Miller's boy

      «Серьезно, Рацио, ты упадешь, когда увидишь меня в этом прикиде» — Намерения Авантюрина были серьезны и непоколебимы: он собирается соблазнить своего учителя, чтобы написать об этом роман. Либо все его незамысловатые и девственно-нежные фантазии превратятся в пепел от реальности происходящего. Ему всего восемнадцать лет, он никогда по-настоящему не влюблялся и был немного «умнее» своих сверстников, по крайней мере так говорили окружающие, а он охотно старался в это верить, зачитываясь книгами с утра до поздней ночи. Сейчас от этого рассказа не было и начала. Быстро встряхнув головой, парень получше взглянул на купленные вещи. Денег, получаемых от государства, хватало, несмотря на оставленные пожитки его родителей. Запас был поистине большой. «Вот, посмотри, я не выгляжу слишком нелепо?» — Парень скинул немного глуповатую фотку у большого обделанного зеркала, в котором стоял. На нем были черные брюки палаццо, скрывающие его щиколотки; удобная обувь, завязанная длинными шнурками; и вязанный свитер с клубничками. Он попытался сделать милое лицо на фотке, но все равно выглядел просто ужасающе смешно. Зарянка на это скинула очень информативное голосовое сообщение. — Ави, милый! Я, конечно, все понимаю, но завтра жара двадцать градусов, ты собрался идти в свитере? Зайка, тебя просто обдаст потом, и он будет делать вид, что это нормально. Мы живем в свободной стране и можем делать, что хотим, но… Нет. Ты либо добьешься своего, либо я закопаю тебя в ближайшем парке, серьезно, Аван, милый свитер, лучше отдай его мне. — Она сделала маленькую заминку, видимо отвлекшись на свою семью, ее старший брат Сандей любил влезть в их разговор и испортить настроение на ближайшую неделю. Впрочем, блондину не интересно было сейчас обращаться на него внимание, и он продолжил слушать сообщение от подруги, уже сняв этот свитер. — Я тут, помнишь ту рубашку, которую мы полностью уничтожили и сделали шедевр? Я уверена, она подойдет. Послушай меня, детка, профессор упадет от… Сандей! Гандон, отдай мой телефон! — Послышались звуки борьбы и Авантюрин фыркнул от смеха. Брат Зарянки был реальной проблемой. Не хотелось бы, чтобы он узнал о том, что эти двое собрались делать. — Ой-ой. Как же он достал! Ненавижу, уйди отсюда. Аван, возьми ту укороченную рубашку, и скинь мне. Она белая и ее рукава отлично прикрывают твои запястья. Боже, это будет просто великолепно. Так началась миссия, которую невозможно было не выполнить. Действовать следовало осторожно, словно подбираться к безоружному зверьку. Авантюрин выглядел, как модель, идя со стороны огромного и густого леса, казалось, тот может поглотить его, если он обернется. В его руках была упаковка с двумя кофе. С того дня он выяснил, что профессор пьет только горячий американо, а блондин предпочитал айс-латте и все бы ничего, но появились первые палки в колёсах. Парень медленно шел по спортивному полю, наблюдая за корпусом школы. Прямо перед ним в метрах двадцати сидели два его учителя. И если компания Рацио не сильно его смущала, то сидящий рядом физрук немного затормаживал его ход. Однако, быстро пропустив расстояние между ними, молодой человек оказался на асфальтированной дороге. — И не страшно молодому студенту ходить по этому лесу одному? — Галлахер улыбнулся и откусил кусок шоколадного печенья. Выглядело это очень даже аппетитно. — Я самая страшная тварь в этом лесу, — парировал он, мягко улыбнувшись. Слева послышался смешок. Профессор Рацио не отводил от него взгляда, а Авантюрин будто наоборот, избегал его. Хотелось упасть под землю. Он поправил наушники на своей шее. — Выглядит вкусно. Это печенье с кафе Глории? — Самый ближайший магазинчик от их школы. — Он сам их печет и дал мне сто долларов за молчание, — преподаватель слева откинулся на скамейку и продолжил курить. Вот, что делали учителя во время перерыва. — А Рацио самый ужасный друг. Хочешь поделюсь с тобой, Авантюрин? Могу даже дать рецепт, ведь лучше