Черные розы сочатся кровью

      Кафельный пол в ванной пах сотрясением мозга и кровью во рту.       "Ступай осторожно." - внутренний голос был полусонным, неясным и не очень разумным. Снова бессонница. Отвратительное состояние "на поверхности", будто плаваешь под тонкой пленкой воды, видишь все, что происходит снаружи, а погрузиться глубже не можешь. Любой шорох. Любой звук. Тиканье часов. Как укол тока по расшатанным нервам. А на этот раз дополнительного шума было слишком много. Он был не один. О да. Рядом спала Она. Самым крепким и здоровым сном, какой только бывает у обычных, нормальных людей. Ее дыхание. Шорох ее одеяла, когда она ворочалась с боку на бок. Ее запах. Он старался об этом не думать. Двойник в темном зеркале смотрел затравленно.       "Все как обычно."       "Ничего уже не будет, как обычно."       Босыми ступнями по холодному полу. Одеться, собраться, взять с собой зонт. Проверенный метод. Лучше три часа крепкого, нормального сна после прогулки по холодным пустынным улицам, чем восемь часов неясного полубреда, к тому же, дождь... Он любил дождь. Тот шумел за окном, стучал по крыше, звал к себе, вдохнуть его запах, почувствовать его сырую промозглость, поплотнее укутаться в пальто, скрыв лицо за вуалью зонта.       На кухне осталась недоеденная пицца. В воспоминаниях пронеслась Ее улыбка и тянущиеся нити расплавленного сыра. Теперь от пиццы пахло холодным холестерином и сердечным приступом. Прикасаться к ней не хотелось, но он все же убрал ее в холодильник.       "Не издавай лишних звуков."       Крадучись, мимо открытой двери спальни, в прихожую. С каких пор он вынужден красться в своем собственном доме? С тех самых, когда была такая же неясная холодная весна, дождь и бессонница. Он пошел на этот шаг, потому что хотел ее защитить. Теперь вынужден поступаться своими старыми привычками, но что есть его проблемы против ее безопасности и спокойствия? Если ради них придется отправиться в Ад на вечные муки, он это сделает без раздумий.       — Меланхолик?       Он застывает на месте, как пойманный с поличным вор-домушник, даже поза соответствующая.       — Куда это ты собрался?       Она садится на кровати, протирая спросонья глаза.       "Ты Ее разбудил!"       Крик такой мощности, что невольно он морщит брови.       — Я... хочу пойти погулять. У меня бессонница, не могу заснуть. Ты спи, все в порядке.       — Я с тобой.       — Нет!       "Теперь ты Ее еще и обидел!"       — В смысле... не утруждай себя. Там холодно и дождливо. Мне это надо, чтобы успокоиться, а ты от этого можешь взбодриться и больше не заснуть.       Но она уже выбралась из-под одеяла и надела домашние тапочки.       "Черт."       На улице действительно холодно и промозгло. Она жмется к нему, слишком сонная и теплая, чтобы так просто принять окружающую неприветливость. Все, о чем он может думать - лишь бы скорее вернуться домой, чтобы ее согреть.       — Тебе не нужно было идти со мной.       — Я хочу быть рядом, когда тебе плохо.       — Мне... мне не плохо, просто такое иногда случается.       Забота и внимание, которые она проявляет к нему, так непривычны. Он не знает, как на них реагировать и что говорить, поэтому дальше идет молча, стараясь прикрыть ее от дождя и холода, даром что капли со спиц капают прямо ему на плечо.       — Ты можешь... рассказать, что ты чувствуешь? Даже если это ужасные мысли, - спустя какое-то время все же говорит она, — мне было бы легче тебе помочь.       — Нет. Не смогу. Я не хочу взваливать это на тебя. И я боюсь тебя обидеть.       — Но если мы теперь вместе, то должны доверять друг другу. Проходить через трудности. Неужели ты думаешь, что одно неосторожное слово все испортит?       — Да. Так у меня было всегда.       "Ты должен быть идеальным, иначе ты не заслуживаешь любви."       "Никто не захочет связать свою жизнь с нытиком и плаксой."       "Ты ее недостоин."       — Меланхолик.       Он перестает морщиться от тяжелой головной боли, вызванной непрошенными мыслями, и переводит на нее взгляд, а она хватает его за воротник пальто и целует, вынудив склониться к ней. Горько-мрачное разбивается о медово-янтарное, впивается осколками, а потом плавится и тает. Больно. Приятно. Ее поцелуи всегда кружили ему голову.       — Я доверяю тебе. Доверься и ты мне. Обещаю, я не отвергну тебя за то, какой ты есть.       Грохот отрицательных мыслей. Ворох неприятия и отторжения. Взрывы страха и неуверенности. Шум. Так много мусорного шума.       "У нее такие холодные руки. Надо отвести ее домой и напоить чаем."       — Я... постараюсь.