believe me

Тревожное чувство проникает глубоко под кожу, не намекая, а практически выкрикивая о надвигающейся опасности. Интуиция вынуждает отодвинуться. Но это не просто, весь танцпол плотно забит бессмертными. Давящая комната, кажется, уменьшается с каждым разом на глазах, особенно остро это ощущается, когда она пытается предпринять попытки отодвинуться, избавляясь от чужих рук. — Не нужно бояться. — Незнакомый голос болезненно рокочет над ухом. Холодные пальцы выворачивают внутренности изнутри. Животный страх буквально утаскивает девушку в свою пучину, опутывая темными щупальцами. — Отпусти меня. — Её рванный вскрик, переполненный неприязнью, теряется в громкой динамичной музыке. Могла ли девушка подумать, что опасность поджидает на каждом шагу? Могла, вот только опека высших демонов почему-то предавала Вики куда больше уверенности, чем ожидалось. Геральд был прав, подчеркивая её беззаботность и неосторожность. — Не так быстро. — Чужая усмешка обжигает затылок. — Сначала мы… Он быстро смолкает, когда руки, крепко вжимавшие женское тело, отворачиваются, как чёрт от ладана. Внезапный, но такой громкий хруст чужих костей вызывает у бессмертной рвотный позыв, который, кажется, сдержать — нечто невозможное, но ей это удаётся. Собрав по крупицам оставшуюся мизерную выдержку, Вики медленно, почти рвано разворачивается, разглядывая бледное, похожее на мёртвое лицо обидчика. Чёрные неухоженные жидкие волосы растрёпаны в разные стороны, серые большие глаза затмевают покрасневшие белки. Они устремлены чётко вперёд, пока его губы растягиваются в страдальческой, болевой, беззвучной гримасе. Пальцы правой руки, которая активно вжимала её прежде в себя, неестественно вывернуты в обратную сторону. Рваные чёрные крылья сильно наклонены, словно их сломали и они совершенно неправильно срослись. Одним своим видом этот мужчина внушал отвращение и рвотный позыв, самый настоящий животный ужас, пробивающий до костей. Человеческие очертания в нем были настолько неестественны, как и неэстетичны, походя куда больше на натянутый на пугало карнавальный костюм. Но что невозможно было не заметить, это взгляд, который создавал о бессмертном впечатление, как о ходящем трупе. Он смотрел куда-то вперед, к выходу, не в силах оторвать своего взгляда. Проследив за этим, Вики слегка вздрогнула, попадая в плен чужих глаз. Яркие, как огонь, глаза без стеснения скользили по ней, будто бы и не было рядом противного бессмертного, и сама девушка не пребывала в состоянии уничтожающего ужаса. Но тот, что стоял рядом, казалось, забыл обо всем первоначальном и вовсе перестал ее замечать. Не отводя затуманенного взгляда от рассматривающего их бессмертного. Несмело ступив вперед, она резко оглянулась, проверяя отсутствующее наличие хвоста. Будоражащий ужас сменился скачком адреналина. Странное дело — чувствовать резкое успокоение от одного лишь присутствия этого демона. Его руки покоились под грудью, когда спиной он расслабленно опирался на пыльную стенку затхлого *Разврата*. Шелковая рубашка приятного бордового оттенка подчеркивала каждый мужской мускул, выделяя его мышечное превосходство, пока черные жёсткие брюки даже визуально не были способны уменьшить массивные крепкие бедра. Этот мужчина, как нечто инородное, выбивался из картинки посредственного клуба. Как величественная скульптура, к которой приходили отдать дань, потому что все вокруг без исключения были для него пустым звуком. И сравнивать его с другим встреченным бессмертным, а уж тем более человеком, было равносильно тому, чтобы сравнивать газель с бешеным тигром. Стоило девушке покинуть толпу, практически поравнявшись с пустым коридором, его фигура ничуть не изменилась, оставаясь всё такой же, как и выражение незаинтересованного лица, но... восхищение? Из ярких глаз как назло не уходило. Едва ли он смотрел в её глаза, изучая платье, скользя по каждому изгибу, отчего невольно Вики залилась краской, ощущая себя абсолютно обнаженной перед ним. Этот жест ей опошленным не казался, но от этого интимности в нем не убывало. Подойдя практически вплотную, поддавшись странному, почти знакомому порыву, она положила ладонь на пыльную стену недалеко от мужчины. Мужские пальцы молниеносно коснулись чужой руки собственническим жестом, отрывая ее пальцы от этой недостойно преисполненной грязью стены. Ничего не говоря, он положил чужую ладонь на свою грудь таким образом, что половина ее пальцев коснулась оголенного участка горячей кожи. — Развлекаешься, Виктория? — Он усмехнулся, скользя длинными пальцами по прилегающей к собственному телу чужой руке. Вики вздрогнула, ее с ног до головы как взрывом петарды, обдало