этого печенья нет ничего. — Галлахер протянул ему штучку, и парень медленно откусил. Крошки остались на его губах. Язычок быстро прошелся по ним, ни оставляя и следа. Рацио отвел свой взгляд. — Просто замечательно, можете не жалеть, что профессор рассказал это, — Парень ярко посмотрел на них обоих и протянул стакан кофе своему учителю по творческому письму. — Возможно, вы тоже скрываете его секрет. — Блондин осторожно подмигнул физруку и тот поднялся. — Что ж, этот чертов день снова начался. Увидимся на четвертом уроке, — Галлахер лениво махнул им рукой, затушив свою сигарету. Авантюрин неспешно сел рядом с доктором Рацио и отвернул свой взгляд к лесу. Между ними повисло странно комфортная пауза. Словно этот день был последним в их жизни, и Судная ночь прямо сейчас собиралась украсть их в бесконечный поток хаоса. Но ничего из этого не происходило, и они молчали, ведь так и должно было быть. Прежде чем прервать эту идиллию, блондин подумал несколько раз. Ему не хотелось говорить о чем-то, кроме повседневных вещей. Ни в коем случае не хотелось обсуждать рассказ, который должен был уже начаться. — Ты живешь на холме? — Резкий и хриплый голос преподавателя вывел из транса. Молодой человек не смотрел на него, как и Рацио. Их взгляды блуждали по местности. Кофе постепенно заканчивался. — Да, мой дом там один. Все боятся ехать той дорогой, ведь «ужасное проклятье передастся моей семье и все они умрут», иногда дети и впрямь верят в свои легенды и ходят вокруг ворот, чтобы увидеть призраков. Не знаю, что именно они пытаются разглядеть. Как думаете, если я выйду голышом на балкон, они достаточно сильно испугаются? — Поток слов совершенно спокойно вырвался из него, было легко говорить о том, что постоянно было рядом, но о чем никогда не хотелось упоминать вслух. — Сомневаюсь, что ты не сделал этого раньше, — Рацио хмыкнул. Его холодный тон, как и взгляд, немного теплели. Либо Авантюрину совсем напекло от жары, которая ненадолго окружила Теннеси. — Вы правы, — парень поджал свои губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Расспрос профессора продолжился, и блондин был не против. — Тебе нравится поэзия? — почувствовав на своей щеке чужой взгляд, Авантюрин наконец повернулся к нему, откинув руку на спинку белой скамейки. Он кивнул. Поняв, что от него ждут чего-то большего, молодой человек начал рассказ про свое детство и то, как мама читала ему рассказы перед сном. Он был вредным ребенком и часто отказывался слушать детские сказки, тогда женщина переходила к классике. Сама поэзия была для него понятна и проста. Блондину казалось, что стихи чисты и прозрачны, как листы бумаги. Рацио был молчалив, но по его внимательному взгляду было понятно, что он слушал. — Удивительно, я ненавидел читать в детстве. Милая рубашка. Мужчина наконец поднялся и взглянул на часы на своем запястье, раньше они были незаметны. Они засиделись, поэтому прощание вышло скомканное и очень быстрое. Сегодня не было уроков с профессором Рацио и Авантюрин разошлись по своим этажам. Зарянка была довольнее всех, когда узнала про реакцию учителя. Она еще десять минут говорила о том, как божественна ее интуиция и женское чутье. И этот день прошел, как остальные. Эмоциональных потрясений не было и Авантюрин оставался спокойным, то и дело приглашая подругу к себе на ночевку. — О, я забыл тебе сказать. Галлахер готовит вкусные шоколадные печенья, мне кажется, тебе это могло бы понадобится, — конечно, он не судил подругу за ее немного ненормальное влечение ко взрослому мужчине, парень просто надеялся, что она не вляпается в неприятности. — Ха, ну как же здорово! Иди сюда, сделаем фотку, — они были в одинаковых пижамах и в одинаковых повязках на своих лбах, чтобы убрать мешающие волосы. Парень и девушка встали на колени и нежно прижались друг к другу. Они всегда были так ласковы. — Мило. — Усмехнувшись, зарянка прижалась бледно-розовыми губами к чужой щеке, фотографируя их в разных позах.

