Black hoarfrost: A Cult of New God

– Короче говоря, Вы связались с этой, так называемой сектой, а потому, пытаетесь копать глубже и глубже? Поначалу я подумал, что Вы не так тесно связаны с Кичиро, как только сказали, что не знаете его. Слухи, случайная встреча, диалог – это уже что-то невинное, по сравнению с тем, что произошло с Вами, – Кио сжимал в ладонях горячую кружку чая. Он ни разу не отпил напиток с двумя ложками сахара. – Тогда я уже больше понимаю Ваше стремление. Между нами возникло недопонимание. – Думаю, что это просто я забыл отметить, – Натаниэль, в отличие от Кио, уже выпил чай. Более того, отчаянно пытался удержать себя, чтобы не попросить налить ещё. – Мой номер телефона... – Напомнил юноша, посмотрев в глаза собеседнику. Прошло около пары мгновений, как Кируми снова отвёл взгляд. – Ах, да, точно. Это стоит обсудить. Особенно, если Вы можете попасть под наблюдение агентства, – тот встал и прошёл в другую комнату. Очевидно, чтобы либо взять телефон, либо ручку и бумажкой.       Пока Кио отлучился, Натаниэль вновь погряз в паутине мыслей. Один на один со своей паранойей. Вновь. Тени словно смеются, ликуют при виде беспомощного подростка, которому скоро исполнится восемнадцать лет. Желание обнять свои плечи незаметно перетекло в действие. Кируми сам за собой ней заметил. Не заметил и лёгкой дрожи, холода по телу. Это постепенно превращается в нечто привычное, родное, будто пытки разума – это неизбежная часть взросления, без которой ему обойтись просто нельзя.       Единственным спасителем оказался младший брат Проводника, который с сочувствием пытался отыскать в Натаниэле причину, по которой его трясёт: – Я принёс телефон, – констатировал факт Кио. Неизвестно сколько он уже тут сидит и наблюдает за столь постыдным зрелищем. Хорошо, что не смеётся. – А? – Парень вздрогнул и ошарашено оглядел всё вокруг. Он всё ещё в чужом доме, перед человеком, который предположительно может помочь. – Боже мой, я... – Когда будете дома, пожалуйста, как следует отдохните, – Мацуи не стал ворошить свежие раны. Всё же он оказался достаточно вежливым молодым человеком, если не учитывать то, как он ведёт себя с "пациентами домашнего госпиталя". – Д-да. Это просто... Я потом объясню, – отпустив самого себя, Натаниэль пару раз попытался набрать свой номер, но из-за "корявых" пальцев всё время мазал. Только на четвёртый раз всё получилось.

Вернувшись домой, меня начали обнимать, лелеять, словно я умер и вновь вернулся к жизни. Мне приходилось придумать целую историю, построенную на лжи. Ведь если родители узнают во что я вляпался, мне просто завяжут руки и глаза по самое не хочу. Это называется любовью и страхом. Я понимаю их, а также понимаю и то, что от нового адреналина больше не смогу отказаться.

* * *

      Ранним утром зазвонил телефон. Очевидно, что подняв трубку, бодрый голос полицейского сообщит о том, что вернули пропавший нож. Иного звонка Натаниэль и не ждал. Будь то сегодня школа или любые другие важные дела, можно было просто отмахнуться тем, что нужно было явиться в агентство. Порой это звучало куда более серьёзнее, чем болезнь. Даже удивительно.       В коридоре пахло кофе, а прохожие люди ходили то туда, то обратно. Натаниэлю сказали, что стоит подождать очереди, а также выдали талончик. Кируми даже подумал, что подобные бумажки уже прошлый век. Ничего не поделать.       Говоря про маму и папу, парень сказал, что это повторный вызов, чтобы уточнить некоторые детали, касательно бедняги в больнице. Мол, юноша является свидетелем и должен помочь делу. Так как отлынивать от работы нельзя, родителям ничего не оставалось делать, кроме как пожать плечами и пожелать удачи. Разве что поцелуй в лоб от матери послужил чем-то вроде: "ты справишься, сынок".       Спустя минуты две ожидания, Кируми не выдержал и залез в телефон. Всё равно он будет наблюдать за очередью на экране, а делать особо-то и нечего. Нужно как-то смахнуть сон, усталость, головокружение. И как только людям не пришло в голову начинать день попозже?       Увидев заветные числа и буквы, Натаниэль встаёт с места, потягивается и лениво добирается до стойки, где ему предстояло подписать бумаги и пробежаться по ряду вопросов. Муторно, но раскладной нож того стоит. – Натаниэль Кируми. Я пришёл забрать раскладной нож, который отдали Вам вчера вечером, – напомнил юноша, чтобы избежать неловких ситуацих. – Да-да, точно. Вам стоит заполнить некоторые документы. После отдаёте бумагу мне и мы продолжим идти по списку, – работник, под чьими глазами красовались синяки, как у панды, казался не менее заспанным, чем сам Натаниэль. Но работа есть работа, а кружка с кофе, вероятно, уже родная, толкает вперёд, не давая уснуть.       Пока молодой человек заполнял бумажку, пытался выводить буквы как можно понятнее, к стойке подошла ещё одна интересная персона. Разговор с сотрудником и этой личностью зладнокровно рвали всю концентрацию на куски. И как тут можно сосредоточиться?! Натаниэль уже было повернулся, чтобы огрызнуться на помешавшего, но тут же проглотил язык. То... Нет, тот, кого он увидел, заставило застыть на месте. Ему нельзя перечить. Его даже нельзя попросить.       Это был высокий парень, моложе самого Кируми. Лицо аккуратное, но достаточно мужественное для собственного возраста. Русые волосы порой перекрывают глаза, скорее всего из-за отросшей чёлки, которую вскоре будут отстригать. Голос низкий, внушительный. Но вовсе не сам вид отталкивал и сковывал людей. Имя. Только лишь имя имело ужасающую власть и превосходство над всеми. Санеми Шидотари – старший сын нынешнего президента. – А Вы, я так понимаю, Натаниэль? – Обратился Санеми к тихому и покорному мальчишке. Никогда прежде Кируми ещё не чувствовал себя настолько ничтожным. Зелёные глаза, ледяной изумруд, смотрели на Натаниэля и не собирались его отпускать. – Да, Натаниэль Кируми, – грудь так и кричала, что она слишком тесна для сердца и лёгких. – Всё же хотите забрать раскладной нож, верно? Я ждал этого, – его рука опускается в карман. То, что появляется в ней, шокирует и одновременно настораживает. Вот та вещь, за которой пришёл разбитый подросток. – "Какого чёрта он вмешался?! Я же не сделал ничего ужасного с тем человеком, да и официально не примкнул к секте... Это всё – пока что глупые шутки, по сравнению с тем, что творится в Японии. Я что, избранный? Быть того не может. Или, как сказал Проводник... Нет, Кичиро, это всё напоминает дешёвый поворот сюжета в посредственной книге", – для осознания и усваивания информации потребовалось полминуты, но Шидотари смиренно ждал. Даже не нервничал. – Да, хочу. Неужели Вы считаете, что я замешан в чём-то серьёзном? – Вовсе нет, – Санеми протянул нож, совершенно наплевав на документы. И никто ничего ему не скажет. – Просто имейте ввиду, что Вам стоит быть поаккуратнее, – глаза настоящего хищника прищурились. И это может означать лишь одно – тут что-то не так.