удушающим жаром. Сладкий зловонный запах напоминающий яд. Он маняще притягивал к себе но вместе с тем удушал. Вики попыталась сконцентрироваться, но как назло ей становилось только хуже. — Мне плохо. — Прошипела глубже вздыхая грудью. Образ мужчины был несколько расплывчат, и тем не менее черты лица не переставали быть различимыми. Просить дважды не пришлось. Ее буквально вытолкали на улицу, бережно обхватывая за плечи. Резкие движения усилили помутнения, но прохладный ветер отрезвил своим неожиданным морозцем. — Вот что бывает, когда не задумываешься о последствиях. — Он невесело прищурился, пока руки девушки сжали поручни небольшого мощения. — И где твоя соседка? — С твоим сыном. — Хотелось ответить спокойнее, но боль в голове, похожая на земную мигрень, внесла свои правки, превращая спокойный голос в рык. — А если бы я была здесь с тобой, этого бы не случилось? А, Самаэль? — А я успел позабыть, как легко напиваются все блаженные ангелочки... — Его едкое замечание лишь подлило масло в ее состояние. Странные дела. Уокер могла поклясться, что до этого не ощущала никаких перемен в настроении. Однако что-то сложилось, создавая тесную фреску. Которая, как по нитке, выворачивала слова мужчины, превращая их в беспочвенный контроль. — А я смотрю, одного бокала для тебя достаточно, Виктория? — Недобрый взгляд ощутимо коснулся её лица. Да, пить в доме семьи Мамона, а потом пригубить местного пойла было не лучшим... Отнюдь не лучшим решением. Однако вины за собой она не чувствовала. Вики совершенно не нравилась его опека. Ей льстило внимание этого мужчины, и он был ей дорог, особенно учитывая, что их что-то связывало, и это что-то очень близкое. Но сейчас эта новая жизнь как снежный ком, до правды которого стоило добраться, сохраняя здоровый рассудок. В чем Уокер уже сильно сомневалась. — Я просто вышла отдохнуть с Мими, Самаэль, ты категоричен ко мне, а я не сделала ничего, чтобы вызвать эту критику. — Виктория, я не критикую тебя, принимай за данность, раз уж ты теперь не на земле. — Его голос был холоден, но не резок, а вкрадчив. Как малому ребенку он доносил очевидные, но увы только ему истины. — Такая вульгарность притягивает внимание нетрезвых демонов, которые не прочь найти кого-то доступного. — А разве мне не идет? — Она явно осмелела, выгнув свою идеальную бровь дугой. Резкий толчок отвратного самочувствия сменился пулей адреналина. И теперь ей хотелось немного веселья. Рядом с этим сварливым мужчиной. Утяжеленный вином и замкнутым пространством мозг, не желал воспринимать демона, как владыку ада. Он видел в нем обычного мужчину. — светлая госпожа… я эстет, но все же напомню о более важном, те кто тебя окружают, всего лишь кучка детей, думающие членом. — Он усмехнулся, коснувшись пальцами её все еще раскаленной после удушающей пытки шеи. — Впрочем ты всегда можешь зайти ко мне и продемонстрировать все свои платья. Касания сухих пальцев нежной женской кожи в комплексе с такими выражениями не помогали. А наоборот, распаляли девушку. — Фи, как грубо, а ведь ты и сейчас можешь наслаждаться этой демонстрацией. — Это моветон — позволять другим наблюдать то, что им не принадлежит. — мужская рука по-собственнически сжала ее талию. Он не спрашивал и не уточнял, жестко обозначал прописную истину, вынуждая её подстроиться. Мужчина приблизился так близко что горячее дыхание укусило шею. Но никаких действий он не предпринимал всего лишь наслаждаясь её присутствием. Эта почти интимная близость неприлично затягивалась оставляя за собой все больший подтекст. И пока не стало слишком поздно, девушка решила сменить тему. — Ты проводишь меня? — это прозвучало неловко, но Вики действительно не понимала, как ей добраться обратно в таком подвешенном состоянии. — Не уверена, что в этом беспорядке найду дорогу хотя бы до Мими. — Я бы не доверил тебя дважды дочери мамона. — Буднично бросил, удобнее её обхватывая. Истинный джентельмен. Возможно, Сатана бы снова одолжил ей свой пиджак, будь он при нем. Но сегодня он согревал ее одним своим присутствием. — Считаешь, ей нельзя доверять? — Вики задумчиво подогнула губы, когда они зашли в здание. — Отчего же? Можно, но я не имею привычки повторно возлагать что-либо на того, кто в первый раз не оказался способным оправдать мои ожидания. Длинный темный коридор сопровождался приглушенным светом алых свечей и легким стуком шпильки о покрытие полов. Эта температура была комфортной, идеально, чтобы в платье она не испытывала и малейший дискомфорт. И все же Вики удивлялась разломанным на неровные куски стереотипам в собственной голове. Холод и ад, по её мнению, несовместимы. Впрочем, не ей, девушке из Рая, выбравшей в спутники демона, было о том судить. — Как у тебя всё просто. — Проживи рядом пару тысяч лет, и тебе станет легче. — Его игривость приятным теплом окружало чужое тело в безопасный кокон. Они могли зацепиться на разломе собственных убеждений, но так же легко сойтись во мнении и вернуть непринужденность в воздух. Только с ней дьявол был таким. И только ей он позволял то, чего не позволил бы никому другому. Пускай сейчас она не может его трезво оценивать. Как и оценить ущерб прошедших лет, в корне изменивший характер мужчины, но это не станет преградой. Он не позволит.       — Это звучит как приглашение Самаэль. — Уокер хихикнула поправляя пурпурный шлейф платья. Также аккуратно она коснулась коготками его груди, на очередном повороте пошатываясь от небольшой ступеньки. Эти коридоры были более чем способны убить кого угодно. Неутешительно пронеслось в каштановой голове, пока мужчина очередной раз галантно придерживал ее. — Это данность, бестия. — Он погладил своими теплыми пальцами ее руку, помогая выровнять равновесие. Вики улыбнулась, желая приблизиться к нему, но в попытке проверить наличие ступенек с громким вскриком вынужденно остановилась. Страх колючей лианой воздвиг в душе оцепенение и неподдельный, ничем не померный ужас. Пол под её ногами был не просто в багровых вкраплениях, а в самой настоящей неглубокой луже, так же как светлая ткань платья. Белоснежный летящий шелк сорочки практически полностью был осквернен в гадких кровавых пятнах. Неожиданное чувство боли и животного ужаса захватили ее, выбивая весь воздух из легких. Кровоподтеки, как в театральной сцене, продолжали стекать вниз по бедрам прямо на холодный пол. Слишком медленно, настолько, что тревожность достигала логичного апогея. Она протянула руки, желая стянуть Тань как можно выше, но вместо этого куда сильнее ужаснулась, окончательно остолбенев. Все её ладони были покрыты густыми иссохшимися каплями крови, без единого просвета. — Вики… — Мужчина осторожно обхватил её плечи, подмечая недюжинный ступор. Девушка попыталась скинуть с себя препротивнейшее наваждение, она пыталась напомнить своей так нелогично сработавшей панике, что на ней красное платье, а отнюдь не белоснежная сорочка. Но ничего не выходило. — Красавица. — чуть тише прошептал владыка, оставляя невесомый поцелуй на похолодевшем запястье. Только это мимолетное касание смогло ее вынудить оторваться от пола, возвращаясь в реальность. — Я… извини... задумалась. — Она попыталась выровнять голос. Но животный ужас не мог уйти от мужчины. И остаться незамеченным. — Ты уверенна? — Сатана с сомнением оглядел её, все еще держа за дрожащие плечи. Она несмело кивнула. — Я бы хотела умыться, мне нехорошо. — Она стряхнула с лица несколько капель потом. Придвинув её к себе ближе, мужчина лишь на секунду бросил серый взгляд на то место, где она стояла пару минут назад, после чего призвал водоворот. Огненная воронка выбросила их в темной мраморной ванной, пропитанной его тяжелой энергетикой. Она вселяла странное, почти невесомое спокойствие. Будто бы его энергия, которой пропитался каждый угол комнаты, помогала пережить те страшные чувства. Вики умылась ледяной водой, игнорируя мужчину, который не отрывал от неё задумчивого взгляда. Вода лишь слегка отрезвила, едва ли чем-то помогая. Вики чувствовала, как начинает замыкаться изнутри, и как ей непросто осознавать все вещи, которые она вспоминала. Однако если раньше это были мелочи или воспоминания, которые сближали с кем-то из бессмертных, теперь же она не знала, как на это реагировать. Могло ли это стать оплотом её пьяного разума или душного клуба? Ответа не было. А вдруг это знаки, что ей стоило бы остерегаться Ада? Но как, если здесь Самаэль, мужчина, к которому, как ни странно, она не находит внутри ни одной преграды. И от этого становилось всё труднее дышать. Поэтому первым делом было важно разобраться с тем, кто она такая. А учитывая, как охотно все новые знакомые идут ей навстречу, действовать нужно быть осторожно, сотрудничая с тем, кто не знал ее ранее, например, с Ости. И более-менее придя в себя, Вики все же оторвалась от прохладного кафеля. Не делая угодить в местную дурку или в места еще похуже. Вряд ли здесь будут жаловать умалишенных и блаженных. Если с ней творилась чертовщина, она отнюдь не собиралась сдаваться и падать лицом в грязь. Поэтому было важно начать с расследования её биографии. — Лучше? — Дьявол протянул девушке полотенце, позволяя стереть остатки прохладных капель. Вики слабо кивнула, сердце по-прежнему быстро билось. А тошнотворный ком подступал к горлу при одном лишь воспоминании крови, заливавшей идеальный