История Катарины

Сорок лет спустя

      Она сидит у окна в своей комнате. Смотрит в ночь, думая о прошлом. Переводит глаза на собственные руки. Некогда молодые — сейчас они кажутся сморщенными. Набухшие суставы выпирают из-под тонкой, покрытой пятнами кожи… сколько же ей лет… боже, когда-то она думала, что столько и не живут вовсе.       — Бабушка! — тонкий детский голосок и стук в дверь. — Бабушка!       Внучка. Её внучка. Та, которую сын назвал в её честь.       — Входи, Анна.       Девочка и правда похожа на неё, правда, больше, в её чертах она узнаёт другую… девушку, которую не видела уже лет сорок…       — Я пришла пожелать тебе спокойной ночи!       — Ты моя хорошая, — она раскрывает руки для объятий, и девочка охотно в них ныряет.       — А мы завтра пойдём с тобой смотреть на лебедей?       — Конечно пойдём. Но ты ведь знаешь что нужно, чтобы завтра скорее наступило?       — Ложиться спать… только я не хочу…       — Давай-давай! Закроешь глазки — откроешь, а уже утро!       Внучку и правда сложно уложить спать. Сложнее, чем остальных. Но вот приходит няня, и старшая Анна вновь оказывается в одиночестве. Нужно и ей ложиться…       Она ещё раз бросает взгляд на окно и замирает.       Всего на секунду ей показалось что…       Нет. Это обман зрения, только и всего.       Свечи вдруг гаснут. Все разом, словно от мощного порыва. Анна не в силах пошевелиться. Потому что она больше не одна.       Света полной луны достаточно, чтобы увидеть.       Женщина. Элегантная, грациозная. Одетая в чёрное. Густые каштановые волосы. Бледное лицо. Глаза. Внимательные. Холодные. Она так давно не видела их, но вот вдруг вновь почувствовала себя совсем юной девчонкой:       — Тётя Ма…       Она осекается, потому что визитёрша щёлкает пальцами и ближайшая свеча зажигается. Нет, Анна ошиблась, что нетрудно — они же очень похожи…       Когда-то были.       — Катарина?!       — Здравствуй, сестра.       — Как такое возможно?!..       — Да, я тоже долго не понимала, — женщина горько ухмыляется. — Думаю, дело в моей силе. Или в том, что моя душа уже была запятнана. А может, она просто умерла раньше меня.       Анна не знает, что это значит, она уже было привстаёт с кресла, но сестра останавливает её жестом руки:       — Не надо.       — Но как?.. Ты пропала. Мы думали, ты…       —…увидела тело Маргарет, обезумела и кинулась в лес? Примерно так всё и было.       — Я не понимаю…       — И не должна.       — Катарина, прошло сорок лет, а ты едва ли постарела на десять?! Как…       — Я постарела, потому что захотела, — женщина пожимает плечами. — Играть с возрастом нетрудно — пожалуй, это самое простое, доступное даже мне…       Анна трясёт головой, всё ещё не в состоянии понять происходящее:       — Ты говоришь загадками… мне кажется, я схожу с ума… меня посещают призраки…       — Призраки, сестрица? — видимо, это её веселит. — Нет, Анна, я нечто иное.       Она открывает рот, демонстрируя острые, ровные клыки.       — Так ты демон?!       — Вроде того.       — Вот оно что… ты пришла отомстить, — Анна опускает седую голову. — Я… понимаю.       — Ты ничего не понимаешь! — женщина резко оказывается подле неё. Лицо её искажено гневом. — Это из-за тебя я лишилась её! Кто просил тебя болтать?!       — Я должна была это сделать! — Анна дрожит, но голос её уверен. — Она же вовлекла тебя в противоестественную связь! Ты с ней стала совсем другой.       — Я с ней стала собой! А что сделала ты?! Убила её!       — Это был несчастный случай.       — Мать заперла её в горящем кабинете!       — Она обезумела от горя, когда её догадки подтвердились!       На секунду Анне кажется, что Катарина вцепится в неё, но женщина лишь распрямляется и делает шаг назад. Только сейчас до старухи доходит, что её сестра теперь пахнет кровью…       — «Противоестественная связь»? — она вновь говорит тихо и ядовито. — Знаешь, как легко в неё провалиться? О, ты скоро узнаешь…       Ей совсем не нравится этот дьявольский взгляд, и Анна рефлекторно прижимает руки к груди:       — Что ты собираешься сделать?!       Ответом ей служит смех:       — С тобой?! Анна, побойся бога! Ты старая и безобра́зная… но вот произвела на свет весьма обширное потомство…       — Нет…       — Та девочка, что заходила. Сколько ей? Десять? Совсем скоро она станет девушкой. Войдёт в очень сладкий возраст, когда так и тянет к любому, кто полюбит… кто приласкает…       — Ты не посмеешь…       — Да? Я чего-то не посмею? — какой же холодный у неё смех. — Я живу вечно, Анна! Я посмею всё, что захочу! Я могу поиметь каждого твоего потомка, если мне вздумается! И через десять лет, и через двадцать, и через сто, и через пятьсот! А вот кто ничего не сможет сделать, так это ты! Всё, что тебе придётся, Анна, так это влачить остаток своего существования, зная, что я где-то рядом. Смотреть на своих внучек, и понимать, что совсем скоро я буду делать с ними такое… ммм… вовлекать в противоестественную связь, если угодно.       — Это я виновата! Что тебе сделали они?!       — Ты только посмотри, как тебя трясёт!       Анна смотрит на неё и не узнаёт. Совсем как в ту печальную пору, когда она вернулась в родной замок после женитьбы… в её первую беременность. Перед ней не сестра, не молчаливая, но добрая девчушка. Перед ней чернокнижница. Ведьма. Вампирша.       — Катарина… сестра…       — Больше нет. Потомки, Анна. Смотри на них. И думай.       Она исчезает. Просто растворяется в ночи, частью которой теперь стала.       Анна вновь остаётся одна.