Гайд по людоубийству

      Помещение, в котором хранилось оружие, больше походило на склад, нежели на специальную комнату – куча шкафов, забитых всякими огнестрелами, патронами, баллончиками с краской, и прочим дерьмом, так или иначе, имевшее связь. Саша смотрел на это, выгнув одну бровь. Замешкавшись, парень перевёл взгляд на старшину, мирно стоявшего в сторонке и потягивающего сигаретку.       — Серго Протафич,– обратился к нему начинающий наёмник.— дело, конечно, ваше, но какого хрена тут срач? Как я должен среди этого бардака найти «глок» и глушитель к нему?       Старшина, поправив рукой ремень, слегка пережимавший его пузо, зубами перекинул сигарету на другую сторону. Не поднимая взгляда, мужчина кивнул головой в сторону самого дальнего, потрёпанного шкафчика, одна из дверей которого имела громадные щели. Фыркнув про себя, Кравич подошёл и открыл дверцы. Действительно, среди целой кучи каких-то огнестрелов, таких как «riffle», «УЗИ» и прочих, на поверхности валялся целенький «глок 17» с уже вставленным в него глушителем. Патроны также были рядом. Две пачки он взял в руки, а третью запихнул в карман, лишним не будет. Подойдя к старшине, тот одобрительно угугнул, покидая комнату и ведя новичка по коридорам.       — Бына нимә, Саша, иртәгә һине бик ҡыҙыҡлы уҡыу көтә.– начал товарищ старшина на родном языке, приобнимая юнца з-за спины. Саша посмотрел на него, нахмурившись, потому что не знал такого языка. За все годы своего существования в грешно мире никому неизвестный Кравич научился только русскому, сербскому, английскому и словацкому.       — Друже старшина, не разумем шта си управо рекао. Можете ли рећи руски?– сильный акцент в голосе Саши на секунду вынудил напрячься старшину. Мужчина в возрасте потёр свою рубашку чуток, нащупывая тонкость ткани земляного цвета, огладил свою щетину, но с ответом не торопился. Дикое желание послать юнца куда подальше чёртом звучало в его голове, однако, в связи с распоряжениями генерала, приходилось по-рыбному молчать, соблюдая строгость и ясность. Прочистив горло, Серго Протафич отчего-то похлопал спутника по плечу.       — Я говорю, что с завтрашнего дня тебя ждут очень весёлые уроки, Саша. Твоим наставником был выбран ветеран диванных войн и бывший командир первого постсоветского батальона имени Александра Григорьевича Мошонковчика, Игорь Игорьевич Трац.       — Игорь Игорьевич Трац?– Саша удивлённо вскинул брови, переспрашивая. Известие о том, что ему в учителя достался такой человек, мягко говоря, шокировали наёмника, отнюдь не в хорошем смысле. Ему хотелось возразить, поинтересоваться о причине такого внезапного решения, однако старшина, поправив фуражку, продолжил говорить.       — Да-да, сам Игорь Игорьевич Трац будет твоим наставником. Замечательный человек, знающий толк в целебных травах, развлечениях и знаток всех половых сторон.– старшина с излишней гордостью и восхищением говорил о Игоре Игорьевиче, что вызывало ещё больше сомнений со стороны Кравича. На его лице возникла слабоватая ухмылка, подтянутая мыслями. Целебные травы... да если бы только верхушка знала о том, что это за такие травины, имеющие лечебные свойства, Игорь Игорьевич давно трудился б на каменоломне за 25 копеек в год. Пока Кравич плыл по мыслям, он и не заметил продолжение болтовни со стороны, и как тот, продолжая возвышенно говорить о Траце, начал делиться весьма личным и лишним.       — ...И именно с тех пор Трац окончательно завязал с наркотиками. Ах, ну что за удивительный человек! Согласен, а, малай?       Старшина легонько хлопнул Сашу по плечо. Тот, растерянно заморгав, машинально кивнув, совсем не понимая, с чем именно он согласился. Мужчина подошёл к сосновой двери, вынул из кармана брюк забитую связку ключей, с затем потёр затылок, перебирая ключики. Все они, если чем-то отличались, то только брелочками, нацепленными генералом как раз для таких чайников, как товарищ старшина. Кравич терпеливо стоял сбоку, поглядывая либо на его лицо, либо на связку. Серго выругивался на башкирском, и из ругательств, знакомых Саньку, было от силы два-три мата, так как их в речи мужчина применял чаще, чем команды. Таким образом прошло около сорока минут, прежде чем старшина случайно не потянул ручку двери и не обнаружил, что всё это время она была открытой.       — Оу...– только и мог сказать старшина, торопливо убирая ключи обратно в карман. Поманив Сашу за собой, оба вошли в кабинет. Это была небольшая комната в советском стиле, чем-то напоминая сталинскую: зелёные стены, обшарпанные шкафы и комоды, бронзовые бюсты известных социалистов Алько Маладзько и Миколая Еренькрягина, скромные портреты с акционером Гегено Шудер, вторичным коммунистом Александром Пушиным, вторичным меньшевиком Стефаном Трениковым, бизнесменом Николаем Фыкфрунтом, либералом Эрнест Кук – устали от перечисления? Вот Саня тоже утомился, осматривая взглядом все эти бюсты, портреты и фотографии, скромно-гордо висящие на стенде. Всяко лучше, чем встретиться взглядом с человеком, сидящим за письменным столом напротив тебя.       — Игорь Игорьевич.– громогласно начал старшина, особенно выговаривая букву «р». От такой громогласности бедняга наёмник аж вздёрнул плечи.— Позвольте представить вам этого юношу. Саша́ Кравич, уроженец города Холька Ценберского района, Шельпской области, единственный сын в семье простого таможенника Павла Кравича и простой прачки Лиланды Кравич. По национальности признан боснийским сербом.       Повисло секундное молчание. Старшина нервно глядел из стороны в сторону, прежде чем поспешно покинуть кабинет. Громко хлопнула дверь, ознаменовав вступление к новой главе. Саша взглянул на Игоря Игорьевича Траца. Это был старичок в возрасте от шестидесяти до семидесяти лет, с худым телосложением, седыми короткими волосами, зачёсанными назад, и не менее седыми усиками, небрежно расчёсанными. Старик был одет в традиционную униформу лейтенанта: об этом говорили как нашивки, погоны, так и наличие крупных леопардовых пятен на ткани шинели. Игорь Игорьевич оценивающим взглядом прошёлся по обличию наёмника, негромко клацнул язык, а затем переплёл пальцы в замочек.       — Скажи мне, Саша, ты когда-нибудь курил травку?       Вопрос заставил Саню внезапно напрячься. Какая именно трава? Можно было бы подумать, что всё это шутка, однако суровый, твёрдый взгляд старшего говорил об обратно. Они играли в гляделки, пока Кравич не сказал, что курит обычные сигареты. Тогда Игорь Игорьевич смягчил лицо, кивнул, а затем положил на стол какие-то бумажки немалой важности.       — Вот что, вижу, парень ты хороший. С сегодняшнего дня ты переходишь под моё крыло. Утром тебе предстоит небольшая поездочка в город Алгонсти, в погранпост. Там и начнём делать из тебя наёмника хоть куда. Усёк?       — Так точно, Игорь Игорьевич.– отчеканил Саша, кратко отдав честь.       — Прекрасно. А теперь, давай, шуруй собирать чемоданы.       Кравич послушно покинул кабинет лейтенанта. Не успел он захлопнуть дверь, отойти на пару метров, как к парню тут же подлетает старшина, весь запыхавшийся и торопливый, дыша шумнее бетономешалки или дрели.       — Что он сказал? Он спрашивал что-то про меня? Куда тебя переводят? А он говорил про расстрел? Про Любаву Мистафьевну?– старшина засыпал юнца вопросами, от которых хотелось сбежать, спрыгнув с окна, откуда высота напоминала вид из пятнадцатого этажа, а затем, с разломанными костями, оказаться в мусорном баке. Сохраняя спокойствие, Саша жестом остановил мужчину, заставив того запхнуть язык за зубы, выслушивая.       — Меня переводят на территорию погранпоста Алгонсти. Про вас ничего не спрашивал.– пауза. Вздохнув, парень прибавил:— А, ну и про Любаву Мистафьевну Игорь Игорьевич ничего не говорил.       — Пока что не говорит.– грозно проговорил старшина, тыкая пальцем в небо и затем резко опустив руку вниз.— Пока Любава Мистафьевна не появляется на журналах «Sexy shot», никто о ней даже рот раскрыть не может.       Саша вздохнул. Журналы «Sexy shot» – единственные, которые наёмник терпеть не мог и не понимал, почему всем так нравится рассматривать обнажённые фотографии с екатеринбургской скромной красоткой. Это заставляло неоднократно задумываться Кравича о том, насколько же сильно мир поделён. Старшина посмотрел на наручные часы и ясно ахнул.       — Хәҙер төшкө аш!– выпалив это с распахнутыми глазами, Серго Протафич стремглав ринулся по коридору к столовой, чуть не сбив по пути уборщицу и двух медсестричек. Саша посмотрел тому вслед, усмехнулся, а затем ушел в свою казарму. Завтрашний день обещал быть совершенно кардинальным.