The Stars Align

      Однажды Пугод был предпринимателем.       У него была сеть межгалактических банков, были работники, были деньги, горы денег. У него был чудесный секретарь, любезно уходившая из кабинета, когда к Пугоду приходил неопрятный и залитый кровью убийца.       У него было всë, до того самого момента.       Пугод после первого раза показывает Пушке его фотографию и просит пускать просто так через главный вход со всем оружием. Ему в спину смерть дышит, а на деле как-то даже нестрашно. Он делает кофе на двоих и издевательски отводит от себя острие какого-то тяжëлого топора. Он бросает вызов.       Однажды Модди был наëмником. Это не отменяет факта, что он будет им всю свою оставшуюся бессмертную жизнь, просто он был другим. Раньше он приходил к Пугоду в офис без приглашения и просил договориться о том, как получить его голову. Он угрожающе сидел с кислым лицом не от горького кофе, а от надоедливого денежного магната перед ним. Пугод умеет усыплять разговорами, а Модди просто позволяет этому быть. Он, конечно, знает, что его межгалактический миллиардер – не простой гражданский, но всë же надеется не увидеть однажды на его опрятном столе какой-нибудь револьвер и внезапную пулю во лбу. Модди его не недооценивает, ведь в противном случае это может плохо кончиться.       В общем, Модди раньше был придурком. Он и сейчас придурок, просто не такой чëрствый, наверное. Но это только наверное.       Тяжело жить под угрозой жизни. Не в плане, что Пугоду страшно умереть, даже не так. Ему страшно, но просто не от рук этого оборванца. Он каждый раз с бесконечной дерзостью выставляет причину своей будущей смерти за дверь. Модди не понимает как у него это выходит. Обаяние, наверное. Вау.       В любом случае, он уходит с пустыми руками, а охрана провожает, как родного. Снова.       Пушка после каждой такой встречи безо всякой вежливости просит своего начальника перестать засматриваться на грязных бездомных. Пугод же с ухмылкой просит навести справки. Ему не нужна охрана, ему сойдëт с рук. Всегда сходило.       — Почему ты продолжаешь спрашивать, женюсь ли я на тебе?       — Мне нравится страх в твоих глазах.       Пугод улыбается, Модди отводит многозначительный взгляд в пол. И в правду очень-очень страшно, ведь спустя столько отказов, у него горят уши. Он без понятия, каким образом, но у Пугода очень хорошо получается вести переговоры.       Лучше бы Пугод и дальше слал своих наëмных убийц, лучше бы Модди продолжал завтракать пулями из окна каждое утро. Лучше бы Модди прекратил валять дурака и выстрелил в этот болтливый рот. Достаточно странный флирт у них, конечно.       Пугод уже много чего успел наговорить за месяцы их встреч. Он звал на свидания, непристойно шутил, спрашивал руки и сердца, снова звал на свидания, устраивал эти самые свидания без предупреждения в своëм кабинете. При свечах, вине, всëм этом, понимаете?       Модди в ужасе, как сильно он вляпался.       У него лицо перекашивает от воспоминаний, но это не плохо, наоборот даже. Пугод очень неплох, если быть совсем уж честным. Жираф когда услышал, то хохотал, гоготал и вообще много чего делал. Пил, плакал, снова заливался хохотом, давал подзатыльники, катался по полу.       В общем, Модди оказался придурковат. Пугоду даже каким-то образом это нравится.       — Очаровательно же, — Говорит он Пушке, на что та качает головой в неверии.       — «Ну как же так..» — Думает она, наблюдая, как еë начальник в живой картине показывает ей язык, а тот, что дурак материальный – довольно крутится у зеркала.       Свечи, вино опять, снова, да-да-да, Пугод ушами хлопал, когда его секретарь плакалась о будущем их компании. Он жжëт эти поганые свечи, бегает у стола и просто напросто теряет рассудок. Он красив – трость, костюм, дорогая бижутерия. Ну чем не жених? Краснеет и мнëтся разве что, как невеста, едва сдерживает нервный смех, ну очень он идиот, ну что поделаешь. У гениев свои тараканы в голове.       Когда Модди стучит осторожно в дверь, мир вокруг замирает, солнце на их планете тухнет, за окном метель страшнейшая становится тише. Модди весь промокший, но тем не менее, чистый, опрятно одетый. Мысль о том, что он стал стараться взрывает вообще всë.       У них землетрясение, в офис ударила молния, какого чëрта-.. Наплевать. У Пугода глаза бегают, он губы кусает, воздух пинает, боже-..       — Не беспокойся, за тобой уберут, — Пугод хватает Модди под руку и тащит к столу, параллельно спрашивая что-то такое простое, а ощущение, словно Чат пулю в сердце пропустил. Он уже давно не попадался под настолько чëткий прицел, но ощущения восхитительные. Он сидит и сглатывает нервно, и потеет, и вообще всë на свете. Бокалы трясутся, стол трясëтся, руки тоже. Звучит плохо, выглядит плохо, зато знаете как Модди хорошо.       — Извини, не знал, что на Пепелэнде сезон дождей, — Оттягивает воротник рубашки, в надежде вздохнуть. Он смотрит на Пугода и теряется в пространстве, времени, в его уставших глазах. И всë таки, какого чëрта, — Я, ну.. В общем-.. Подумал, тебе понравится.       