История Катарины

      Катарине совестно, но Маргарет говорит, что это пустяк.       — Завтра в это же время всё это перестанет быть важным. Поверь мне.       — Ты так веришь, что у нас получится?       — Да, более чем. Ты и твои силы — прямое подтверждение тому. Ты не представляешь, как давно я ждала этого!.. А потом, мы обратим и тебя — уйдём отсюда, я покажу тебе целый свет. Ты ведь нигде и не была…       — Нет, — тихо соглашается Катарина, — не была.       — Ну же, Рина, — женщина подходит сзади, обнимает её за талию. — Ты только представь: ты и я. Увидим Францию, Италию. Увидим, как будет меняться этот мир. Сколько книг или картин ещё напишут? Сколько домов и замков построят? Твоя мать и сестра — они в этом мире — тени прошлого, которое уже почти минуло. А мы будем единственным постоянным. Будем вместе.       — Вместе… знаешь, я ведь только поэтому взялась за книги.       — Знаю, а тут ещё выяснилось, что у тебя дар…       — Не такой уж это и дар — чуть лучше, чем у простого человека.       — А мы его разовьём. У нас целая вечность впереди, — Маргарет уже шепчет ей на ухо, чуть покусывая мочку. — Может быть, даже отыщем настоящих ведьм…       — Может.       Катарине действительно становится легче, пусть и не до конца. В конце концов, даже видя её отвратительную вспышку, женщина не отвернулась от неё — не упрекла ни словом. Это многого стоит.       — Ты думаешь, она никому не расскажет?       — Я думаю, ты её здорово напугала.       — Я не хотела её бить.       — Прошлое. Рина, это уже прошлое.       Вот бы ритуал сработал как надо.       Утром ничего неприятного не происходит: мать не выглядит напряжённой или злой — по крайней мере, не больше обычного. Анна, заметно притихшая, ссылается на своё положение. Катарина всё равно нервничает. Поводов предостаточно.       Хоть Маргарет единственная, кто ведёт себя беззаботно и радостно, девушка видит, что и она то нервно постукивает ногой, то говорит слишком быстро.       Катарине кажется, что даже воздух вокруг сделался густым и влажным, предвкушая что-то.       По тому, как переглядываются слуги, ей кажется, что и они ощущают нечто похожее.       После завтрака она проводит некоторое время в лабораторной, проверяя зелье. Компанию ей поначалу составляет Маргарет, но позже выясняется, что ожидание делают одну из них задумчивой и нелюдимой, а вторую — активной и разговорчивой.       Они не ругаются лишь потому, что женщина со свойственной ей проницательностью решает оставить девушку одну.       Обед — буквальное повторение завтрака: все томятся, бросают взгляда на окна — словно сумерки наступят куда раньше положенного.       Маргарет вновь мучит призрак минувшей болезни. Она остаётся в своей комнате, а Катарина намеревается проверить заветное место. Там, где всё и случится.       Улизнуть из замка не составляет труда, к тому же, конные прогулки для неё не возбраняются. Правда, не по лесу, но Катарина успешно игнорирует это ограничение. Как и все прочие.       Находится здесь одной опасно, и девушка то и дело проверяет ритуальный кинжал на поясе. Она взяла его на всякий случай и надеется, что он потребуется только ночью.       Мысли, что лучше бы он не потребовался никогда, она поспешно отгоняет.       Как ни странно, но, едва достигнув первых деревьев, спрятавшись под их листвой, Катарина ощущает спокойствие. Она вдруг вспоминает, как много месяцев назад предлагала Маргарет сбежать в лес.       Интересно, возможно ли подобное?       Здесь хорошо. Нет настороженно-презрительного взгляда матери и вечно лезущей не в своё дело Анны. Нет слуг, которые могли бы подглядеть лишнего и выдать. Никого нет.       А Катарине никто, в общем-то, и не нужен. Кроме Маргарет, конечно.       И вот, наконец, она: поляна для ритуала. В отличие от остального леса, действительно зловещая. Девушка обновляет знаки на земле. Проверяет, не отсырела ли лежанка. Достаёт ритуальный кинжал. На деле — просто нож, на лезвии которого Катарина магией нанесла нужные символы.       Остаётся надеяться, что это считается.       Для самого́ ритуала зелья не нужны. Только знаки, мантры и чужая смерть.       Но что будет, если он не сработает? Если они убьют служанку зря?.. как они вообще узна́ют?..       