~Do you regret the things we shared that I'll never forget?~

      До субботнего дня оставалось ровно двадцать четыре часа. Авантюрин сидел на уроке, скрестив ноги под партой. Он покусывал свой карандаш, исправляя ошибки в работе время от времени. Его взгляд блуждал по работе, как по особо интересному фильму. Но сосредоточенность длилась недолго. Лекции сегодня не было, поэтому профессор Рацио дал им самостоятельное задание, сам сидя за какими-то бумагами на своей кафедре. Блондин моргнул, а после поднялся, взяв в руки свою тетрадь-блокнот. Он не особо представлял, что им двигало, поэтому старался импровизировать изо всех сил. Парень поднялся на ступеньку и наклонился, убирая волосы за ухо перед преподавателем и опуская свою работу. Он прошептал немного неуверенно и заглушено стуком его сердца: «Я все, проверьте, пожалуйста». Авантюрин вернулся на место, но прежде, чем получил ответ, его будто прокатили по американским горкам. Взгляд Рацио стал вдруг таким холодным, способный заморозить теплый океан. Блондин задрожал, не зная почему. Его взгляд опустился, а щеки немного запылали. «Боже, да что со мной такое… Жарко стало» — Он не поднимал взгляд до тех пор, пока учитель сам к нему не подошел. Его сильная рука с давлением опустилась на его плечо. Почувствовав чужую силу, парень шумно вздохнул. — Вот здесь ошибка, потом ты привел неверный пример, он, конечно, универсальный, но используется в других случаях, Авантюрин. А так… Неплохо. — Мужчина отпустил его и выпрямился, за окном быстро поменялась погода и молодой человек выдохнул. Кажется, он забыл, как дышать. На телефон пришло уведомление от подруги, та кричала в сообщениях, отправляла кучу спама и знаков вопросов о том, что сейчас произошло и почему это выглядело, как чистая порнография? Зарянка минимум три раза подмигнула ему, улыбаясь до ушей. Когда урок закончился, друзья остались самыми последними. Взгляд профессора Рацио снова ничего не излучал, пока в кабинет не вошел еще один человек. Это был учитель физкультуры. Подруга Авантюрина причмокнула губами и округлила свои глаза. — Привет, малышня. Загонял вас он, да? — Было весело слышать это от их главного мучителя на природе. — Кто бы говорил, — высказался профессор, усмехаясь. Девушка улыбнулась, отвечая следующей. — Мы устали за день. Но, мистер Галлахер, можно я сдам нормативы? Я всю предыдущую неделю ужасно сильно болела, — она театрально прижала руку к сердцу. Молодой человек прыснул, вспоминая, как она быстро сбегала с физры, как от лавы. — Зарянка, — Он обвел ее липким взглядом с макушки до ног. Авантюрин почувствовал это будто на себе. Громко цокнув, доктор Рацио начал убирать рабочий стол. — Да, пойдем, пока нас не прибили молнии от этого человека. Зарянка мягко подмигнула ему и кивнула на учителя, а потом на окно. Как специально пошел дождь. Авантюрин пожал плечами. Его учитель был слишком черствым, чтобы подвезти его до дома, не так ли? Тяжелый вздох раздался в опустевшей аудитории. Они снова остались вдвоем. Напряжения не было, будто спокойствие было в подкорке их мозга. Блондин лениво прибрал свои волосы, зажав резинку своими губами. Прическа вышла нелепой и растрепанной. — Будешь так следить за собой, никуда тебя не повезу, — Молодой человек резко повернул голову в сторону учителя. Дождь громко стучал по подоконнику, пение птиц полностью скрылось в этот час. Многие школьники ждали автобуса и громко матерились. Все спешили домой. Рацио вел свой взгляд мимо парня, скрестив руки на груди. — Подойди. Не сумев сопротивляться, Авантюрин медленно подошел поближе. Из-за кафедры он был еще ниже, чем обычно. Опустив голову, парень тупо моргнул. И что он сейчас делает? Почувствовав руки в своих