Serpent's Ascending (Восхождение змея)

Гарри чувствовал, что его мир кардинально изменился. А почему бы и нет? Прошла всего неделя с тех пор, как он соединился со своей магией и ощутил ее силу, а теперь он не мог не видеть все по-другому. Это не было радикальной переменой. Его жизненная рутина оставалась прежней, магглы в его жизни всегда были ужасны, однако по ночам или когда он оставался один, Гарри находил утешение в лице Лорда Волдеморта и его, казалось, безграничных знаниях о магии. Каждый вечер Гарри получал задание дотянуться до своей магии и каждый вечер он получал награду за свои усилия в виде одного вопроса. Поначалу Гарри было трудно, но с каждой ночью ему становилось все легче. —Ты можешь рассказать мне больше о Хогвартсе? — спросил Гарри на седьмой вечер ежедневной практики. — Что ты хочешь знать, малыш? — прошипел Волдеморт, уютно устроившись на груди Гарри. Мальчик на мгновение задумался. — Ты рассказал мне немного о Слизерине, но я хочу знать больше об этом доме. И о других тоже! — — Конечно, — усмехнулся Волдеморт.— Давай посмотрим… Это самый великий из четырех Домов. Есть Гриффиндор, Рейвенкло, Хаффлпафф и Слизерин. Каждый был назван в честь одного из основателей Хогвартса. Годрик Гриффиндор, Ровена Рейвенкло, Хельга Хаффлпафф и Салазар Слизерин. Все дома представляют собой черты, которые каждый основатель ценил больше всего. Для Гриффиндора это были мужественные, храбрые и рыцарственные волшебники, которые всегда готовы пойти в бой для спасения жизней. В Рейвенкло ценились интеллект, остроумие и сообразительность, а также творческие способности. В Хаффлпаффе — верность и терпение. Этот дом был открыт для всех, кто ценил дружбу больше всего остального. Слизерин же ценил амбиции и хитрость. Ему нужны были те, кто был явным лидером и, прежде всего, находчивым. Однако для Слизерина существовало еще одно требование. Чистота крови. —Чистота крови? Волдеморт кивнул. —Слизерин ненавидел магглорожденных. Ведьм и волшебников, рожденных родителями-маглами. Он предпочитал, чтобы в Хогвартсе учились только чистокровные, дети, чье происхождение полностью магическое. Полукровки, те, у кого с одной стороны семьи есть родственники-магглы, и магглорожденные, были в его глазах совершенно недостойными знаний. Забавно, что его нынешний потомок и наследник — полукровка, — Волан-де-Морт с усмешкой взглянул на Гарри, увидев в ответ кивок. — Кто я? — с любопытством спросил мальчик. — Для меня это не имеет значения. Сила есть сила. Однако мои последователи верили в чистоту крови и я позволял им играть в свои игры. Так они были более полезны. Если ты действительно хочешь знать, Гарри, ты такой же, как я. Полукровка. Твой отец из древнего рода Поттеров, а твоя мать — магглорожденная и одна из самых храбрых женщин, с которыми я когда-либо сражался, — правдиво ответил Волдеморт. Гарри почувствовал себя немного неловко, вспомнив, что да, его спаситель и наставник убил его родителей. Даже если в этом не было полной вины Волдеморта. Он отогнал эту мысль и покачал головой. — Как ты выбираешь, в какой Дом попадешь? Как я попаду в Слизерин? — Есть Распределяющая шляпа, — ответил Темный лорд. Он сделал паузу, словно переводя дыхание. — Когда ты приедешь в Хогвартс, тебя вместе с остальными первокурсниками распределяют перед началом праздника открытия, на глазах у всей школы. Один за другим вас будут сортировать, у кого-то это займет несколько минут, а у кого-то — мгновенно. У меня это произошло почти сразу. Гарри кивнул и улыбнулся, погладив чешую Волдеморта. — Я буду в Слизерине, даже если мне придется уговаривать Шляпу, чтобы она меня туда определила, — по детски наивно сказал он. Волдеморт усмехнулся. — Мой ученик, если ты будешь продолжать в том же духе, тебя определят еще до того, как шляпа коснется хоть одного волоска на твоей голове. Это успокоило Гарри, и вскоре он почувствовал, что засыпает. Волдеморт наблюдал за ним, довольствуясь тем, что оставался в этой форме до тех пор, пока не был вынужден снова превратиться в призрака и отдохнуть, накапливая свои силы.