Он достаëт визер-розу. Самую настоящую. Мокрую, но разве это важно? Модди ставит еë в миниатюрную вазу на столе, отчего остальные невзрачные цветы тут же вянут, сохнут, рассыпаются.       У Пугода глаза оживают со страшной скоростью.       — Женись на мне, я тебя умоляю, — Взгляд сумасшедший, кровь в ушах стучит чуть ли не взрывами, а дышать забывает вовсе.       Господи.       Модди прячет лицо в руках от стыда. Как же это всë глупо.       — У тебя есть время убежать, пока я не встал на колено и не достал кольцо, — Пугод медленно встаëт, не спуская с Модди глаз, — Если ты останешься, только чтобы отказать мне в лицо, то я сделаю всë, чтобы тебя убили мучительно, а твой красивый череп стоял у меня дома и собирал пыль до старости.       И Модди от этого в восторге.       Стыдно признаться в этом, он падает лицом в стол без единого звука.       — Модди Чат, — Пугод прочищает горло и громко-громко глотает воздух. Дрожь в его голосе говорит за себя, — Наëмник, пытавшийся убить меня на протяжении года. Убийца, которому во всей галактике кредит одобрю только я. Самый красивый мужчина в моей жизни.       Пугод становится на одно колено, открывает коробочку с кольцом.       — Ты выйдешь за меня? — Весь мир задерживает дыхание.       И у Модди есть два выбора: умереть в муках, либо быть наконец-то счастливым.       — Пожалуйста?       Шанс на хорошую жизнь, разве нет? Это не о деньгах, не о выгоде, даже и сказать нечего. Это просто о тихом счастье, наверное. Модди не знает, но он точно уверен, что хочет сказать «да». Пугод очень милый, болтливый и крайне открытый. Любит разговаривать с набитым ртом и в сотый раз показывать свои наработки, бизнес-стратегии, всë такое.       Это очень странно соглашаться на брак с кем-то, кого ты не знаешь, но если подумать, то Модди знает о Пугоде чуть ли не всë? Вау. Что с ним случилось, с преступником, чью голову продают за миллионы? Когда он стал таким... Таким.       Глаза на мокром месте и это чертовски жалко.       Модди молчит, только чтобы кивнуть несколько раз. Он не выдавит из себя ни слова сейчас.       И Пугод расцветает, ведь ему наконец-то ответили. После стольких встреч, попыток и отказов. Принятие. Согласие. Модди смотрит на него сквозь пальцы от страха и ужаса, одолевающего всë тело.       Пугоду всë таки нравится страх в его глазах. Модди осторожно берëт в руки чертовски дорогое кольцо с неизвестно какими драгоценными камнями и кладëт себе в кармашек совсем у сердца. Кольцо всë равно не по размеру, Модди знает. Пугод так и не смог разузнать, выбирал наугад и проиграл.       — А дальше что?       А дальше всë бесконечно крутится, вертится, перед глазами почти их дети, боже мой, что-..       Три пары гигантских детских глаз смотрят на Модди снизу вверх. Бесы их племянников попутали, вот что.       — А дальше нас хватил инфаркт, — Он хватает двоих за шкирки, тащит к обеденному столу. Третий – Секби – самый послушный, ему и говорить ничего не надо, бежит впереди планеты всей и уже милейшими глазами ковыряется в тарелке супа, — Пугод, что дальше было?       Тот отзывается, но у плиты вертеться не перестаëт. Из самого богатого предпринимателя родной галактики в самого домашнего человека на свете. В розовом фартуке, с неаккуратно собранными волосами, с винтажным телефоном между плечом и ухом, вот это всë.       — Не помню, не помню.. Положи детей, где нашëл, — Шесть тарелок супа, о боже, — Позвони Жирафу, скажи, что я его за уши домой тяну-.. Да-да, Альцест, сейчас кормить их будем, не переживай...       Эта бесконечно короткая жизнь их длинного века... Модди любит это. Он садит детей за стол, утыкает носами в суп, чтобы не расслаблялись.       — Мальчики, хотите что-нибудь папе передать?       — Выздоравливай!!! — Альфëдов, как котëнок, пищит и мяучет.       — Забери нас, Пугод готовит невкусно!!! — Кричит Джаст в телефон, отчего Альцест на том конце вселенной разрывается от смеха.       Конечно же, это неправда.       — Неблагодарные, — Бубнит Пугод, тут же возвращаясь к плите, к телефону, ко всему вообще. Руки заняты – щелбан Джасту дать не может.       Модди звонит Жирафу, тот радостно болтает обо всëм, язык заплетает в сеточку, распинывается о том, что удобные вообще-то у Пугода вещи, спрашивает: что на обед, что на ужин подглядеть просит, что детям захватить по дороге. Не затыкается, в общем. Модди сонно накручивает провод телефона на палец, хотя обычно это либо волосы, либо брыкающийся хвост, слушает внимательно, с интересом. Потом на ладонь свою смотрит, а колечко на безымянном переливается так красиво. У них не то чтобы есть обручальные кольца, по крайней мере, это не оно. Просто красивое, греет сердце. Теперь хотя бы по размеру.       Секби до обеда спросил как Модди и Пугод встретились из разряда "как я встретил вашу маму", а про Жирафа ничего вообще не спросил. Оправдал это тем что:       — Ну вы же с Жирафом друзья, это Пугод за него замуж вышел, ты же с ним не женат.       Если бы не был. Модди с улыбкой закатывает глаза, продолжает слушать бесконечный монолог на линии. Обмягчал великий мародëр, стал сильно чувственным.       В любом случае, со смешком говорит, что на ужин, наверное, будет запечëнная утка.