The Stars Align

      — Нас объявили в розыск!       Жираф со всем энтузиазмом трясëт дряхлыми и пыльными бумажками перед собой, не удосужившись даже входную дверь закрыть. Дом бьëт его в спину, больно оставив синяк на будущее.       — Молодцы, — Пугод лениво помешивает суп в своей тарелке, — Горжусь.       Ему надо прекратить есть за большим столом. Кухня по нему плачет и обливается кровью буквально.       — Ты даже не посмотришь?       Куда же он денется. Тянет руки к мятым постерам. Шабаш иллюминатов и не самые лучшие фотопортреты. Нынче качество таких постеров всë хуже и хуже. Пугоду ещë повезло получить свой поразительно красивым много лет назад. Висит в гостиной, в золотой рамочке. Там он и молод, и энергичен, и чертовски амбициозен. А ещë у него не было той маленькой морщинки от постоянных улыбок, которую уже и не скрыть никак.       — Что за оборванцы, — Он шутливо отворачивается с гримасой отвращения, — Не знаю таких, не видел никогда. Ещë и стоят так мало, ещë и живые нужны, фу.       Жираф обиженно бьëт ему в спину, говорит, что дурак.       — Ладно, красивые, красивые. Молодцы, — Пугод разворачивается, чтобы поцеловать Жирафа в какое-то бархатное пятнышко у виска.       А на постере такого нет. На постере вообще пятна не такие. Пугод их по памяти все назовëт и нарисует, если понадобится. И на носу горбинку некрасивую нарисовали. В целом плохо сделали. Могли бы лучше.       — Стой, ты не побрился, когда вы за драконом ходили?       — Обижаешь. Конечно, брился.       Пугод чует, что его нагло наëбывают.       — А это тогда что такое? — Он тычет пальцем в неаккуратно нарисованную бородку.       — А это они меня с Модди перепутали, — Загадочная улыбка, закусанная губа в попытке отвлечь.       Конечно, это не прокатит. Пугод только глаза закатывает на такое. Он уже столько раз это видел, его так не провести. Щëлкает Жирафа по носу, чтобы тот прекратил рожи корчить.       — Я думал, мы закончили с тем, что мне приходится приводить вас обоих в порядок самостоятельно, — Зачëсывает седину без того светлых волос. Обгорел, приятно пахнет солнцем и пылью их домашней библиотеки, — Ну почему мужчины такие сложные, тебя брить так проблемно!       — Ну не брей меня!       Есть смысл, но если у Модди борода ещë крайне брутальная и красивая, то у Жирафа какой-то подшëрсток колючего кактуса. Пугод не спорит, так он выглядит весьма чарующе, но непрактично и на ощупь очень-очень колко. Целоваться не будут, а потом Жираф сам будет плакаться и метаться меж двух огней: побриться или отращивать с гордостью. В этом, конечно, он завидует Модди – ему сбривать свою красоту вообще запрещено, иначе ну очень уморительно выглядеть будет, но целоваться с ним Пугод всë равно не брезгует.       — А иначе ты выглядишь неопрятно, будто в день нашего знакомства, когда вылез из помойки!       — Это не помойка, это мой холостяцкий уголок!       Далеко не холостяцкий и уголком назвать это тяжело.       — А потом спрашиваешь почему я с тобой не целуюсь, ты столько гадкого в рот пихаешь на мусорках!!!       — Модди вообще в крови каждый день купается!       Они замолкают. Жираф с кислой миной весь обиженный плюхается на диван, чтобы рот на злой взгляд открывать и с ложки, как дитë малое, есть этот треклятый суп. Вкус восхитительный, Пугод готовит, конечно, невозможно хорошо. Он Жирафу пальцем морщинки между бровей расправляет, и приласкаться хочется со страшной силой.       — Модди в крови просто очень горяч..       — Да, согласен, — Жираф поверить не может, что соглашается, но это правда.       — Особенно когда после работы закуривает и чистит топор-..       — Заткнись, — Стыдно, но он знает, как хорош такой вид.       Сложно понять странно ли это, когда муж твоего мужа, который тебе друг, вдруг становится для тебя слишком красивым. Конечно, Жираф не злоупотребляет возможностью ходить за Модди хвостиком на работу и смотреть на кровавую бойню в процессе. Делать ему нечего, ага.       — А вот есть крыс на улице вообще непривлекательно!       — Опять ты за своë! — Жираф едва успевает дожëвывать варëную картошку.       Пугод, хотя бы, прививает ему хоть какой-то нормальный вкус в еде. Заставляет жевать салатики, которые на вкус как всë поле Альцеста, выкладывает рисовые зëрнышки на тарелке в кривое сердечко, по крайней мере пытается готовить морепродукты для своего привереды. Жираф тронут, ест всегда подчистую, даже если потом будет лениво жевать плесневелый бургер по дороге с работы. И то, и то – бальзам на душу и грибную колонию в желудке.       В общем, Жирафа бреют в три пары рук с дополнительной помощью Модди и Сантоса. Вообще нечестно. Добавь к ним Альцеста, и вот три апостола густой бороды, Жирафу завидно.       Пугод его успокаивает своими нежными руками, которые совсем недавно совершали такой акт предательства... Жираф всë равно его любит, но завидно, ой как завидно плачет он по своей козлиной бородке, его три жалких волосинки. Как не обернëтся, так всë портрет розыскной ему подмигивает из рамочки над рабочим столом Пугода. Висит красавчик, уколоться об его подбородок можно даже просто взглядом.