Перед глазами промелькнула картина, но Натаниэль тут же её забыл, прямо как люди, которые за секунду забывают собственные сны. Но это было что-то важное и связано либо с этим хитрым сыном тирана, либо с ножом.

– Я понял Вас, – единственное, что удалось выдавить напоследок. – Вы свободны, – тем самым он поставил точку и более не собирался разговаривать. Лишь пожелал хорошего дня и продолжил беседу с работником как ни в чём не бывало.       Выйдя из здания, Кируми остановился и долгое время пялился в асфальт. Сам Санеми Шидотари помогает или же предостерегает какого-то жалкого, неизвестного школьника. Это похоже на какой-то заговор или план... Очевидно, что дело тут пахнет жареным. Причём настолько, что солнце вот-вот упадёт на Землю. Но теории и рассуждения ускользали, мелькали перед глазами, пленили голову. Натаниэлю хотелось схватиться за неё, упасть на колени и просто остановить время всего мира, лишь бы подумать и привести мысли в порядок.

Это не может быть чудом или совпадением. Ничего не бывает гладко. И такой везучий исход явно не признак удачи.

* * *

Я смотрю на брата и дивлюсь: он стойко держится, пусть и переживает тяжёлые времена. Игровая зависимость – не такая страшная штука, как у меня. Порой это успокаивает, а иногда заставляет меня завидовать. С самого детства мы были связаны неразрушимыми цепями, да вот только воспоминания имеют свойство улетать, кануть в бездну. А потому, я не могу объяснить то, через что мы прошли, но зато могу быть уверенным в достоверности утверждений. – Не хочешь посмотреть фильм или, может, просто поиграть в настолки? – Интересуюсь я, даже не ожидая услышать ответа. Но тем не менее, он приходит. – Фильм? – Задумчиво произносит Кио, но играть не перестаёт. Пальцы громко стучат по клавиатуре, мышь щёлкает, время от времени затихая. – Даже не знаю. Разве мы не все годные пересмотрели? – Я видел один, но тебе он может не слишком понравиться, – я беру свой телефон, дабы найти трейлер. – И почему же? Какие там жанры? – Мистика, хоррор. Второе ты любишь, а вот первое – нет, – я даже боюсь произносить то, что говорю Никогда меня так не интересовала подобная тематика, но я искренне хочу разобраться и опровергнуть то, что на мне проклятье ведьмы из седьмого поколения. Чтобы объяснить научно, мне стоит попытаться представить это на фильмах. Пусть они и вымышленные, специально закрученные, но столь трудные загадки для меня лишь увлечение. Да и не люблю я начинать с чего-то реального. Это чересчур жутко... – Ты разве сам такое смотришь? – С недоверием произносит брат, сомневаясь в моём решении. – Тебе кто-то посоветовал или кирпич на голову упал? – Второе, конечно, было шуткой, что слышно по тихому смешку в конце предложения. – Просто хочу попробовать. Ты знаешь какой я рационалист. Хочу посмеяться над тем, что только не придумывают люди. А ты что думаешь?

Я хочу сделать шаг и перестать сидеть, ожидая спасения. Я повторяю себе это день за днём, в надежде, что мир меня услышит и сделает толчок. Да вот только его я должен сделать сам.