Золотые монеты на алтарь бога

      Идя по узкой вытоптанной дорожке, они вышли к бамбуковой хижине, очень похожей на всё предыдущие, что он видел, но больше и с огромными круглыми окнами в пол.       Бог толкнул толстую дверь с витиеватой ручкой и поманил рукой Габриэля. Охотник тихо проник следом, неспешно закрывая дверь. В этот момент Данте махнул белым рукавом, и тени в коридоре задрожали от маленького зарождающегося огня на свечах.       — Сейчас покажу тебе, где купальня, и дам одежду. Пойдём, не стесняйся, — сказал на удивление повеселевший Данте, глядя через плечо.       — Я… Я не пойду. У меня ноги грязные, не хочу пачкать пол, — возразил Габриэль, пусть и клал он большое безразличие на Данте и его дружелюбие, воспитание и совесть не позволили пачкать чужой дом. Который, в чём он был уверен, убирал точно не Данте.       — Ох, точно, этот господин даже не обратил внимание. Ничего, сейчас вынесу тебе одежду и дзори, — резко остановился Данте, осматривая его грязные перебинтованные ноги. Если куски чёрной разваливающейся ткани ещё можно было назвать бинтами.       — Дзори? — прозвучал вопрос, но ответа он не получил — мужчина скрылся в одном из многих проходов и после характерного вошканья вернулся с серым халатом и деревянной обувью, почти как у Дантеса.       Передав одежду, Данте, пригнувшись во избежание столкновения с косяком, вышел на улицу. И правда, Габриэль только сейчас в полной мере заметил, что тот был выше среднего, впрочем, как и он сам. Пусть и ненамного, но он был выше Дантеса.       Они ушли за дом, где продолжили путь по выложенной белым камнем дороге.       Первым, что увидел Габриэль, была полянка и густой столп пара. Рядом находилась красивая резная скамейка из тёмного дерева. Выйдя из-за спины Бога, охотнику открылся вид на яму с очень тёплой бурлящей водой. Он поражённо замер, рассматривая кристально чистую воду с белыми камнями то тут, то там.       — Это вечно горячий источник. Помогает очиститься телом и духом. Также лечит мелкие раны и помогает быстрее восстановиться, — Данте искоса посмотрел на ноги Габриэля и размеренным голосом добавил. — На этом я тебя покину.       И спрятав руки в рукавах, Бог скрылся в тени густых крон.       Тяжело и одновременно облегчённо выдохнув, охотник бросил на скамью вещи. На выложенный круг белого камня, в центре которого был источник, упал небольшой мешочек молочного цвета.       Недоверчиво подняв его, Габриэль открыл льняную ткань и увидел куски чего-то белого. Принюхавшись, это оказалось обычным мылом. Ну, не совсем мылом, мыльным корнем, если быть точнее. Обычное мыло варили, используя животный жир, а тут такого не имелось, вот и пользовались альтернативой.       — «Неплохо, можно даже не вынимать из мешка, ткань будет хорошо пенится.»       Сначала нужно было заняться ногами. Распуская мокрую ткань, он открыл вид на нежно-розовую молодую кожу. Волдыри уже ушли, и мёртвая кожа слезла лоскутами. Ничего страшного, ещё недельку-две и будет как новый.       Небрежно сбрасывая одежду на землю, охотник поспешил окунуться в донельзя чистую воду. Опустив сначала ступню, он не почувствовал ничего странного, кроме невероятно горячей воды. Но это было нормально, ведь кожи-то там нет, вот и больно, нужно просто потерпеть. В следующую секунду Габриэль уверенно опустился туда полностью, позволяя себе стечь вниз по каменной стенке.       Он подумал, что умер и вознёсся на небо, ибо такого блаженства он не испытавал никогда. Позволяя себе придаться новым ощущениям, он позабыл и про боли в ногах, и про зуд в теле. Сейчас он обязательно вымоется, просто полежит ещё чуть- чуть.       