пол. — Видимо, я выпила лишнего, а может, адаптируюсь так. — Она вернула ему полотенце. Не говоря ни слова, Сатана взял возлюбленную за руку, осторожно проводя на открытый балкон, прятавшийся за одной из встроенных темных дверей, что никак не выделялись на фоне бордовой стены. Сейчас она даже не была в состоянии осмотреться, настолько эта слабость утаскивала её в свои сети. Но будто отлично понимая это, он вытащил девушку в правильное место. Поскольку холодный воздух разрядил её пылающую голову и пунцовые веки. Периферия ароматов ушла, оставив легкий разряженный воздух. Теплые мужские руки легли на её талию, прижимая спиной к своей груди. Он фактически держал её, и это было именно то, что Вики и хотела, чувствуя дикую слабость во всем теле. — Здесь так красиво. — на выдохе прошептала. Вид из покоев владыки поистине завораживал. Всё, что она могла позволить себе подметить из дома демона Мамона, не шло ни в какие сравнения с тем, что подарил ей этот мужчина. Это были скалы высокие и, казалось бы, не находящие свой конец, грозно прятавшиеся за темными дымчатыми облаками. Огромное озеро, напоминавшее океан, было мертвенно-черного цвета, тая в себе зловещую атмосферу, лишь мелкие волны прибивающие к берегу понемногу остужали легкий страх. Огромный темный розарий, наполненный не то черными розами, не то прочей похоронной травой, приветливо выглядывал, будто бы приветственно улыбаясь ей. Длинные скульптуры периода античности вырастали прямо из твердой земли, размечая кровавые дорожки. Неразличимые тени шныряли по земле, и лишь по форменным крыльям можно было узнать бессмертных. А вдалеке виднелись величественные пики замков, принадлежавших адмиронам Сатаны. — Нравится? — голос Сатаны довольно прохрипел над ухом. Ему не требовалось ничего, чтобы понять, насколько ей это нравилось. Он чувствовал это в том, как меняется ее энергия. Однако дьяволу, как истинному первозданному нарциссу, до нетерпения хотелось услышать все это именно от нее. Из ее уст и слабо знакомых жестов. То, что простиралось перед глазами бессмертных, было его детищем. Наследием, на которое ушли сотни лет. То, что наполняло каждую клеточку его демонов. Ведь когда-то в аду, кроме камней и отравленной земли, не было ничего, и даже той самой, особенно сильной, обволакивающей демонов энергии. Не малых усилий стоило добиться всего, чем сейчас эта пигаска могла любоваться. Вдыхать и услаждать своими комплиментами. Впрочем, многое было построено уже после ее исчезновения. Будто он точно знал наперед, что девушка вернется. Знал и сделал то, о чем она когда-то размышляла. Называя ад пустым. — Это завораживает, Самаэль. — Она почувствовала себя лучше, понемногу привыкая к воздействию его энергии на свое тело. Темное неизведанное легкой дрожью проходилось по плечам, словно массируя, успокаивая и обволакивая, помогая, как транквилизатор, успокоиться. Так они простояли ещё немного, прежде чем мужчина бережно обхватил её за талию, подтягивая к себе на руки. Не успев опомниться, Вики обхватила его шею руками, в страхе свалиться на плитку. — Куда? — рассеянно прошептала, возвращаясь в реальность. — Тебе надо поспать. — Выйдя с балкона, он направился с ней в спальню. Вики не испытывала сильного страха и сомнений, внутренне чувствуя себя рядом с Сатаной как в крепости, которую никто не способен разбить. Отметив мысленно защиту, которую он излучал одним лишь своим взглядом. Но было внутри зерно сопротивления. Как будто пока что ей рано так легко сдаваться и верить во всё, чтоб дьявол ни сказал. К тому же она чувствовала себя неполноценной и не понимала, чего хочет от новой жизни, сближаться с кем-то делалось в ее глазах неправильным. — Но… — Ты валишься с ног, бестия. — Он покачал головой, укладывая сконфуженную девушку на холодные простыни, предусмотрительно помогая той снять туфли. — Не разочаровывай меня мыслями, что ты боишься меня. Утром я верну тебя обратно в дом Мамона. — Мими... — начала Уокер, вспоминая о заботливой соседке. Мужчина скептически хмыкнул, прекрасно зная, что едва ли будущую невестку заботит пропажа дражайшей подруги, учитывая некие обстоятельства, доложенные ему стражей. — Дочери Мамона сейчас не до этого, не беспокойся, если она все-таки решит начать твои поиски, стража ее предупредит. Последние доводы смогли ее успокоить, и, отметив это, мужчина вышел. Вики успела подумать, что он оставит её наедине с прошедшим днем, но вместо этого он принес свою рубашку, позволяя девушке использовать ее как пижаму. — Располагайся, Вики. Здесь тебя никто не побеспокоит. Она доверчиво кивнула, после чего все же направилась в душ. Но Дьявол был прав, это далось