Черные розы сочатся кровью

Играл похоронный марш. Собственно, в плейлисте было собрано множество всяких грустных песен, но конкретно в данный момент звучало творение Шопена, известное, наверное, всему миру. Меланхолик лежал, одетый во фрак, положив себе на грудь букет гиацинтов, и думал о смерти. Эти мысли были ему приятны. Жена с дочерью уехала к родственникам, которые Меланхолика не очень жаловали из-за его психических проблем, и у него наконец-то появилась возможность остаться наедине со своими мыслями. Как долго у него не было такой возможности с момента женитьбы? Аделаида не отставала от него ни на минуту, не давая погрязнуть в самокопании, и в какой-то степени это было хорошо, у Меланхолика просто не было времени себя ненавидеть, но если посмотреть с другой стороны... Вся эта внутренняя мерзость копилась где-то в груди и не давала нормально дышать, а срываться при жене... Можно было, но от этого градус самоненависти сильно возрастал, не смотря на все уверения Аделаиды о том, что она все понимает, не осуждает и принимает его таким, какой он есть. Меланхолик позволял себе это только когда становилось совсем невмоготу, а сейчас, пока была такая возможность, он решил вспомнить о своей давно забытой традиции. Когда-то он всерьез пытался покончить с собой. Приготовил все как подобает, но в последний момент все сорвалось из-за одной дурацкой глупости, но те ощущения, которые он пережил тогда от осознания, что скоро все закончится, принесли ему такой покой и умиротворение, что время от времени он повторял этот процесс, воображая себя покойником и представляя, как мир вокруг продолжает жить уже без него. Конечно, женитьба, ребенок, ответственность перед семьей не давали ему возможности заниматься такими глупостями, но сейчас... Меланхолик полуулыбнулся, вспоминая тот день. Кажется, это было после того, как отец умер, а мать отреклась от него. Да, он тогда выиграл суд о наследстве и продал отчий дом, купив себе тот, в котором жил сейчас. Жизнь потеряла смысл, ведь единственная цель, которую он себе установил, была исполнена, а дальше была лишь череда серых будней на отвратительной работе, на которую он устроился исключительно для того, чтобы добиться цели. Он не собирался жить дальше, поэтому решил устроить себе похороны. Так как у него была куча разных таблеток от депрессии, с выбором способа сложностей не было, надо было только что-то сделать с телом, чтобы дом не пропах мертвечиной до того, как это кто-то обнаружит, так что он решил не увольняться с работы, чтобы его коллеги и начальник начали искать его. Тогда в качестве погребальных цветов были выбраны черные розы. Немного пафосно, но почему бы и нет, на собственных-то похоронах? Он написал предсмертную записку и аккуратно сложил её в конверт, навёл порядок в доме и надел свой самый лучший костюм. Это был самый приятный и счастливый день в его жизни, он даже немного улыбался, представляя, что уже сегодня всем страданиям и сомнениям придет конец, что больше не нужно будет терзаться вопросом а как жить дальше, что он освободит от своего бесполезного присутствия этот равнодушный мир и, возможно, больше никогда не переродится, потому что в жизни не оказалось ничего стоящего, ради чего можно было бы остаться. Меланхолик включил тогда какую-то душещипательную песенку, кажется, Павла Кашина, "Алису". Она очень подходила по смыслу к тому, что он собирался сделать. На самом деле ему нравились лиричные песни про безответную любовь с грустными скрипочками и фортепиано, но ему было настолько стыдно признаваться в этом хоть кому-либо, что все подобные песни он хранил в запароленной папке, запрятанной глубоко в недрах системных файлов компьютера. И вот, когда оставалось лишь проглотить пару горстей таблеток и лечь на расстеленное покрывало, взяв в руки букет, в дверь позвонили. Это его тогда так взбесило, что он думал убить того, кто посмел в эту минуту потревожить его покой. В конце концов, какая разница, если он все равно после этого умрет сам? За дверью стоял незадачливый курьер с коробкой, в которой явно находился торт и букетом хризантем. — Эм... Заказ для Мелиссы Магротт? — Я похож на Мелиссу Магротт? - Мрачно спросил Меланхолик, одетый как средневековый вампир и с такими же средневековыми намерениями. — Это же Лиственная 13, верно? — Верно. Как можно более незаметно он постарался положить кухонный нож на тумбочку за дверью, но что-то курьер наверное заметил или ощутил, потому что сразу запаниковал: — Адрес верный, пожалуйста, распишитесь здесь, вот ваш заказ, все уже оплачено, хорошего вам праздника! Он сунул Меланхолику планшет с ручкой, и тот, чтобы доказать, что в его руках ничего нет, взял их и машинально расписался, после чего курьер всучил букет ему в руки, поставил коробку с тортом на порог и как можно быстрее удрал к своей машине. Меланхолик провожал его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду, а потом оглядел букет и коробку. "И как это понимать?" Впрочем, когда он развязал подарочную ленту и открыл крышку, стало ясно, что это был знак. Как-либо иначе это понять или интерпретировать было нельзя. "Желаю тебе счастья!" - Было выведено кремом на украшенной лакричными цветами и радужными узорами поверхности. Это был такой сюр, что Меланхолик сперва в ступоре смотрел на торт минут пять, а потом заплакал, не зная, как еще выразить бурлившие внутри противоречивые эмоции. Тогда он воспринял это как издевку, но завершить начатое уже не смог. Сейчас же, анализируя все, что с ним призошло, он понимал, что эта неведомая сила, ниспославшая ему этот знак, все же исполнила свое пожелание, впоследствии ниспослав ему Аделаиду, в существование которой он все еще иногда не верил до конца, в случайные моменты жизни охватываемый ужасом от осознания, что жена, ребенок и вся эта семейная жизнь могут быть просто шизофреничной фантазией его больного разума, а сам он лежит в смирительной рубашке, окруженный мягкими стенами и бормочет врачам какой-то бред про спустившегося к нему ангела. Погруженный в раздумья, Меланхолик не заметил, как задремал под спокойную грустную музыку. Ему снились какие-то возвышенные и пафосные сюжеты про отверженную любовь, неизменно кончавшиеся чьей-либо смертью. Последний был про девушку, бросившуюся под поезд, и гудок паровоза оказался настолько пугающим и громким, что он вздрогнул и проснулся, осознав, что это был сигнал машины. Он выглянул в окно и увидел жену, выходящую из такси с маленькой Авророй на руках. В ужасе взглянул на часы. Было уже восемь вечера, а она как раз обещала вернуться к этому времени. У него совершенно не было времени, чтобы замести следы. Меланхолик успел скинуть фрак, поставить гиацинты в вазу и выключить музыку, когда они вошли. Аделаида, конечно же, сразу заподозрила неладное, потому что хорошо знала своего мужа и точно могла сказать, что он не стал бы специально наряжаться, чтобы их встретить, но дочь отняла у нее любую возможность что-то спросить, начав лопотать в попытках рассказать отцу, как весело она провела время у бабушки с дедушкой. Это притупило ее бдительность, а Меланхолику только это и было нужно. Он был готов пойти на что угодно, лишь бы не объяснять жене, чем он тут занимался в ее отсутствие.