Black hoarfrost: A Cult of New God

— Я принёс воды, — спустя пару минут размышлений о забвении прошедших часов или дней, Натаниель поднимает глаза на парня с протянутым стаканом в руке. Он даже наклонился, чтобы было удобнее взять. — Благодарю, — произносит измученный Кируми. Ему показалось, что голос звучит необычайно хрипло, но это было лишь мимолётное проявление после обморока, совершенно ничего серьёзного не означающее. Пальцы потянулись и соприкоснулись с чужой плотью, аккуратно отнимая стакан с кристально чистой жидкостью. — Могу ли я поинтересоваться как Вас зовут? — Кио Мацуи, — тот немного нахмурился. Похоже, что Натаниель не единственный, кто не до конца понимает всё произошедшее. Незнакомец, представившийся Кио, выглядел искренне озадаченным. — Что мой брат делает по-настоящему? — Для начала, я даже не могу быть уверенным, кто Ваш брат. Я видел много людей, а потому, вряд ли смогу разобрать, — «жертва обстоятельств» присел, чтобы выпить воды. На вкус без лишних добавлений, обычная вода. — Много людей, говорите? — Мацуи, ещё больше нахмурился, что аж на носу показались морщинки. А после, немного погодя, он встал и направился к шкафу.       Порывшись в своих вещах, громко гремя вешалками и открытием чего бы то ни было: от каких-то сундучков и заканчивая коробками, тот всё же добивается успеха. Шум утихает, а дверца еле закрывается — похоже, что парнишку сейчас заботит совершенно другое. — Вот. Вот он, — вернувшись на своё исходное место, Кио протягивает фотографию со своим братом. Проводник. У Натаниэля застыл ком в горле, а мурашки захватили оцепеневшее тело. — Да, это он. Я его видел. Он сделал со мной что-то, из-за чего я потерял сознание, — Кируми чувствовал себя более уверенно. Вряд ли такую проверку можно было организовать. Да и зачем? Итак было ясно, что он не станет до смерти доверять культу или секте. Это было не особо и важно как они себя называли. По крайней мере, сейчас. — Вот оно что, — юноша поворачивает бумажку и вглядывается в черты лица собственного родственника. На снимке он выглядит куда моложе, чем есть на самом деле. Скорее всего, запечатлен в подростковом возрасте. Однако, взгляд у него неизменен. Всё те же тёмно-голубые глаза, смотрящие на твоё обнажённое нутро. — Он называет себя Проводником. — Кем? — Пытается удержаться от смеха, но вместо этого присаживается к своему неожиданному гостю рядом. На лице остаётся остаток от удивления, перемешанного с улыбкой. — Раньше он был совсем другим. Настаивал на том, что эзотерика и прочие веры — это всего-лишь человеческие бредни. Он не любил подобные клички и выражения. — Однако я забыл упомянуть, что с людьми он и правда что-то делает, — вот оно! Клубок начал распутываться. Кио постепенно открывается Натаниэлю и второй был этому рад. Поэтому Кируми пытался выдавать информацию постепенно, кусочками, чтобы можно было продлить диалог и узнать что-то новое. — Всё же не что-то нейтральное, господин? Вы боялись, что я могу быть сообщником, верно? — Выдох, который унёс за собой и улыбку, насильно опустив уголки губ. — Неудивительно. Ещё раз прошу прощения за то, что был груб. Так ко мне относились другие люди, что пребывали здесь. Мне нужно было за ними следить по указке брата, но Вы сами должны понимать, что для меня это не более, чем тревожность и мучение. — Да, изначально я так и думал. Но теперь, всё иначе. Мы оба не знаем о том, какой именно деятельностью занимается Кичиро. Я могу сказать ещё одно, только пообещайте, что попробуете сохранить спокойствие. — Я постараюсь. Это что-то серьёзное? — Взор не отрывался от фотографии. Было стыдно за свои высказывания, непонимание, страх. Кио казалось, что его дрожь в руках можно легко заметить. Посчитать трусом, глупым маленьким мальчиком, не умеющим жить в столь тяжёлом времени. — Скажу сразу: он никого не убивал, — на этой фразе Мацуи опустил плечи от расслабления. Похоже, что он подозревал своего родного в стол жестоком деянии. Что же с Проводником не так? — Он владеет культом или сектой. Посвящает людей во что-то, что называет «управлением пространства». — Ох, Господи, — оставшийся за главного в доме прикрыл глаза и