ей с большим трудом, и тем не менее она переоделась, собравшись с мыслями. Наметив четкий план на возвращение в школу, она вернулась в спальню. Мужчина сидел в кресле подаль от огромной кровати с книгой в руках. Вместо костюма на нем красовались спортивные штаны и футболка. Это сильно граничило с тем мужским образом, свидетелем которого она была в долине и в школе, да даже в собственной квартире. На этого мужчину можно было смотреть как на калейдоскоп, у которого столько плоскостей, сколько это представляется возможным. И мысль пришла почти мгновенно, напрашиваясь на соответствующий вопрос. — Только здесь себе позволяешь расслабиться? Он оторвался от книги, почти лениво проходясь по изгибам её тела, прежде чем девушка успела предусмотрительно завернуться в тяжелое одеяло — Спокойствие нам только снится. — Он провел пальцами по воздуху, отчего комната наполнилась свежим воздухом. — Устраивайся на подушке, отдохни. Завтрашний день будет длинным. Несмотря на спокойствие и расположенность, в словах ощущался немой приказ. Впрочем, с ним Вики спорить и не собиралась, будучи изрядно утомленной. — Уснешь тут, когда твой сон охраняет сам владыка Ада. — пробурчал себе под нос девушка. Пока мужчина едва заметно усмехнулся наслаждаясь этой репликой

***

Лаконичный портрет, вмещавший в себя изображение красавицы, нисколько не пострадал и даже не испортился за прошедшие века. Зачарованное полотно отлично сохранилось, радуя или изнуряя хозяина дома каждый раз, когда он запирался внутри себя, часами любуясь искрящимся ликом. Застоялый запах смрада, оттененный виски, погружал комнату во мрак. Закрытые шторы точно так же не спасали положения. И лишь усиливали тревожное чувство любого гостя. Но только не его. Стоило мужчине войти в комнату, как она тут же оживилась. Как будто утренний туман сошел с полей, являя миру оживленность складного утра. А меж тем мужчина, сидевший у камина с полупустой бутылкой виски, изучал тени, причудливо плясавшие на стене. Сколько лет минуло с самых значимых событий в его жизни? Сколько раз он вот так философствовал, заливая боль тяжелым алкоголем, а после натягивал маску, являя себя окружающему миру. В этом занятии он был непоколебим, осторожно взглядывая со в каждую мелочь, как будто она помогала ему забыться. — Ты бы не налегал так. — Вошедший беззлобно усмехнулся, скидывая свою мантию на близ стоящий диван. Уверенным шагом он обогнул комнату, продвигаясь к свободному креслу. Его невозмутимость поражала многих, а некую часть даже вгоняла в леденящий ступор, и тем не менее он с легкостью располагал бессмертными, как восковыми фигурами на шахматной доске. — Мне это на пользу. — Нехотя фыркнул, даже не удостоив собеседника мимолетным взглядом. — Полагаю, не просто наблюдать за тем, как другой обладает ею? — Его тон издевательски навострился. — Он опять обласкан её доверием, а ты стоишь не в удел. С насмешкой гость оглядел женский портрет, украсивший бриллиантовый мольберт. Который передавал каждую деталь образа и даже ее задорный характер, выраженный в игривой усмешке и сжимающих в руках яблоках. — Надолго ли? — он недюжинно усмехнулся, возобновляя свой пустующий стакан. — Она не глупая и совсем скоро вспомнит. Вот тогда нам всем нужно будет думать, как дальше быть. — И все же-таки она всегда его прощала. — Теперь этот заторможенный вид лучился искренним весельем. — Не спеши недооценивать его, мой дорогой друг. Может, он ошибся однажды, однако теперь он будет более осторожным, чем когда либо был. — Такие вещи не прощают. — Хозяин дома покачал головой, отводя свой от камина взгляд к фигурной фреске. — Только не она. Вошедший с сомнением осмотрел окружающий его антураж. Комната была переполнена тяжелыми всполохами магии, она вся впитывала душевное состояние мужчины, пропитываясь отчаянием. Хозяин не учитывал кое-чего важного, что собеседник видел куда больше, знал о новой расстановке сил, это отнюдь не из простых слухов. — Время пришло, до наступления войны осталось недолго, ты знаешь, что должен сделать, и я рекомендую следовать согласно плану. — Он вкрадчиво усмехнулся, поднимаясь с кресла. — В противном случае ты знаешь, что произойдет. И тогда ты её не получишь. Мужчина механически кивнул, никак не споря с тем, кто так невежливо нарушил некогда привычный устоявшийся покой. Так же безразлично он наблюдал за тем, как бессмертный покидает его скромную общину. Это решение было принято демоном слишком давно, во время высшей точки ярости. Однако даже после сути это не изменило, и ему по-прежнему было необходимо то, на что он выменял свою преданность и лояльность, именно поэтому он был готов к такой плате.