Изменений внешних быть не должно́. Только внутренние. Объединение общих с жертвой черт… что это вообще такое? А если общего ничего нет?       Она уже спрашивала об этом у Маргарет, и женщина отвечала, что подобное невозможно: «люди состоят из самых разнообразных чувств, моя дорогая, что-нибудь похожее обязательно найдётся в каждом».       Катарина не уверена, что это так. Но с другой стороны, ничего больше, кроме как поверить на слово, ей не остаётся.       Возвращаться домой не хочется — там слишком нервно, слишком накалена атмосфера.       Поэтому Катарина то кружит по поляне, то садится на землю. Она вертит в руках кинжал. Она повторяет про себя заклинания.       Ждать. Как же невыносимо тяжело ждать!..       А может быть, не стоит его проводить? Вернуться к Маргарет, уговорить её уехать. Сразу же. Этой же ночью. Поселиться в её замке. Игнорировать слухи, отвергать предложения о помолвке. И пусть всё обернётся скандалом — какое им дело? Пусть шепчут, пусть не желают водиться. Да пусть мать с Анной хоть отрекутся!..       Катарине всё равно.       Но Маргарет — нет. Она не захочет так.       Тем более что Катарина всерьёз беспокоится о её здоровье. Она не хочет об этом думать, но, возможно, ритуал необходим женщине не просто для бессмертия, а для само́й жизни.       А раз так…       Катарина невольно сжимает рукоять ножа.       …раз так, она сделает это.       Треск ветки заставляет её встрепенутся. Быстро поворачивает голову. Кажется, что-то промелькнуло меж деревьев…       Что-то белое? Явно не зверь.       Накидка? Платье?       Страх пронзает тонкой иглой. Свидетели. Только этого не хватало!..       — Стой! — Катарина вскакивает на ноги. — Подожди!..       Естественно, её никто не слушает. Забыв обо всём, Катарина бросается в погоню.       Это точно человек. Она видит чужую спину.       Кто-то из замка?       Нет, незнакомка. Девушка. Белое платье, светлые волосы. Слишком чистая. Слишком белая. Как будто сотканная из света. В деревне таких тоже не водится.       А ещё, то, как она двигается…       Катарина спешит за ней, шумит, пыхтит, ломает ветки под ногами. Незнакомка же словно плывёт, всегда на десять шагов впереди. Не издаёт ни звука.       Не оборачивается.       От этого становится страшно. Даже не просто страшно — жутко. Лес тих и тёмен. Долгожданные сумерки уже дышат в затылок.       Не надо было Катарине гнаться за ней. Что, если это лесной дух заманивает её в ловушку?       Что, если…       Она не знает, сколько длится эта погоня. Она думает остановиться и не может. Что-то тянет её, не даёт покоя ногам.       Вот уже совсем стемнело.       Деревья редеют.       Вопреки отчаянным мыслям, беглянка выводит её из леса. К замку.       Только тогда она останавливается. И невольно останавливается Катарина. Незнакомка, наконец, поворачивается к ней, и девушка видит, что лицо той белое, словно молоко. Бескровные синие губы. И глаза — абсолютно бесцветные…       «Белая дама» — вдруг вспоминает Катарина. — «Признак беды».       По спине бегут мурашки.       — Что тебе надо? — горло способно издавать лишь хрип.       А потом это случилось.       Случилось как-то буднично. Без фанфар, предупреждений и знаков. Без красного неба и ужаса на лицах людей. Их и не было вокруг. Только Катарина и призрак.       Дух поднимает руку, не сводя с неё взгляда. Очень медленно, торжественно указывает на замок. Девушка следит за её пальцем. Второй этаж. У сáмой башни. Окно некогда отцовского кабинета…       Катарина замечает в нём неестественный свет. Словно пламя бьётся внутри… пожар?..       Вот окно распахивается, и Катарина видит в нём женщину.       Даже на таком расстоянии она узнаёт её. Узнала бы и за сотню вёрст.       Маргарет.       Что происходит?! Катарина срывается к замку. Забыв про призрака, усталость, про то, что всё ещё держит в руках кинжал, не сводя глаз с женщины, к которой спешит…       Беда.       В комнате полыхает пожар. Теперь это ясно. Языки пламени подбираются к окну, словно желая затащить Маргарет к себе.       — Рина! — она замечает её. — Я не могу выбраться!       