От неги его прервали мелкие холодные капли, что тихо барабанили по густой листве и падали на его измождённый лик. Лицо зажмурилось от холодной воды, но сразу расслабилось, голова запрокинулась, и Габриэль впервые за долгое время искренне растянул губы в улыбке. Это был его момент, момент полного спокойствия и надежды, что это не конец, и он обязательно вернётся домой.       Спохватившись, охотник стал быстрее мылить мешочек, умывая лицо и пеня голову. Несколько раз смывая и снова намыливая себя, Габриэль наконец-то почувствовал себя чистым.       Но времени лежать уже небыло, дождь грозился перерасти в ливень, и охотник поспешил выскочить из приятной теплоты источника.       — Блять… А полотенце-то он мне не дал, — недовольно простонал Габриэль. — Ладно, плевать, всё равно дождь.       И схватив серый халат, он принялся с усилием его натягивать. Сырая холодная ткань на мокрое и горячее тело неприятно стягивала и облипала. Охотник надеялся, что в доме ему дадут хотя бы полотенце.       Тонкий халат приклеился к телу и где-то повис тряпкой. Но самым непонятным были сандали.       — Нет, если я это надену, я сломаю себе все ноги, — насупился Габриэль и, подхватив обувь с грязной одеждой и мешочком, поспешил по каменной дороге.       Идти пришлось медленно из-за боли в ступнях. Перед домом белый камень оборвался, и, обойдя жилище, что далось ему ещё сложнее, чем до этого, ведь трава колола и щекотала, он ступил на деревянное крыльцо.       Дёрнув за ручку, он беспрепятственно проник в сени и в приятном полумраке столкнулся с Данте.       — Этот господин уже собирался идти за тобой, — сказал Бог, и его голос оборвался, натыкаясь на мокрую ткань. Глаза его широко раскрылись, и, переводя взгляд с его лица на одежду, он силился найти слова.       — Там дождь. Мне нужно полотенце и, желательно, новую одежду, эту нужно повесить сушиться, — не обращая внимания, Габриэль подошёл ближе, уже не боясь запачкать пол.       — Да-да, сейчас. Здесь где-то было, — пришёл в себя Данте и поспешил исчезнуть в одной из комнат.       Охотник поставил сандалии у входной двери, рядом бросил одежду и положил на полку мешочек. А потом он пошёл следом за Данте, решив, что толпиться у двери ему не очень нравится.       Бог в это время копался в недрах большого резного шкафа и, найдя белое полотенце, повернулся, сталкиваясь нос к носу с Габриэлем.       — Спасибо, — поблагодарил охотник, перехватывая мягкую ткань.       И не дожидаясь, пока Данте покинет комнату, принялся стягивать с плеч халат.       — Ты! Ты что это делаешь?! — возмутился Бог, сведя густые брови на переносице.       — Чтобы вытереться, мне нужно раздеться. И переодеться в сухую одежду. Тем более, мы же мужчины. Вряд ли мы отличиемся чем-то, — халат упал с рук и повиснул на тонком поясе, обнажая подтянутый торс.       Данте открыл и резко закрыл рот, насупился, развернулся и стал искать любое нижнее одеяние среди одинаковых стопок одежды.       Габриэль неспешно обтирался, нет, он не собирался обнажаться полностью перед чужим человеком, да и в доме было достаточно холодно, чтобы заставить его немного дрожать и покрыться мурашками.       — У меня больше нет старой одежды, могу предложить только свою нижнюю накидку, но она… — неожиданно Данте стал обращаться к себе в первом лице и, глянув через плечо, добавил. — Она будет тебе велика.       — Не проблема, просто потуже затяну пояс, мне нужно хоть что-то, — Габриэль стал тереть голову полотенцем и не заметил, как Данте обвёл его нахмуренным взглядом, а также тихо добавил про себя: «Бесстыжий».       Передав одежду, Бог поспешил удалиться.