отпустил фотографию, отложив её в сторону. Теперь дрожь стала сильнее. — Я не пойму что с ним случилось. Он стал другим. — О чём это Вы? Имеете ввиду, что всё началось плавно и незаметно или наоборот, резко? — Я даже не знаю что более правдоподобнее. В какой-то момент он просто отстранился от родителей и меня, начал больше времени проводить вне дома. Кичиро возвращался вовремя, чистым и ухоженным, прямо как тогда, когда уходил. Но со временем, с годами, он начал являться пьяным или и вовсе его приносили на руках спящим, без сознания. Знаете, такое бывает, когда напьёшься. Так мне рассказывали, но я в этом не уверен, — собеседник немного замялся, но после небольшой паузы продолжил. — Почему Вам это вдруг стало интересно?       Натаниэль и сам задался этим вопросом только сейчас. Первой целью у него было спасти случайную прохожую, которую посчитал знакомой, потом это перелилось в импульс, который привёл его сюда, в эту постель и дом. Ещё один шаг в темноту начнётся сразу, как только слова слетят с уст: — Потому, что я хочу узнать об этом явлении больше, — без сомнений заявил Кируми. — Может это и не магия, но явно что-то нехорошее, если позволить развивать это дело. Кто знает куда может привести такое увлечение? К одержимости? — Вы не похожи на человека, который хочет помочь. Господин… — Он даже не знал как обратиться. Своё имя назвал, а чужое спросить забыл. Такое бывает в стрессовых обстоятельствах. — Натаниэль Кируми, — чёрные волосы упали на глаза, а голова опустилась вниз. — Да, тут Вы правы. Я преследую свои личные цели.       Да и к тому же, я заглушаю свою паранойю, свою боль. Я хочу окунуться в жизнь, хочу прочувствовать её полностью. Попробовав азарт, я становлюсь зависимым. Так чувствуют себя те, кто работает в агентстве? Тогда я не завидую их участи. Как и своей. — Натаниэль, Вы понимаете, что это не совсем Ваше дело? Простите, если прозвучу слишком резко и категорично. Просто я не хочу вмешивать сюда каких-либо посторонних. Разве это не моя с родителями забота? В конце концов, зачем мне докучать кому-то, кто может оказаться мне ровесником?       Было понятно, что Кио не привык получать помощь от кого-то постороннего. Ему было спокойнее, когда это кто-то, кому он доверяет. А может, этот «кто-то» — это он сам и никто более. Но попытаться всё же стоило. — Я уже принял решение и не хочу от него отказываться, — Натаниэль поднял глаза и постарался уловить взгляд собеседника. Безрезультатно. Тот слишком погружён в раздумья, в непонимание и неуверенностью в будущем. — В конце концов, я всё равно проживу напрасно. Я могу стать популярным, но сколько лет мне придётся на это потратить? К тому же, у меня нет столько денег, чтобы светиться в кольце, прямо как это делают другие. — Поставили на кон всё? — Брат Проводника лёг на кровать, лицом кверху. Он попытался сложить руки в замок, чтобы не подавать виду о своей слабости. — Я бы тоже так хотел, да вот только боюсь. — Вы слишком спокойны. Не боитесь, что если жертва тут не я, а Вы? — Задумчиво произнёс. Стоило о таком подумать, как у Кируми перехватило дыхание. Неужели так себя ощущают люди, которые проживают последние мгновения? Неужели они доверяют тому, кто их убьёт? Наивность это или… — Карманы проверены, как и сама одежда. Ничего более нет. Я отложил то, что могло бы причинить мне вред в случае чего. — Продуманность, — заключил Натаниэль. — Хорошая черта. Вы сами постарались или брат помог? — Я сам. У него было слишком много дел, чтобы заниматься подобным. Он куда-то спешил. А так — это просто вошло в привычку, — он снова почесал предплечье в попытках унять напряжение. — Я не такой наивный, каким могу показаться. — Скорее, Вы очень осторожный молодой человек, — улёгся рядом, прикрыл глаза. Хотелось ни о чём не думать, повернуть назад, но всё приключение так захватывало, что возможно, Кируми вряд ли будет хорошо спать по ночам. Скорее всего, теперь юноша будет лежать под тёплым одеялом и ожидать следующего дня, прямо как ребёнок своё день рождения. — Поэтому давайте попьём чаю и обменяемся номерами телефона? Меня заждались, я уверен. А я не хочу волновать маму и папу. Особенно маму.

