кисти крадутся ниже

кисти крадутся ниже. в расстегнутые джинсы. сугуру губами хватает мочку уха и легонько прикусывает ее. — сугу-ах! — тише, сатору. голос спокойный, а глаза хитрющие-хитрющие, будто и не он в трусы к сатору лезет и ушко так залихватски прикусывает. и как сатору сопротивляться прикажете? руки скользят ниже, проходясь по животу, задевают все нервы в бедном годжовском теле. — сугуру, блять, мы в колледже. — а мы делаем что-то неправильное для колледжа. — и ресничками так хлоп-хлоп, чисто ангел во плоти, а не подлый соблазнитель. сатору выгибается, жмется задом к сугуровским бёдрам, откидывает голову на плечо и пытается заглянуть в бесстыжие глаза. руки проходятся по члену сатору и слегка сжимают головку, сатору давится слюной и стонет на выдохе. — какого хуя, сугуру. сугуру фыркает в ответ: — ещё скажи, что тебе не нравится. руки проходятся по всей длине, слегка надрачивая, и у сатору начинают гореть не то, что щеки – уши. сатору в отместку облизывает шею сугуру и с удовольствием чувствует как вздрагивает тело за ним. довольно щурится и выворачивается из мягкого захвата рук. теперь они лицом к лицу, и годжо с довольством подмечает лихорадочный румянец на щеках и шальной блеск глаз. сугуру тянется за поцелуем и сатору с удовольствием отвечает. выходит мокро, жарко и громко. хлюпающие звуки разносятся по всей комнате. сатору отстраняется. — сёко и яга-сенсей могут войти в любой момент. — ага. сугуру снова ползет руками вниз, а губами кусая шею. у сатору коленки от такого подкашиваются и, чтобы не упасть, он хватается за плечи. чужие руки по-хозяйски сжимают бока и сатору хочет возмутиться, но его снова целуют и мысли из головы улетучиваются. — знаешь, какой ты милый, когда таешь в моих руках? сугуру дышит тяжело, смотрит потемневшим взглядом. это так горячо, бедное сердце сатору сейчас не выдержит и расплавится. мозг видимо уже давно превратился в пар и испарился из бренного тела, иначе почему сатору так тяжело соображает кто он и где. в глазах один сугуру: возбужденный и растрепанный. что-то внутри годжо готово скулить от восторга. этот сугуру его и только его. — сам-то знаешь, как сейчас выглядишь? сатору выдает привычную колкость и получает за это укус в шею. большой и указательный пальцы смыкаются кольцом на саторовском члене, обхватывают основание и проходятся взад-вперед. сатору толкается вслед за пальцами, пытается кончить побыстрее. каждая клеточка тела сатору – оголенный нерв, кажется, дерни и сатору не выдержит, разлетится на мириады частичек и никогда не соберется вновь. сугуру на подобную нетерпеливость лишь хрипло смеется. — куда же ты так торопишься, сатору? у сатору перед глазами пляшут цветные пятна, а в штанах полнейший пиздец. сугуру слегка задевает мошонку второй рукой, вырывая очередной полустон-полувсхлип из годжовского горла, чертит губами прямую от уха до кадыка, языком проходится по линии челюсти. — ты бы себя сейчас видел… сатору себя не видит, но вот сугуру мелькает размытым пятном. и даже в виде пятна, он – все самое сексуальное, что сатору может и не может себе представить. сугуру ускоряется, доводя годжо до края. — сугуру-ах…я.. сейчас… сейчас. годжо жмурится, готовится к тому, что секунда и его сметет в удовольствии. — не так быстро, дорогой. сугуру резко проводит рукой от головки до основания и сжимает кольцо из пальцев, не давая кончить. сатору хнычет от разочарования. — что надо сказать, сатору? — пожалуйста… сугуру… дай мне кончить. — хороший мальчик. сугуру последние слова почти мурлычет, разжимает пальцы и слегка поглаживает член сатору. этих простых действий хватает, чтобы наконец кончить. мир перед глазами годжо взрывается и у сатору в голове фантастически-невъебенная пустота. послеоргазменная нега накрывает с головой и сатору обмякает. улыбка сугуру смазывается и неестественно изгибается. перед глазами светлеет и сатору открывает глаза. — блять. на пижамных штанах блестит мокрое пятно и годжо думает, когда он докатился до того, что во снах ему дрочит лучший друг.