волосах, блондин невольно вздрогнул. Это было очень странно, до мурашек в животе. Парень сжал своей рукой запястье. Длинные пальцы профессора Рацио сначала распустили неумелую косичку, а после осторожно расчесывали прядки. Массаж был совершенно неожиданным. Словно на иголках, молодой человек дрожал под чужими руками. Коснувшись чужих покрасневших ушей, доктор Рацио усмехнулся. Это вывело Авантюрина из себя, и он отстранился, ворча. — Вы закончили. — Он пошел на выход. Не зная от чего, парень пыхтел и покусывал свои губы. Его недовольство было, как электрический ток. Но вдруг позади послышался легкий смех. Блондин застыл и удивленно обернулся. Преподаватель беззаботно смеялся, словно впервые в жизни по-настоящему. — Прости, я перегнул, — Он впервые извинился, заставив Авантюрина еще сильнее охренеть от происходящего. Они преодолели этот барьер и вместе забрались в машину преподавателя. Здесь было достаточно места и пахло приятно, словно какая-то девушка приложила к этому руку. «Ну, конечно, у него либо просто идеальный вкус, либо его жена…Да, у него точно есть жена» — почувствовав укол совести, парень отвернулся к окну. Они ехали в тишине. Только дождь громко стучал по лобовому стеклу. Сильные руки держали руль, а внимательные глаза следили за дорогой. Однако это не могло не напрягать. Их отношения постоянно походили на качели, словно что-то большее пряталось за углом, так думалось Авантюрину. Быстро преодолев лес, машина въехала на небольшой холм, где располагался семейный особняк. Попросив остановить возле ворот, парень вздохнул. Его немного качнуло, когда чужой автомобиль остановился. Профессор Рацио равнодушно взглянул на него, в его глазах плескался легкий интерес. Мужчина вскинул бровь, а парень скомкано поблагодарив и улыбнувшись, покинул его. Он держал руки над головой, чтобы спрятаться от дождя.

~Well, do you? Tell me that~

Суббота подкралась незаметно. Взяв с преподавателя слово, что он заедет ровно в час дня, парень недолго собирался. Не было просто сил выбирать что-то новомодное, однако без его эстетичных взглядов не обошлось. Покрутившись перед зеркалом, Авантюрин быстро спрыгнул с лестницы и побежал до ворот. Горничная — пожилая мадам, заведующая всем домом — пожелала ему вслед удачи. В этот день не было дождя, вся изменчивость погоды словно очутилась в его сердце. — Добрый день, не опоздал же, да? — Блондин торопливо пристегнулся, повернув свою голову на профессора Рацио. Тот, как всегда, одетый с ниточки, выглядел просто восхитительно. Плотные черные брюки, кардиган, придающий ему более теплый образ, дорогие часы и очки, лежащие рядом на бардачке. — Опоздал на целую минуту и тридцать секунд, — совершенно серьезно сказал ему водитель. Авантюрин выразительно выгнул бровь и хмыкнул. — Хорошим ученикам не позволено опаздывать в принципе. — Разве я хороший ученик? — Взгляд преподавателя скользнул по нему, словно воск от сгорающей свечи. Он даже не моргнул, обводя глазами чужие голые коленки, немного худощавые локти и длинные руки, оставшиеся на коленках. Авантюрин невольно выпрямился, дернув плечами. Сегодня, даже прическа была более или менее опрятной. Все-таки светское мероприятие. Парню даже показалось, что его учитель облизнулся, когда дрогнувшая рука задела край шорт. — Вполне. — На этом они и закончили. Поездка до места проведения вечера клуба вышла молчаливой, однако Рацио догадался включить спокойную музыку. Это повеселило блондина, ведь говорить сейчас было не о чем. Небольшой домик представлял из себя торжественный зал, в котором должны были проводиться балы. Когда они вошли, никто и не обратил на них внимания. Кучки людей с бокалами темно-алой жидкости разместились по разным углам. Некоторые заняли