***

На следующий день Гарри снова был пойман бандой Дадли. День выдался дождливый, и Гарри надеялся, что дождь отпугнёт его преследователей, но погода только подбадривала их, когда они гнались за Гарри по тротуарам, сквозь заборы и лужайки. Гарри думал, что они остановятся, если он первым достигнет дома Дурслей, однако этого не произошло. Пирс и Гордон схватили Гарри за руки и потащили к задней части дома, где был небольшой задний дворик с единственным деревом, когда Дадли зашел внутрь. Они грубо швырнули его к дереву и рассмеялись. — Было весело, — сказал Дадли, выходя обратно. В руках у него была длинная палка с набалдашником. — Ребята, посмотрите на это! Это старая кочерга для камина моего отца! — Круто! Как насчет того, чтобы дать Поттеру несколько ударов ею? — Пирс ожесточенно ухмыльнулся. — Именно об этом я и думал, придурок, — сказал Дадли. Держите его за руки. Гордон и Малкольм схватил Гарри за руки, пока мальчик трепыхался, пытаясь освободиться. Дадли шагнул к Гарри и взял кочергу в обе руки. — Я видел, как американские бейсболисты размахивают ею вот так, — усмехнулся он и, отведя палку назад, пару раз взмахнул ею, а затем сильно ударил Гарри в бок. Гарри вскрикнул, синяк вспыхнул болью, а крошечное тело затряслось от страха. Мальчики вокруг него засмеялись, а Дадли снова приготовился к удару, замахнувшись еще сильнее. Гарри вскрикнул, когда в воздухе пронесся раскат грома. — Хоум-ран! — вскрикнул Дадли, смеясь. Остальные засмеялись вместе с ним, но Малкольм растерянно спросил. — Что это значит? — Не знаю, так говорят американцы в телешоу, — пожал плечами Дадли. —О-о-о, отдай палку мне, я хочу развлечься, — сказал Пирс. Он вырвал кочергу у Дадли из его рук. Гарри посмотрел на Пирса, испугавшись его взгляда. Так смотрели собаки тети Мардж, когда видели желанный кусок мяса. — Сейчас Поттеру будет больно, — усмехнулся Пирс и взмахнул палкой. Она ударила Гарри прямо в живот. Мальчик попытался перевернуться, кашляя от боли, но Гордон и Малкольм удерживали его у дерева, не давая сбежать. Его живот болел. Гарри даже не мог описать, что это такое. Казалось, будто толстая верхушка плавильной палки давит на него, а вокруг прорастают крупные ветви. Пирс тут же замахнулся и ударил Гарри еще раз, нанося нескончаемые удары по маленькому тельцу. Вскоре кожа Гарри промокла от дождя, его собственного пота и слез. Гордон и Малькольм отпустили его после третьего удара и просто отступили назад, когда Гарри, свернувшись вокруг себя, заплакал, мысленно умоляя Волдеморта. — Пожалуйста, останови их. Мне нужна твоя помощь. Мне больно, пожалуйста, помоги мне. Но помощь так и не пришла. Пирс продолжал бить Гарри. Смех вокруг него нервно затихал. Дождь продолжался, и Дадли оглядел остальных ребят. — Пойдемте, это скучно, — сказал он. —Нет, мне весело, — радостно произнес Пирс, — еще один удар прямо по голове! — Он отступил на самое большое расстояние, вывернув свое тело так, что готов был изо всех сил ударить мальчика тростью. Гарри только вздрогнул и приготовился к очередной порции боли. — Нет! — крикнул Гарри, когда Пирс взмахнул палкой. На секунду наступила тишина. Боли не было вообще. Затем Гарри услышал крики. Он поднял голову и увидел, что кочерга раскололась на две части, а стайка хулиганов кричат будто бы им больно. Гарри