так же, — нахмурился Орион. — Злоупотребляете своей властью и причиняете другому боль ради забавы. Теперь он не может вам навредить. Он не угроза, не противник — он один из вас! То есть, если бы вы были на его месте, то поступали бы точно так же, как он?       — Нет, но… — Рэведж пошевелил хвостом, пытаясь вести себя равнодушно, но потерпел неудачу.       — Если Саундвейв решил сделать его одним из своих подопечных, то он хочет, чтобы Рэтбэт был полезен нашему делу, — Орион отпустил притихшего экс-сенатора. — Это значит, что он прав: все вы теперь товарищи. Вам нужно, по крайней мере, научиться уживаться друг с другом. И пока вы кричите: «Власть народу!» — постарайтесь понять, что делать с этой властью.

***

      Даже несмотря на попытки военных заглушить все сигналы, исходящие из Каона, с помощью Саундвейва Ориону удалось связаться с Рэтчетом. Старый медик, казалось, был сильно обеспокоен, и его облегчение при виде архивиста было почти осязаемым.       — К нам сюда не доходят новости, — объяснил он. — Каон похож на черную дыру: механоиды туда попадают, и никто не знает, что с ними происходит после.       Орион вкратце рассказал другу о последних событиях, но Рэтчет продолжал смотреть на него скептично.       — Не думаю, что тебе следует оставаться там, Орион. Как только большие шишки в Иаконе организуют какое-то подобие правительства, они начнут войну. И это будет ещё одна бойня, вне зависимости от того, кто победит.       — Мы постараемся этого избежать. Я не допущу ещё одной бойни.       — И как ты этого добьешься, интересно? Будешь держать Мегатрона за манипуляторы и умолять его остановиться?       — Мегатрон обещал, что это не повториться, — сказал Орион и сразу же понял, как глупо это прозвучало.       — «Он обещал, что это не повториться», — Рэтчет потёр шеврон и натужно провентилировал. — Орион… Ты что, спарклинг? Ты вчера активировался или сегодня? Попробуй пойти и сказать испуганным мехам Кибертрона, что твой друг — серийный убийца — «пообещал больше так не делать».       — Пусть наши будущие поступки покажут мехам Кибертрона, на какие действия мы способны, а на какие нет, — твердо заявил Орион.

***

      Как и предсказывал Рэтчет, правительство Кибертрона не могло оставаться абстрактным вечно. Довольно скоро Орион и Мегатрон сидели в командном центре, наблюдая за трансляцией из Иакона.       — «Уважаемые горожане, — обращался к ним с экрана сине-оранжевый мех из высшей касты, — мы пережили ужасную трагедию и катастрофу, которая оставила нас разрозненными и лишёнными порядка. Но мы так же не можем отрицать, что эта катастрофа, которую мы, высшие касты, спровоцировали. Меня зовут Зета из Калиса. Я всего лишь простой бот; я не вижу путей, что указывает Праймас, дабы направлять своих спарков. Но то, что я вижу, так это путь исправления наших проступков, с его помощью мы сможем сделать наш любимый Кибертрон лучшее. На развалинах Сената мы создадим новый сенат! Тот, что соблюдает священные традиции нашего вида, но и прислушивается к мнению своего народа».       — Ты слышал этот куплет о священных традициях? — задал риторический вопрос Мегатрон. — То есть, теперь они будут избирать новых сенаторов по старым принципам: только из представителей касты нобилей. Я уверен, что те будут в восторге: они целую вечность ждали просвет в рядах сената, за который могли бы ухватиться, и теперь каждый может получить место.       — И всё же новый Сенат означает новые идеи, — задумчиво пробормотал Орион. — Этот Зета кажется мехом, с которым можно договориться. Без сомнения, он станет главой этого нового правительства. Старый сенат нас полностью игнорировал, но Зета действительно может быть открыт для переговоров.       Тем временем Зета продолжал:       — «Но одно я с уверенностью могу вам пообещать, граждане Кибертрона. Мы не будем вести переговоров с террористами! Мы будем непоколебимо отстаивать наши позиции и территориальную целостность силой и справедливостью. Никогда более наше правительство не будет запятнано сделками с преступниками! Я, Зета из Калиса, позабочусь об этом!»       — Вот тебе и переговоры, — Мегатрон бросил унылый взгляд на разочарованного Ориона.       — Они попытаются раздавить нас, и очень скоро, — архивист активировал проектор. — Если Зета хочет укрепить своё положение, а именно этим он сейчас и занят, то короткая победоносная кампания против десептиконов — это то, что ему нужно, — он просмотрел отчёты об их текущих ресурсах. — Вопрос в том, готовы ли мы к войне.       — Это ещё не война, — Мегатрон наклонился через плечо Ориона, открывая карту Каона и прилегающих территорий. — Как ты и сказал, Зета планирует короткую, победоносную кампанию — один мощный удар. Если мы его переживём, у нас будет запас времени на подготовку к настоящей войне — и тогда мы докажем всем тем кибертронцам, которые смотрят на нас с надеждой, что мы нечто большее, чем недолговечное восстание.       — Тогда нам лучше пережить его, — Орион посмотрел на друга, но не увидел на фейсплейте Мегатрона энтузиазма.       — Предоставь это мне, брат, — просто сказал он.