Девушка уже под окнами. Пробегается взглядом по стене, ища хоть что-то. Лестница… верёвка… ничего нет! Что делать?!       Как такое вообще произошло?!       Маргарет уже стоит на подоконнике. Лицо её бледное и решительное:       — Я полезу!       — Это опасно!       — Выхода нет.       С замиранием сердца, Катарина наблюдает, как женщина вылезает из окна на небольшой уступок. Как прижимается к каменной стене.       — Пожалуйста — пожалуйста…       Катарина чувствует себя слабой. Жалкой, ничтожной. Девчонкой, что только и может, что стоять вот так и молится про себя, что всё получится.       Какие-то несколько мгновений ей и правда кажется, что Маргарет доберётся благополучно и всё будет хорошо.       До соседних окон не так уж и далеко…       Но нет.       Эта картина. Зловещая, страшная. Запах леса. Тёмные камни, из которых сделаны стены. Маргарет карабкается. Так невыносимо медленно. Так…       Нога. Катарина видит, как Маргарет делает это роковое движение.       Всего одно.       Фатальное.       Нога соскальзывает с предательского, равнодушного камня.       Руки ещё цепляются за воздух, пытаясь достать хоть что-то, но нет.       Маргарет падает. Летит спиной на жестоко-твёрдую землю.       — Нет!       Катарина не помнит себя от ужаса. Катарина никогда не кричала так. Она преодолевает расстояние между ними в мгновение. Вот она уже рядом.       — Пожалуйста, нет!       Кашель. Маргарет жива, подумать только!       — Рина… — слова даются ей с трудом.       Девушка видит кровь в уголке её губ, поспешно стирает её пальцем.       — Всё хорошо, слышишь?! Я тут!       Она хочет поднять её, но на лице женщины тут же отражается му́ка, она стонет, сжав зубы.       — Прости-прости! Я сейчас позову…       — Рина, — рука хватает её запястья крепко. — Она знает… твоя мать. Анна… сказала…она…я. Мы… ругались… свеча… жжётся! Рина…       — Я тут, всё хорошо! Всё будет хорошо, слышишь? Тебе надо немного отдохнуть, а потом мы уедем отсюда. Честно-честно!       Непрошенные слёзы катятся по щекам. Почему никого нет? Почему никто не приходит?.. почему не помогут?..       Расстояние, с которого Маргарет падала, было больши́м… больши́м, но она жива. Она крепкая! Она вылечится! Почему никого нет?! Она же… она…       Она не умрёт! Маргарет не умрёт! Об этом даже думать нельзя! Не будет такого. Просто не будет.       — Она… заперла меня… — слова даются женщине с трудом. — Когда… началось… заперла!       — Тише, пожалуйста, не трать сил… я сейчас…       Зелья далеко. Она не успеет.       Маргарет.       Катарина тянется к её кудрям, и только сейчас вспоминает про кинжал в руках.       Вот что нужно сделать.       Открытие выбивает дух, но даёт и надежду.       Маргарет дышит часто-часто. Хрипло. Тяжело. Страшно. Времени мало. Совсем мало.       — Ты поправишься, слышишь?! Клянусь тебе. Только держись! Я ведь люблю тебя… я ведь так люблю…       — Рина…       — Да! Ты увидишь весь мир, — произносит она, рисуя рукояткой знаки. — Франция, Италия… ты увидишь, как он поменяется. Какие будут новые книги… сколько картин напишут! Ты увидишь так много… ты будешь жить!       Четыре знака. Знака, которые она знает наизусть. Щёки горят от слёз.       — Рина…       — И я буду с тобой, слышишь? Буду, ты только прислушайся. Где бы ни была, чтобы не делала. Я буду в тебе… биться кровью. Правда!..       — Ри…       Она произносит древние мантры. Не слышит больше ничего. Сконцентрирована на словах. Одна рука крепко держит руку Маргарет. Вторая — кинжал. Кинжал, остриё которого упирается девушке в грудь.       Это будет не больно. Это будет быстро.       Последние слова она выкрикивает в ночь, молясь кому угодно, собирая все те немногие крохи колдовского дара, что в ней есть. Замечает, как ярко вспыхивают голубым древние знаки. Как отвечают им слова на острие такой же вспышкой.       Сердце в ушах стучит сродни церемониальному барабану.       Маргарет будет жить!       Удар кинжала. Сначала ничего. Потом огонь. Огонь к самому сердцу. Привкус крови во рту. Барабан сменяется писком. Тонкий, противный звук. Запах… вкус… кровь везде. Сердце. Сердце останавливается. Голова кружится. Мир меркнет. Распадается мозаикой.       Рука. Рука в её руке. Вот что важно.       Она будет жить.