Любовь творения к творцу

— Что думаешь? — спросил Джон, усевшись на диван. Он только что приволок телевизор и установил его на небольшой столик. Большая плазма была довольно тонкой, поэтому много места не занимала. — Не замечал за тобой любви к просмотру фильмов. — Не люблю фильмы, — утвердительно кивнул Джон, — самое унылое занятие и пустая трата времени, но без этой техники и дом не дом. — Разве дом можно считать домом, только если в нем находится телевизор? — спросил Саймон. Он стоял в дверном проеме между коридором и гостиной. Джон поднялся с места и подошел к шкафчику, на котором находился проигрыватель, а на нем лежал десяток разнообразных пластинок. Он принялся перебирать каждую, разглядывать их и изучать. — Конечно нет! — ответил Джон, — Удивишься, но домом даже не обязательно называть здание, в котором ты живешь. Дом — это слишком абстрактное понятие. А что для тебя «дом»?       Саймон задумался, осмотрелся. Задержал взгляд и на Джоне. — Я хотел бы назвать это здание домом. — Хм, — Джон заинтересовано взглянул на автоматона. Потом мельком поразглядывал стены комнаты и пожал плечами, — интересный выбор. У тебя же и правда нет дома, ты живет здесь, со мной. Есть в твоих словах логика. А почему «хотел бы»? Почему не называешь?       Саймон снял с головы шляпу и убрал ее на вешалку. Его прическа была сильно взъерошена, но из-за заметных кудряшек, беспорядок на голове Саймону был к лицу. Джон заметил, что автоматон немного смутился, ненадолго замолчал, очевидно, подбирая слова. — Можешь считать это место своим домом, — подсказал ему Джон, но Саймон помотал головой. — Не могу. Ты же не считаешь, что здесь твой дом. — И? Это проблема? — Мой дом там, где ты. А раз это место не достойно называться твоим домом, я тоже не стану этого делать.       Джон сначала удивился. Потом его замешательство быстро сменилось изумлением и восхищением. Он с хищной улыбкой вцепился взглядом в смущенное лицо Саймона. — Какой же ты романтичный, Саймон! — Джон был поражен настолько, что даже голос повысил.       Саймон — хороший автоматон, от которого не хочется избавляться ни на секунду. Он хорош в помощи, хорош в общении, хорош и во флирте. Конечно, Джон приложил для этого немало усилий, но все затраты того стоили. Сейчас Саймон обладал большой свободой воли и мысли. И хоть программа в его черепушке никуда не делась, он мог бы сойти за человека, особенно для тех, кто не будет в курсе, автоматон он или нет.       Джон наслаждался своей работой все больше и больше. — Выходит, считаешь меня своей семьей? — продолжил Джон. Он отложил пластинки и сцепив руки в замочек за спиной вальяжной походкой прошелся по гостиной, — Кем именно? Младшим братишкой? Или страшим? О нет! Только не говори, что я похож на деда или мать!       Джон театрально вздохнул, закинул голову. За пару шагов преодолел оставшееся расстояние между ним и Саймоном. Остановился и, слегка наклонившись ближе к лицу своего творения, одной рукой немного спустил очки с глаз, чтобы взглянуть на Саймона без них, а потом договорил: — Или считаешь меня своим папочкой?       Саймон неосознанно попытался отступить, но за спиной была стена, поэтому он молча замер. Джона это веселило, поэтому чтобы усилить эффект своих слов, он подошел к Саймону почти вплотную. — Тебе же понравились вчера мои знаки внимания, — заметил Джон. Как и вчера он снова коснулся губами уха Саймона, но на этот раз значительно невесомее. Однако это Саймона не спасло, он вздрогнул, но головой даже шевельнуть не посмел, не то что отодвинуть ее или отвернуть, — если попросишь, я могу повторить. Знаю же, что хочешь.       