Результат оправдывал вложения.

Это то, что он повторял себе раз за разом. Не осознавая, в какую глубокую топь погружается и на какой зыбкой земле возвышает себя. Считал, что демоническая природа может оправдываться темным и нечестным боем. И раз уж в справедливой схватке демон не победил, то, играя втемную, ему получится добиться своего. Как? Не имело значения. Он ждал этого годами. А меж тем его гость неторопливо выхаживал по сонной пустоши. Что справедливо считалась всеми обитателями первым небытие. То, что образовалось между смертью и жизнью, и от людей получило красноречивое название «лимб». Он раздумывал о том, не был ли скор на решение взять под свое крыло импульсивного демона с одним единственным желанием. Бесспорно, мужчина был хорош и весьма ему полезен в боевых навыках, и знаний в демоне хоть отбавляй, но что касается любовных дел, это развязывало его руки отнюдь в неясном направлении. И бессмертный это четко понимал. Как и те риски, что несет в себе один из старейших приспешников.

Истина проста, предавший единожды предаст снова.

А фанатизма у мужчины хоть отбавляй, и уже скоро он неизбежно погубит демона, затопив уже надколотый остров надежды с головой. Приспешник не найдет в этом то, что так отчаянно ищет. В конце концов, так было со всеми, кто заключал сделки с ним. Сухая листва медленно тонула в бесцветном болоте. Пока пожухлая земля примялась под ногами. В этом месте даже время шло совершенно иначе, чего уж говорить о природных циклах. Пока здесь бежали один за другим годы, в аду проходила какая-то никчёмная минута. Это было его излюбленным местом, где он смел свободно размышлять о своих планах. О своих целях и убеждениях. А ему было о чём подумать на разломе собственного прошлого, которое однажды разломалось на множество частей теми, кого считал единственными друзьями. Кому слепо верил. И как его отблагодарили? Разорвали душу на множество осколков. Но и за ним не заржавеет. Целые столетия мужчина вынашивал план, пока был заперт в своей импровизированной тюрьме. Уже скоро он уничтожит всё, что с таким трудом воздвигли Шепфа и Сатана, воздвигнув одно-единственное государство. Одна прямая иерархия и никаких гонений. Но главное, все, кто счел его никчемной вещью, пожалеют о своей самонадеянности. Толстый рукав мантии шелохнулся от рьяного движения мужской руки. Однако же не всё шло так гладко, как он планировал изначально. Несмотря на все его знания и возможности, он неутешительно признал, что проникнуть в разум бессмертного сейчас не представляется возможным. Сложив руки в один сплошной замок, мужчина отмел от себя эти мелочи, помимо некоторых преград, он был крайне недоволен результатом сегодняшнего действия. Его приспешник Зигза не справился с пустяковым заданием и не смог вытащить Викторию на улицу. Бессмертный нахмурился. Чересчур опекающий Сатана действовал ему на нервы. Рогатый, как чувствовал, опекал свое сокровище, прослеживая каждое его вмешательство. Но он был терпелив и не импульсивен. Все вспышки в прошлом. Мужчина четко осознавал, что вся ярость и грубость никак не помогут ему в приближении к цели. Листва негромко зашуршала за его спиной, уведомляя о появлении гостьи в его скромной обители. — Лорд. — Женщина учтиво поклонилась, от чего её огненно-рыжие волосы всколыхнулись, каскадом развиваясь за спиной. Хороша, чертовка. Мысленно изрек мужчина. Хороша, да только гнилое наглухо нутро испортило фасад. — Ты узнала, что я просил? — От его тона веяло морозцем и уничтожительной гнилью. Но, несмотря на это, он, подобно настоящей змее, умел грамотно затаиться и подластиться, расположив к себе собеседника. Что угодно для достижения собственной цели. И сейчас он был обходительным, зная самые уязвимые стороны этой женщины. Нет, конечно, он не обнажал их, угрожая, отнюдь, он давал нечто большое и в то же время разбивающее вдребезги — надежду. Она же была лучшим мотиватором в обоих случаях, на примере двух его пешек. Мужчине, который вот