стенки, некоторые предпочли диваны. Повсюду были книги, да так, что притихшие разговоры вокруг не мешали постояльцам читать и обсуждать это же. Авантюрин с интересом прошелся взглядом по каждому. Кто-то кивнул ему, словно понимал, все здесь ради этого незабываемого вдохновения. Немного потерявшись, парень хотел было выйти на балкон, как преподаватель осторожно взял его за локоть, приближая к себе. Немного опустившись, тот пробормотал: — Скоро начнется, пойдем займем место на диванчике, — Блондин не возражал. Послушно идя за Рацио сквозь толпу неких зевак, которые спешили к кухне, там назревал первый за сегодня спикерский сеанс. — Поэзия. — Пояснил тогда преподаватель, будто это было очевидно. Они заняли свободные места на темном диване, исчезнувший на минуту профессор, скоро принес парню бокал, не обделив и себя. Молодой человек выразительно посмотрел на него, улыбаясь. — В свободное время спиваете детей, профессор Рацио? — Он принял бокал и сделал глоток, не дав учителю и слова вставить. — Ну, споив тебя, я не буду переживать, что ты сделаешь глупость, — спокойно высказался он, тоже продолжив пить. Это было легкое вино, разбавленное каким-то соком. Закуски стояли рядом. Внезапно вокруг стало так тихо, что можно было услышать перелистывание страниц. Какой-то молодой парень начал рассказывать поэму, театрально испытывая все эмоции по мере разговора. Он-то кричал, то завывал от боли, пронзившей каждую частичку его тела, горько смеялся, когда строки приобретали такой эффект, и размахивал своими руками. Посчитав это интересным, Авантюрин прижался спиной к дивану и взглянул на своего учителя. Тот будто пропитывал чужие эмоции через себя. Грустный стих заменили романтической историей про пару влюбленных, некоторые в зале хлопали, некоторые прикрывали шторы, чтобы атмосфера менялась свой цвет и вкус. — Этот бренный мир несет в себе все наши проблемы, а вы все еще пытаетесь доказать у кого ситуация хуже…— Будто в церкви, пара на диване вслушивалась в чужие слова. Доктор Рацио опустил свою голову, когда с начала мероприятия прошло три часа. Время текло так быстро… Авантюрин неожиданно поднялся, чем слегка удивил мужчину, и ушел в сторону балкона. Тот охранялся плотной шторой, а сам по площади он был небольшой. Возможно, его тронула история про родителей и ребенка, а может он просто устал, думал доктор Рацио. Преподаватель дал ему пятнадцать минут прийти в себя и последовал за ним. Когда уже за ним закрылась штора, блондин повернул к нему голову. — Как ты? — просто спросил профессор, устало взглянув на школьника. — Могло быть и лучше, — парень глядел вдаль. — Вы ходите сюда, чтобы набраться вдохновения? Так почему же спустя два года после публикации той книги у вас не вышло ничего? Пытаетесь навести смуту и обмануть меня? — всегда эмоциональный Авантюрин сейчас звучал спокойно и сдержанно. — Вовсе нет, — Он сделал паузу и достал сигарету, закурив ту на балконе. Ветер обдал его лицо. — Здесь просто спокойно и можно привести свои мысли в порядок. — Почему вы перестали писать? — Этого ребенка и вправду интересовало это. — Я потерял значение слова «муза». — Загадочно произнес мужчина, выдохнув пар. Блондин требовательно вытянул руку, а Рацио просто вложил ему свою сигарету. — Разве вы не можете найти другую? Вы никогда не писали о любви, разве так важно иметь предрасположенность к этому, чтобы шедевр вышел на свет? — Авантюрин встал напротив него, смотря прямо в глаза. Профессор думал, что он просто играет. Однако молодой человек взял его сигарету в рот и сделал длинную затяжку. Пепел упал на пол. Дым полетел в сторону лица учителя. — Чем я, к примеру, хуже? — Глупый студент, — сказал Рацио. — Глупый учитель, — улыбнулся