* * *

      Мои воспоминания превращаются в манную кашу с противными комочками: только лишь мрачные моменты укреплены в памяти, не давая насладиться остальным. Какое было у меня прошлое? Какие были мои родители? Действительно ли то, что я думаю, является настоящим? Я начал задаваться этим вопросом ещё несколько недель назад. Моя уверенность стала превращаться в пугающие видения, сны. Я застываю на месте, когда возвращаюсь к навязчивым идеям. Порой это происходит так спонтанно, что я начинаю пугать окружающих. Но я ведь не схожу с ума. Я не мог.       Ещё один момент произошёл тогда, когда я возвращался домой после очередной вечеринки. Мне плохо, голова кружится и болит. Я отоспался не у себя, а у друга, поскольку чувствовал себя до ужаса немощным. Хотелось просто вырвать всё содержимое в желудке, что я съел за завтраком. Постучавшись в дверь, я не услышал даже шагов в мою сторону. Никто не спешил встретить меня. Никто меня не ждал. Тогда я позвонил в дверной звонок. Снова тишина. Может, все уехали и просто не дома?       Я сел у стены, весь грязный и с растрёпанными волосами. Я точно знаю, что никто меня не обнимет, никто больше не погладит по макушке. Поэтому я не особо и парюсь над внешним видом. Ради кого мне стараться? Я вырос, я должен перестать зависеть от людей, от родителей. Такова взрослая жизнь. Для меня это слишком тяжело. Я хочу вернуться в детство, чтобы всё забыть и жить заново. Я трачу свои секунды просто на какую-то чушь, убивая в себе человека.       Закрыв глаза, мне в голову вонзается ложное воспоминание. Словно я окружён людьми, что почитают меня. Которые слушают меня, считают лидером. Возможно, сны предсказывают моё будущее, но я боюсь его. Ведь каждый раз, когда я пытаюсь не думать об этом перед сном, мне как назло мерещится противоположное. Смерть, смерть и ещё раз смерть. Я не хочу этой неизбежности. Я хочу иметь выбор, хочу изменить судьбу. Однако, как и любому другому человеку, упавшему на дно, я не смогу и пальца сдвинуть. Мне слишком страшно. До такой степени, что лучше забиться в углу своей комнаты и никуда не уходить. — «Как же я хочу, чтобы со мной кто-то был рядом», — я кусаю губу и утыкаюсь лбом в расставленные колени. Рука ложится рядом. — «Неужели я так многого прошу? Я же делаю всё, чтобы быть рядом, но только для того, чтобы потом быть отвергнутым». Я прождал так ещё час, пока меня не встретил мой младший брат. Он вернулся пораньше с пакетами в руках. Похоже, очередной поход по магазинам. Кио никогда не любил задерживаться и поэтому научился быстро выбирать чего он хочет и спешить домой, к своей любимой клавиатуре и мышке.       Он смотрит на меня таким взглядом, словно я пал в его глазах. Разочарованно, холодно, отстранённо. Но тем не менее, Кио открывает ключом дверь и протягивает мне руку. Я знаю, что он никогда меня не поймёт. Но также я уверен в том, что его ответственность настолько огромна, что он не позволит брату валяться на полу в подъезде, даже если придётся пожертвовать долей эгоизма.       Может быть я нерешительный, пессимистичный молодой человек, но у меня есть мечта. Я хочу избавиться от оков, но не знаю как. Я не психически больной, у меня нет шизофрении, но я уверен, что чувствую нечто большее, чем другие люди. И пусть у меня являются видения, окружающее плывёт, прямо как при высокой температуре. Я — здоров. И буду себе это повторять вновь и вновь, как бы сплёвывая с себя дурные мысли, чтобы они не трансформировались во что-то реальное.

Пусть я и рационалист, но это точно можно объяснить. С точки зрения физики, химии, биологии. Не может быть, что я попал под влияние магии. Есть только научные факты и точка. И я это докажу. Если не миру, то самому себе.

Да, точно! Мне нужно разобраться! Или обратиться к кому-то за помощью. Всё равно деньги на руках, а друзья скрывают много-много связей за спиной. Если у меня удастся, то я найду того, кто сможет мне помочь.

По моему телу проходит холодок, кто-то смотрит на меня из-за угла, сзади, повсюду. Но меня это совершенно не волнует. Пусть хоть все люди на Земле смотрят! Мне только нравится это ощущение. Нравится, когда кто-то обращает на меня внимание. Будь это хоть страшный монстр под кроватью.