уж какую сотню лет желает обрести счастье с невзаимной любовью, и женщине, которую не оценили по достоинству и оценили ровно ни во что. Умелый кукловод запутывал каждого из своего окружения в липкую, но такую прочную паутину. Знал, что никто из его восковых фигур не посмеет и шелохнуться, зная, чем именно чреваты последствия. — Да. — Она осторожно подняла свои глаза, стараясь не заглядывать в его лицо, справедливо опасаясь чужого гнева. — В раю продолжается смута. Ангелы мелкими группами обсуждают власть, и мой папаша об этом ничего не подозревает, скрытый объяснением матери. — Дальше. — Потребовал Лорд. — Торендо, как вы и предполагали, попал в нашу ловушку, но когда дорогая мамочка поймет подмену, во всем обвинят демонов. — С неким наслаждением прошипела предательница. По своей натуре она не могла не веселить своего нового хозяина. Имея в руках абсолютно всё, женщина непомерно слепа, вследствие чего так просто предает свою семью, в том числе и дрожащее чадо. — А демоны докажут свою правоту. — Ловко резюмировал полученную информацию. — Тогда же ангелы сильнее забунтуют и повесят всё на цитадель. А оскорбленные демоны не останутся в долгу перед Ребеккой и ее свитой… Что же, ты молодец, не разочаровала меня, Лилит. Женщина лучезарно просияла, слушая его похвалу. Это был самый настоящий мед для ее ушей. Этот сильный и властный мужчина, который с легкостью руководил огромным количеством бессмертных с двух сторон, не мог не восхищать. Поэтому даже мимолетная похвала чувствовалась самой настоящей наградой. — Сатана оказался совсем тебя недостойным. А ведь ты родила ему первенца, пошла против своей семьи и была верна. Но он продолжил предпочитать твою сестру, как прокаженный. — Он без удовольствия дотронулся до чужого плеча сквозь кожаную перчатку, осторожно сжимая смуглую кожу. — Но мы воздадим ему по заслугам. И посадим твоего сына на трон. Девушка засияла ещё ярче. Приближающийся триумф, казалось, наглухо отбил у нее возможность здраво мыслить. Годы унижения при Сатане не прошли для нее спокойно и даром. Она наивно полагала, что преграда в виде непутевой младшей сестры исчезла и он будет принадлежать ей. Лилит родила Сатане наследника, который впитал большую часть ее сил, и тем не менее желанной для владыки она так и не стала. Напротив, казалось, Дьявол срывал на ней всю свою ненависть к ангелам. В особенности после исчезновения Виктории. Нет, он не бил ее и едва ли чем-то мог унизить. Однако сразу указал дочери Ребекки ее место. Всего лишь мать, а функционально — кормилица. Не фаворитка и не, упаси его вселенная, жена. Просто женщина, которая предусмотрительно оставила ребенка, дотянув до невозможного срока. Он больше ее не касался, предпочитал игнорировать, отсылая в дальнюю часть Ада, и встречал раз в несколько лет на раутах. Поставив ультиматум: или рай, или ад. И никакого выбора у женщины не было. В Раю не она была многоуважаемой и любимой наследницей. Ее и без этого не сильно жаловали, оставляя в тени младшенькой, а после беременности адским ублюдком сами бы выжили. Поэтому все, что ей оставалось, — это слушать сплетни от купленных слуг и заливать свое несчастье алкоголем и сигаретами. Лишь в редкие минуты, когда ее посещал наследник, она могла чувствовать себя хорошо. Но все реже Люцифер стал захаживать в ту часть Ада. А тут еще и новость о возвращении сестрицы. Но она верила Лорду. Это был ее главный козырь в грядущей войне, в которой она ожидала выйти победительницей. И если Деница снова не выберет ее, то так тому и быть. Вдвоем с Викторией они канут в небытие. Обозленная на несправедливое отношение, Лилит не видела того, как быстро загоняет себя в петлю. Как методично надавливал на чужие слабости ее восхваляемый Лорд. Он давал ей даже не надежды, а поле для мечтаний, которое однажды она собственными руками спалит дотла. Стоило отдать должное, что от Сатаны в нем было больше, чем от самого Шепфа. — Продолжай следить, я хочу, чтобы ты как можно