И он не ошибался. Он создал этого автоматона, он знал его на все 109 процентов, точно понимал его поведение. А еще он отлично знал то, что Саймон не полюбит никого кроме своего хозяина. Он самый верный пес, которым обзавелся Джон. И вчерашний разговор прямое тому доказательство. Джону нравилось слушать, как Саймон боготворит его, как видит дом именно в Джоне. Это означало лишь одно: Саймон навсегда рядом, навсегда повязан со своим создателем. И даже если однажды Джон даст ему полную свободу воли, сам пропадет из его жизни, Саймон останется верен ему одному.       Иногда даже казалось, что если вместо Джона рядом с Саймоном будет находится «брат-близнец» создателя, Саймон ни за что не посмеет подчиниться ему. Он собака Джона и только Джона. — JDH, — Саймон шумно вздохнул, — ты знаешь, как засмущать человека. — Я знаю, как засмущать тебя, — кивнул Джон, — но это не ответ на мой вопрос.       Джон был настойчив там, где чего-то хотел. И если ответ Саймона был ему нужен, он сделал бы для этого все, чтобы в итоге получить желаемое. И Саймон это отлично знал, поэтому быстро отпустил попытки скрыться от вопроса и избежать ответа на него. — Я хочу, — спокойно отозвался он, однако Джон в его спокойствие не поверил. Он стоял настолько близко к Саймону, что слышал биение его сердца, видел, как постепенно и очень ярко краснеют его уши. Но взгляд Саймон не отводил, смотрел в глаза Джону, словно видел там нечто такое, что манит его, цепляет как рыбу на крючок, — но просить не стану. — Гордость не позволяет? — Уважение к тебе. Извини, JDH.       Джон выслушал, выждал, кивнул. — Станцуешь со мной? — спросил он, и не дожидаясь ответа отошел к проигрывателю. Наскоро осмотрел все оставшиеся пластинки, он выбрал одну и вставил, спокойно опустив иглу на установленную пластинку. Немного поскрипев, проигрыватель начал выдавать мелодичную песню. Она была довольно активной, шустрой, этот темп устроил Джона.       Танцевать ему нравилось. Он пробовал многое, и из этого всего не понравился только медленный вальс. Слишком для терпеливых, каким Джон не любил быть. Он подошел к Саймону, взял его за руку и дернул на себя, тут же располагая вторую руку на его талии и начиная задавать темп.       Саймон быстро подхватил. Он переставлял ноги в один ритм с Джоном, придерживая своего партнера за руку. Они хорошо попадали в музыку, не наступали друг другу на ноги. Их танец выглядел очень слажено и эстетично.       Дом простора давал немного, но Джон ловко обходил все стены, то и дело кружась от одного конца комнаты к другому. Его длинная нога обвила ногу Саймона, и Джон красиво прогнулся в спину, откину голову назад. Он выпрямился, продолжая вести танец, но на этот раз каждый его шаг заставлял его и Саймона становиться еще ближе друг к другу. Их тела раз через раз терлись между собой. Джон активно пользовался возможностью, свободной рукой притягивая лицо Саймона к своему и делая быстрые попытки затянуть того в поцелуй. Но каждый раз, когда до касания губ оставалось совсем немного, Джон отходил назад, продолжая танцевать быстрый вальс, который в будущем назвал бы больше похожим на танго. — И в танцах ты крайне хорош, Саймон. — Как и ты.       Джон замедлился. Пластинка продолжала играть на фоне. В центре сейчас был Саймон. Танец его совсем не утомил. Кудрявые волосы были по прежнему растрепаны, что смотрелось очень кстати. Губы у Саймона были слегка пухлые, розовые и скрывались за красиво расчесанной бородой. Улыбка на лице заставляла его темные глаза светиться, становиться ярче. Саймон был красив, Джон этого не скрывал. Внешность, которую он подобрал для этого автоматона была очень удачной. — Саймон, — Джон окончательно остановился и, взяв лицо Саймона пальцами за подбородок, осмотрел, — ты очень красив.       