***

      Их прогнозы оказались верны: первым решением спешно собранного нового Сената стало наступление на Каон. Кольцо блокады начало сужаться*, тяжёлая военная техника расчищала путь боевым колоннам, и вся планета наблюдала за кампанией в напряжённом безмолвии.       Генштаб Зеты — вся военная каста, прирожденные и взращенные воины — совершили одну большую ошибку: они полагали, что встретят неуправляемую толпу из гладиаторов и городской черни. Вот только они столкнулись с армией: обученной, дисциплинированной и готовой сражаться за то, что считает праведным делом. Чего ей не хватало, так это опыта ведения боевых действий, помимо сражений на арене, но в тот солцикл его хватило всем в избытке. Молниеносная, блистательная атака обернулась катастрофическим поражением для сил нового Сената.       Орион не принимал участия в сражении, но, как только его выпустили из укрытия, сразу же двинулся к захваченному штабу противника, с Дэдлоком на буксире. Тот был очень расстроен тем, что ему не предоставилась возможность внести лепту «щитом и мечом», и теперь излучал ауру нерастраченного потенциала и зависти. По прибытии им пришлось лавировать меж десептиконов, циркулирующих вокруг в приподнято-праздничном настроении. Казалось, некоторые уже успели реквизировать у врагов запас сверхзарядки.       Архивист нашёл Мегатрона в аппаратной*, наблюдающего, как Саундвейв изучает захваченное оборудование. Гладиатор — или, скорее уже правильнее сказать, военачальник — повернулся к нему с торжествующей ухмылкой на испачканном сажей фейсплейте.       — Полагаю, сейчас Зета, возможно, захочет пересмотреть политику в области переговоров, — сказал он вместо приветствия, сверкнув клыками в усмешке.       — Или за нас теперь возьмутся всерьёз.       — Пусть попробуют, — Мегатрон коротко рассмеялся; очевидно, ничто не могло испортить его воодушевления.       — Что ты собираешься делать с пленными? — Орион видел, как их собрали в лагере, оглушённых, раненых и покрытых сажей.       — Я ещё не решил.       — Тогда могу я дать тебе совет, о могучий триумфатор? — это прозвучало с большим сарказмом, чем он намеревался.       — Орион, правда, — Мегатрон наконец нахмурился, его оптика потускнела. — Прекрати.       — Прости, прости, — провентилировал архивист, потирая фейсплейт. — Я просто… на взводе, наверное. Итак, на счёт совета. Отпусти их.       — Пленных?       — Да, — подтвердил Орион. — Они члены своей касты; они должны сражаться, исполняя приказ. Некоторые из них могут верить, что их дело правое, некоторые — нет. Но, отпустив их, ты покажешь, что осознаешь это. Ты дашь им выбор — и ты дашь его всем кибертронцам. Покажи им, что десептиконы не террористы.       Два клика прошли в молчании, эм-поле Мегатрона заполняли смятения. Наконец, он кивнул.       — Хорошо. Это звучит разумно. Я отдам приказ; Саундвейв, сообщи мне, когда связь будет готова.       Следуя за другом из комнаты, Орион едва сдерживал облегчение в своём эм-поле.

***

      Саундвейв быстро перенастроил нужную аппаратуру в соответствии с поставленной задачей.       — Зета не хочет с нами разговаривать, — заметил Мегатрон, когда закончили с последними настройками. — Тогда мы найдем кого-то другого для переговоров.       Орион улыбнулся, закончив процесс подключения к Гриду и открывая все доступные каналы. Перед боем они надеялись захватить спецтехнику и теперь, наконец, были готовы к её использованию.       И на следующий солцикл, по заходу хадина, все трансляции Кибертрона заслонила фиолетовая инсигния. Из всех динамиков звучали одни и те же слова:       — «Механоиды Кибертрона, мы обращаемся к вам из свободного города Каона. Настоящим мы объявляем Каон суверенной территорией десептиконов. Вы много слышали о нас как правды, так и лжи. За то, что является правдой, мы готовы ответить. Но мы хотим, чтобы вы точно знали о нас одно: мы здесь для того, чтобы предложить вам другой Кибертрон. Мы не обещаем вам несметных богатств или актив, где всё переливается маслом. За то немногое, что у нас есть, мы будем вынуждены сражаться. Но мы можем пообещать вам две вещи: никто под знаменем десептиконов больше не будет работать с пустым баком, и никого не будут судить по классу, в котором он активировался. Если это то, чего вы желаете — присоединяйтесь к нам, в Каоне. Не имеет значения, кто вы и что у вас за искрой: низшая каста или высшая каста, колёсный или лётный — двери открыты для всех».