Авантюрин. Он вернул ему сигарету и вздохнул. — Когда мои родители умерли, все, что я хотел, это сжечь свой родной дом и никогда не появляться на свет. Я писал об этом в дневниках, сотни, тысячи раз…Его внимательно слушали. — Пока не смирился. Не смирился с тем, что когда-то останусь полностью один, еще с тем, что возможно не пойму других людей на все сто процентов, своих чувств... Но надо ли оно? — Нет. Блондин кивнул, уверенный в том, что его поняли. Почувствовав на своей щеке руку, парень вздрогнул, уставившись на Рацио. Оказывается, тот стирал его одиноко стекающую слезу. Парень и сам не заметил, как расчувствовался перед своим учителем. Он чувствовал, что ему можно доверить многое… Блондин задрожал, испугавшись незнамо чего. Его взгляд быстро переместился с глаз преподавателя на его руку. «И что будет дальше…? Только всевышнему дано знать» — Авантюрин прикрыл глаза, ведомо прижимаясь, когда его толкнули на себя. — Не плачь, — пробормотал Рацио, мягко обнимая его. Аромат книг, выкуренной сигареты остался только между ними. Возможно, Авантюрин никогда не расскажет об этом дне никому, а может, он будет так часто говорить о нем, что его язык отсохнет. Но сейчас, в этот момент, это было неважно. Возможно, именно в этот момент молодой человек пришел к мысли, что чувствовать в груди этот легкий трепет, а в животе сворачивающихся от жары бабочек совершенно нормально. Возможно, он подумал, что зря затеял план по соблазнению своего учителя. Что, наверное, ему придется переписать начавшиеся первые страницы истории. Однако почему-то, находясь перед своим рабочим столом, его рука не решилась сделать это, а слова писались все быстрее и быстрее, смешиваясь с чувствами и настроением.

~I know I'm young but my mind is well beyond my years~

Авантюрин ярко улыбался, поправляя свой укороченный топ и прозрачную майку в которой сегодня пошел на занятия. Ветер обдувал его всего, а солнце ярко светило над головой. Белоснежные волосы переливались, радуясь покрасоваться перед учителями на лавке в школьном дворе. Сегодня парень был в солнцезащитных очках, его походка выдавала его прекрасное настроение, что не смог не подметить учитель физкультуры: он присвистнул, подзывая мальчишку к ним. — Смотри, оделся прям, как ты. Или вы сговорились, хах? Не узнаю своего друга, словно наконец влюбился. — Подтолкнул его Галлахер, посмеиваясь. Рацио на это лишь показал свою белоснежую улыбку. — Доброе утро, сегодня очень солнечно, — парень хмыкнул и уселся к ним, довольный приятной компанией. Невольно почувствовав запах духов профессора Рацио, он спросил. — Это роза? — Точно, я не мог понять, что это, пока ты не сказал, Аван, роза… Как давно ты ее не покупал, — учитель весело кивнул. Блондин продолжил мило улыбаться. Преподаватель Рацио почему-то тоже не смог скрыть своей улыбки. — Сегодня без кофе? — Спросил он, словно только это его и заботило. — Обижаете, — Прошептал молодой человек. Их невербальные сигналы чувствовались на уровне вибраций в воздухе. — Айш, ну вы молодые меня совсем не жалеете. Знаете же, гады, что мне кофе нельзя. — Галлахер взглянул на Рацио, прищурившись. Им стоило обсудить это позже. — А, ну, марш на урок. — Крикнул он проходящим мимо девушкам и сам отлучился. Авантюрин счастливо улыбался, смотря вдаль. Его линия челюсти красиво освещалась солнцем, а белоснежные волосы придавали ему вид солнышка. Профессор Рацио откровенно засмотрелся, почти не моргая в своих темных солнцезащитных очках. — Для кого нарядился? — Для вас, конечно же, — немного саркастично сказал он, а после испугавшись, что это было лишним взглянул на учителя. Тот просто одобрительно кивнул, вызывав восторг в маленьком парне. Дни обещали быть очень веселыми.