Реакция была предсказуема. Саймон смутился, неловко улыбнулся, но его зрачки были расширены, так смотрят на того, кто очень нравится, кто любим. — Один комплимент от тебе дороже, чем десяток от кого-то другого. — Да ладно! — Джон отмахнулся, хотя на деле был очень доволен ответом, — Ты мне льстишь. — Говорю правду, — поправил его Саймон. Джон заулыбался. — Саймон, — Джон отпустил его и сел на диван, похлопав справа от себя. Саймон тут же сел туда. Джон как обычно принял самую расслабленную позу, закинул локоть на спинку дивана, развернулся в пол оборота и наклонил голову, — выходит, у тебя нет дома?       Саймон в ответ помотал головой. Его поза напротив была очень сдержанной. Джон знал, что Саймон может делать в доме все, что захочется, и Саймон это знал, но его поведение всегда была таким правильным и элегантным. Пожалуй вторым его наделил именно Джон и не через программный код, а через свою манеру. Саймон смотрит и перенимает большую часть черт Джона себе, в этом и есть особенность автоматонов без сценария. — Мой дом — ты. А ты есть. — Хм, — Джон поправил очки на глазах, — но тебе некуда вернуться, негде жить. — Мне есть к кому вернуться, — Саймон сделал акцент на слове «к кому», явно намекая на Джона.       Джон выждал, а потом рассмеялся. Любовь Саймона рано или поздно ему либо надоест, либо сопротивляться ей перестанет быть возможным, и Джон решится сломать и так пошатанную психику своего творения. — Вот что странно, — начал рассуждать Джон, — говорить загадками — твоя фишка. Но расшифровывать чужие загадки у тебя выходит так себе. Поработаем над этим как-нибудь. — Даже догадываясь о твоих намереньях, я предпочту сказать то, что думаю. Не буду подстраиваться под тебе, извини. Надеюсь, мы оба понимаем, почему так.       Джон понимал. Саймон не хочет быть лукавым с ним, вернее, не может. Он считает, что многим обязан своем хозяину и это при учете того, что Саймон даже не догадывается о том, что является автоматоном и что Джон его создатель. И правда папочка, если так подумать… — Эх, — Джон театрально вздохнул, — а ведь я хотел тебе кое-что предложить. — Сжечь соседние дома, чтобы посмотреть как быстро огонь перейдет на это здание? — Я предложил это один раз! И почти сразу же признал свою ошибку!       Саймон залился смехом. Джон сделал вид, что надулся, но на самом деле улыбка не сходился с его лицо. Экспериментатором он был знатным, и Саймон уже давно к этому привык. Если бы не привык, Джон не смог бы делить с ним одну комнату столько времени. — Что ты хотел предложить? — спросил Саймон, в привычной вежливой манере. — Я подумал, что раз мы оба не имеем дома, почему бы не считать им это здание? — Недавно ты говорил иначе. — Знаю. Дом — это не просто здание. Это место, где тебя ждут. Так? — Так. — Ты будешь ждать меня здесь, если вдруг я надолго пропаду? — Буду. — Тогда это мой дом. Задай мне ответный вопрос.       Саймон встал в ступор и почти неосознанно сделал то, что сказал Джон, повторил его вопрос: — Ты будешь ждать меня здесь? — Только если ты меня попросишь.       Губы Саймона расплылись в улыбке. Он не попросил Джона о нежностях и ласках, а об этом даже говорить не стоит. На ответ Джон не рассчитывал, поэтом даже отвернулся.       Саймон ожидаемо долго молчал, а потом произнес одно: — JDH.       И это было больше любых слов и просьб. Джон заулыбался и пододвинулся к Саймону ближе. Его рука легка Саймону на ногу, слегка сжимая. Он глядел на него сквозь очки, и его взгляд был скорее победным, чем доброжелательным. И все же Джон был уверен, что у Саймона он вызвал очередной «программный сбой». Красноватые щеки — Джон любил их, особенно у Саймона. — Теперь, — Джон наклонил голову, игриво улыбаясь. Он сдвинулся еще ближе к Саймону, почти ложась на него, — это наш с тобой дом. Возражений не принимаю. — JDH, спасибо, — отозвался Саймон, но Джон помотал головой. — Разве так благодарят того, кто только что подарил тебе дом? — Разве такие добродеятели, которые дарят дом, настолько требовательны к благодарности? — А ты умен, — засмеялся Джон. — И все же, — Саймон слегка опустил голову вниз, — могу ли я предложить тебе что-то взамен? Я искренне благодарю тебя, Джон. Делить с тобой дом — это вверх моих мечтаний.       «Джон». Саймон всегда был с ним официален, порой даже слишком. К этому быстро привыкаешь, Джон никогда не просил Саймона звать себя по имени, никогда не поправлял его. Ему было неплохо отзывать и на «JDH». Но «Джон» из уст Саймона звучало непривычно, а оттого и приятно. Джон расплылся в улыбке. Хотелось заставить автоматона произносить это имя еще, еще и еще. Можно переписать код, сделать так, чтобы «Джон» была в его базе ближе, чем аббревиатура, но зачем? Ведь можно сделать все и без таких грубых вмешательств.       Джон наклонился ближе к Саймону, почти лег на него. Варианта была два, либо Джон сейчас улетит с дивана, либо Саймон подхватит, сам разложится на диване и позволит Джону лечь на себя. И Джон не сомневался, что первого не произойдет.       Саймон аккуратно, но уверенно положил руку Джону на талию и прижал к себе, а сам откинулся назад, оказываясь лежа спиной на диване. И только голова была на мягком подлокотнике. — Вверх твоих мечтаний — это взять меня на этом диване, — негромко сказал Джон на ухо Саймону. Тот дернулся, но никуда не попытался сбежать. — Это то, что я никогда себе не позволю, — отозвался он, таким же приглушенным голосом, который начал заметно отдавать хрипотой, — но если ты не возражаешь…       Саймон не договорил. И договаривать, видимо, не собирался, как и действовать, без разрешения Джона. — Не возражаю, — ответил он и поудобнее устроился на Саймоне. Одну ногу согнулся в колене и поставил его между раздвинутых ног Саймона, вторую свесил с дивана. Руки вольно разложил на чужой груди, то и дело сжимая одежду автоматона.       Ему было интересно продолжать эту странную игру со своей куклой. Никогда не знаешь, чего ожидать от того, кто живет без сценария в голове. Пожалуй, этим Саймон и походил на Джона. Тоже был довольно не предсказуем. Но это изначально в его программе. И все же интерес определенно появлялся.       Саймон услышал разрешение и дал знать, что сейчас начнет действовать. Он кивнул, сам затаил дыхание и губами припал к щеке Джона. Замерев на несколько секунд, Саймон отстранился и теперь под Джоном выглядел еще более взъерошено. Красные уши, полуулыбка и восторженный взгляд. Он выглядел чертовски красиво!       Джон все еще чувствовал, как борода Саймона слегка колет его щеку во время легкого прикосновения губами к ней. Это заставило Джона почесать ее, а после громко рассмеяться, наверняка, принося Саймону кучу дискомфорта из-за вечных движений и ерзанья. — Несмотря на то, как это было ужасно невинно, — Джон привстал, садясь Саймону на ноги. Тот бездумно последовал за ним, приподнялся на локтях, чтобы быть ближе, — я удивлен, что ты вообще хоть на что-то решился. — Ужасно невинно? — переспросил Саймон, — Пожалуй. Но я не могу с тобой иначе.       Джон надул губы, а после заулыбался, хитро, словно лисица смотрит на зайца, и хищно, словно вот-вот кинется и начнет его есть. — Зато я могу, — сказал он и снял очки. Глаза, что наконец увидели свет, горели, были почти дьявольскими. Он смотрел так, будто попробуй жертва под ним сейчас сбежать, он с миг нагонит ее и начнет растягивать удовольствие его мук еще сильнее. Но куда жертва могла убежать, если в своем дьяволе видит жизнь, видит дом.       Джон обхватил руками лицо Саймона, немного притянул к себе и резко припал к его губам. Борода кололась, но Джон как будто специально пытался сильнее коснуться ее. Он целовал быстро, несдержанно, то отстраняясь, то снова с силой впиваясь в красные губы. Он не использовал язык, но поцелуй все равно выходил мокрым и жарким. Чужие губы хотелось кусать в кровь, зализывать все созданные раны, а потом снова кусать, пока Саймон громко не застонет в его рот. Руки не отпускали чужое лицо, они приподнимали голову, не позволяя Саймону даже при большом желании уйти от горячих и резких поцелуев. Джон был крайне настойчив, и хоть он каждый раз отстранялся от Саймона, новая череда поцелуев не заставляла себя долго ждать.       