пристальнее наблюдала за тем, что в ближайшие дни будет происходить в Цитадели. — Я не разочарую вас, Милорд. — Она послушно поклонилась, бесшумно исчезая. Конечно, толку от нее было не больше, чем от того же пустоголового Зигзы. Только это все было частью его плана. Он позволял рыжеволосой дуре чувствовать себя полезной и значимой. Держал ее близко к себе, чтобы в момент финального аккорда она не успела ретироваться и, как ядовитая змея, уползти или еще чего хуже — создать ему проблем. А ради задуманного он был не прочь потерпеть это холеное высокомерие. Все они были ему нужны по большей части для того, чтобы в конечном итоге отвлечь Сатану. Эти предательства с лихвой займут внимательного демона, а уж Лорд не поскупится и выдаст на растерзание всех их. Растопчет подаренную надежду, вернув с небес на землю. Стоило бы знать, с кем идут на сделку. Весело подумалось мужчине. Вспоминая жалкое отродье, в которого себя превращал его приспешник. Демон наивный дурак, если уверился, что Лорд поможет ему вернуть ту, что уже однажды выбрала другого. Нет, это не так. Он никогда её не отпустит. И только с ним эта девушка откроет свое истинное предназначение, став по правую руку от мужчины. Именно ей будет уготовлен венец и властвование тем, во что в скором времени превратится весь бессмертный мир. Мужчина подошел к возведенной скульптуре. Волосы, вырезанные из прочного железа, были убраны в замысловатую прическу, оголяя темную шею. Чудесный лик смотрел куда-то вдаль, выражая внутреннюю хитрость в больших глазах. Платье из того же сплава изящно подчеркивало ее хрупкую фигуру. — Ты будешь только моей, Виктория.

***

Мими как можно удобнее расположилась в беседке, залезая голыми ногами на пыльное деревянное покрытие. Сейчас это, пожалуй, последнее, что могло ей дорожать. Тело по-прежнему колотило от утробной ярости. Девушку буквально разрывало на двое от боли. От мерзкого осознания и выводов, которые сыпались на демоницу каждый раз. Всё, о чём она так трепетно мечтала, исполнялось, но вовсе не так, как ей этого хотелось. Она часто думала о пышной свадьбе в центре Пандемониума, об огромном скопище знакомых, задуманном дресс-коде. И, конечно, о своем прекрасном принце. Но реальность буквально подкашивала её на ровном месте, вынуждая каждый раз всё сильнее ударяясь об плоский тесак суровых реалий.

Люцифер не любил ее.

И вопреки его уверенным словам, да и в прочем действиям, он даже не уважал дочь Мамона. Не считал нужным скрывать свои интрижки по углам, прямым текстом диктуя, на что будет похожа их семейная жизнь. Горькие слезы портили задуманный демоницей макияж, превращая его в черное размытое пятно. Она так сильно мечтала, что падать с этого воздушного олимпа ей казалось было невыносимо. Она все ещё мечтала о другом, о будущей семье и любящем её Люцифере, которого в мечтах, как самая настоящая женщина, смогла бы переучить, подарив свою любовь. Но дурой она не была, и именно это разбивало сердце. Потому что сценарий казался настолько невозможным, что даже в мыслях это больше не сходилось. От этого в ее духе распространялась тьма, горестно обвивая надломленные плечи. Чужая рука неожиданно сжалась на плече, вынуждая сердце биться куда быстрее, это же заставило её буквально подпрыгнуть, тут же озираясь на темную улицу. Но, казалось, посреди темного неба не было ни единого просвета, чтобы нормально разглядеть мужчину. Ангел или демон, нежить или, чего хуже, беларцы? А может, самый настоящий цербер? Но, к счастью, в слабом свете свечи ей все же удалось распознать объект как демона. Знакомый силуэт заставил ее чертыхнуться, вызвав непреодолимое желание закричать во все горло, однако мужская рука накрыла ее лицо, отрезая любую попытку привлечения внимания. — Тише ты, я по делу. — Она промычала, но это его не убедило, и мужчина продолжил удерживать женское лицо в своих руках. — У меня есть кое-что для тебя, и в твоих интересах помочь, если хочешь безопасно выкиуть из игры соперницу.