Черные розы сочатся кровью

      Это был первый Новый год, который он провел не в одиночестве. Так странно и непривычно. Обычно ему было плевать на все эти украшения, празднования и подарки, а излишний шум и грохот фейверков только вызывал головную боль, но в этот раз все было иначе. Аделаида порхала по дому и развешивала на черные стены гирлянды и блестящие "дождики", заставила его заказать и установить в зале ёлку, выдала коробку игрушек и поручила "как следует ее нарядить". И Меланхолик старался изо всех сил. Ему все ещё было плевать на этот праздник, но пока Аделаида улыбалась, пока в её глазах горел этот праздничный блеск, он был готов сделать для нее что угодно. Ещё он понял, что как минимум в паре комнат придется делать ремонт. Этот стерильный чёрно-белый стиль, в котором был оформлен весь дом, угнетал девушку. Она постоянно пыталась принести что-то красивое и красочное, что настолько выделялось на общем фоне, что резало глаза. Но это предстояло сделать в будущем, а сейчас иголки кололи ему пальцы, но он продолжал с педантичностью развешивать разноцветные шарики и гирлянды.       — Дорогой, ты что, раньше никогда не украшал ёлку?       Аделаида вошла в зал, посмотреть, каких успехов добился муж и обнаружила, что все украшения висят на одной высоте - ровно посередине.       — Ну, родители никогда не подпускали меня это делать. Думали, что я все испорчу и разобью. Я все испортил, да?       Меланхолик опасливо отложил шар, который собирался повесить. Аделаида вздохнула и положила ладонь на его руку.       — Давай сделаем это вместе? Я все расскажу тебе в процессе.       После этого процесс наряжания ёлки пошел гораздо быстрей, однако и гораздо сумбурней. Меланхолик очень любил свою жену. Его манил её запах, её фигура, её волосы, её улыбка, он ощущал чуть ли не физическое тяготение к ней, когда она подходила слишком близко, а так как выражать свои эмоции словами он не умел, постепенно развешивание игрушек и гирлянд превратилось в легкие заигрывания, в которых он касался её рук, прижимал её к себе, когда она проходила мимо и гладил её каштановые волосы, когда она пыталась что-то ему рассказать. Постепенно заигрывания приобретали всё более явную форму, пока Аделаида не рассмеялась:       — С тобой невозможно заниматься совместными делами!       — Прости, - Меланхолик в очередной раз поцеловал её руку, а потом и губы, обняв за талию, - я ничего не могу с собой поделать.       Она посмотрела ему в глаза, увидела тот опасный огонек, который в них загорелся и почувствовала трепет перед ним. Может, Меланхолик был немного странным, загадочным и молчаливым, но любил он отчаянно, самоотверженно и до последней капли. Она знала, что могла бы вертеть им как хочет, могла бы сделать его своим слугой и рабом, и он пошел бы на это только для того, чтобы оставаться с ней рядом. Так её еще никто и никогда не любил. Но ей не нужно было господства над ним. Она хотела показать Меланхолику, что мир умеет быть прекрасным и достойным того, чтобы жить в нём счастливо, поэтому во время очередного затянувшегося поцелуя Аделаида потянула Меланхолика в спальню. До Нового года еще было время, он мог подождать.       В постели он вёл себя так же отчаянно и самоотверженно. С него будто сходили все маски, под которыми он прятался от мира изо дня в день, обнажая такую животную страсть, такие эмоции и такую силу, что Аделаиде просто нечем было это крыть. В тот далекий день, когда произошел их первый секс, Меланхолик был таким неумелым и уязвимым, жался к её телу как брошенный щенок, не веря в то, что с ним это происходит, и жарко и горячо целовал, что-то невнятно шепча ей в губы, но со временем он набрался опыта, "раскрылся" для нее, как долго созревавший бутон, и буквально превращался в озабоченного маньяка, не отпускавшего Аделаиду из объятий до тех пор, пока не убедится, что она, как и он, получила максимальное удовольствие от процесса. Он рычал как зверь, осыпал ласками и поцелуями каждую часть её тела, от него даже пахнуть начинало по-другому в такие моменты, и это кружило Аделаиде голову. Он вываливал на неё все те слова и чувства, которые не мог сказать в обычной жизни.       Этот раз не стал исключением. Лежа на кровати в полутемной спальне, они чувствовали полное единение друг с другом, прижавшись друг к другу и тяжело дыша. Их волосы спутались, а пальцы сплелись. Аделаида сонно посмотрела на настенные часы и усмехнулась.       — Что? Что такое, дорогая?       Меланхолик провел пальцами по нежному изгибу ее талии и поцеловал в лоб.       — С Новым годом, Меланхолик.       Она притянула его лицо к себе и крепко поцеловала в губы.