Джон грубо чмокнул губы Саймона и окончательно отодвинулся, любуясь своей работой: губы Саймона были красными, пухлыми, очевидно, зацелованными. Глаза широко распахнуты, смотрели точно на Джона. — Ты хотя бы попытался бы мне ответить, — пожаловался Джон. Он вольно уселся сидящему Саймону на колени, скрестил руки на груди, будто и правда обиделся.       Саймон смущенно улыбнулся, и Джон понял, что все его попытки напрасны. Саймон — воплощение фанатизма им, JDH. Он будет в ноги кланяться, статуи возводить, боготворить. И не то, чтобы Джону это не нравилось. Но из-за этого Саймон никогда не перейдет черты. Любой бы перешел, но не Саймон.       Пока Джон с улыбкой разглядывал Саймона, его губы, глаза, улыбку, сам Саймон осторожно подался вперед. Джон заинтересованно замер, и тогда губы Саймона накрыли его. Поцелуй от творения был именно таким, каким Джон его представлял. Аккуратный, трепетный и терпеливый. Он мягко касался губ Джона, легонько придерживая его за талию. Саймон не спешил. И это мягко сказано! Его поцелуй был настолько невесомым, что Джон не сдержался и рассмеялся, отстраняя Саймона от себя рукой. — Саймона, — Джон помотал головой, — ты слишком невинный.       В его голосе не было раздражения, но и ничего хорошего уловить было нельзя. — Я не могу с тобой грубо. Не хочу. — Не могу и не хочу две разные вещи. Ты можешь хотеть, но быть не в состоянии что-то сделать. А можешь не хотеть, и тогда я принимаю твой отказ. — Ни то и не другое. Я хочу, но считаю, что не должен ничего не делать, поэтому не могу. Я в состоянии, но я слишком ценю тебя.       Джон хмыкнул. — Вот за это ты мне и нравишься. Тебе дается выбор, но ты всегда находишь что-то третье, альтернативу.       Саймон улыбнулся. Его покрасневшие щеки выдавали смущение от столь приятных слов с головой. Он мягким взглядом смотрел на объект своего обожания, и в его взгляде читалась сильнейшая зависимость от своего создателя. И это при условии, что Саймон даже не в курсе, что Джон — его «отец». — Твой ответ изменится, если я сделаю так?       Джон распахнул пиджак Саймона и залез руками под рубашку. Его пальца легонько касались каждого сантиметра, пробегались по груди, задевали самые чувствительные участки тела. Джон слегка царапался, после чего мягко гладил то место, на котором оставил след. Саймона хотелось сжимать в своих руках, делать все для того, чтобы он кусал свои губы, пытаясь подавить рвущиеся стоны. Джон внимательно следил за его лицом и чуть не пропустил момент, когда Саймон убрал руки с талии и потянул их к рукам Джона.       В этот момент Джон отстранился и вопросительно уставился на Саймона. — Ты серьезно хотел убрать мои руки? — спросил он. Долго быть серьезным не вышло, Джон рассмеялся, а после и вовсе слез с чужих колен, — Ты еще хуже, чем я думал. Мне пора садиться за работу, и так много времени в пустую потратил. — Считаешь, что время потраченное на меня — это время потраченное в пустую? — Чертов манипулятор, — фыркнул Джон, — я уже слишком много времени потратил на тебя. Поэтому говорит о том, что все это было в пустую — чистой воды обесценивание всех моих трудов. Вывод понял? — Ты не считаешь меня пустой тратой времени. — В точку, — Джон усмехнулся и поправил очки, — присоединяйся, если не устал.       И удалился в свой кабинет. Саймон тут же пошел следом. Эта ночь будет как и многие предыдущие бессонной. Но это выбор Саймона. Он выбирает Джона вместо сна. Он предпочитает сидеть и помогать, а не наслаждаться отдыхом, когда его создатель пашет. Саймон всегда будет выбирать это, и здесь не нужен ни второй вариант, ни третий.