моргнул, не понимая, как им может быть больно, и только потом увидел причину крика. Длинные глубокие кровоточащие раны пересекали руки каждого из мальчиков. Они кричали, но боль только усиливалась, когда дождь падал на их открытые порезы. —Что случилось? — крикнул Гордон. —Что происходит? Больно! — МАМОЧКА! — закричал Дадли, и все побежали внутрь, забыв про Гарри. Мальчик продолжал стоять на месте и завороженно смотрел на то место, где всего несколько мгновений назад были остальные. Трава была мокрой, но он видел, что некоторые места окрасились в красный цвет. Пятна притягивали завороженный взгляд. Краснота травы, которую не хотел смывать дождь. Это приносило странно обнадеживающее чувство. Тело юного Гарри болело, он ощущал то, что, как он знал, не должен был чувствовать, но это, как бы ни было странно, не имело значения. Юноша просто улыбался, чувствуя легкое болезненное удовлетворение. Он заставил их страдать. Он заставил их плакать. Он знал это. Это не Лорд Волдеморт спас его, а он сам. Его беспокоило, что Волдеморт не вмешался, но он также не мог дождаться, чтобы рассказать Лорду об этом ночью. Синяки остались незамеченными, когда он вошёл в дом. Дадли и его друзья плакали над мисками с мороженым, их руки выглядели странно из-за повязок. Никто не смотрел на Гарри, все вели себя так, будто его вообще не существует, что Гарри вполне устраивало. Дядя Вернон, конечно, накричал на него, но за то, что Гарри сломал кочергу для камина, а не из-за Дадли и его друзей. После того как дядя Вернон оставил пару пощечин, Гарри отправили спать без ужина. Его лицо пылало от боли, но мальчику было все равно, ведь теперь он мог побыть наедине с Волдемортом! Его Наставник появился не сразу, как обычно, но Гарри и не ожидал этого. Вместо этого ему пришлось ждать почти десять минут, прежде чем он увидел перед собой застывший туман, превратившийся в змею. — Извини, малыш, похоже, сегодня мне понадобилось больше времени, чтобы проявиться, — сказал Волдеморт. Гарри счастливо улыбнулся. — Все в порядке! Ты должен услышать, что сегодня произошло! — юный Гарри с воодушевлением пересказал свою историю, слегка вибрируя на кровати во время рассказа. Когда он закончил, то с нетерпением дожидался похвалы Волдеморта. — Я рад видеть, что твоя магия защищает тебя. Похоже, ты все больше осознаешь свою силу и поэтому чаще используешь случайную магию. Разумеется, я рад, что ты остался невредим. Но еще больше я горжусь тем, что ты отомстил этим ужасным маглам, — увидев, как глаза мальчишки засветились, он продолжил с едва заметной улыбкой, — Тем не менее, я хочу, чтобы ты отдохнул. Я чувствую себя уставшим. Отдохни, Гарри, и дай своему телу исцелиться, — сказал Волдеморт с призрачным отражением заботы в глазах. Гарри был немного разочарован тем, что его не собираются учить новой магии, однако он знал, что Волдеморт прав. Теперь, когда у него появилась возможность отдохнуть, Гарри чувствовал, как его тело кричит от боли. Он вздрагивал при каждом малейшем движении и чувствовал, что на теле обязательно появятся синяки. Но любые синяки Гарри будет носить с гордостью. В конце концов, это он заставил других истекать кровью.

***

Не успел Гарри оглянуться, как прошел месяц. Мальчик не мог не заметить, что его наставник выглядит странно. Волдеморту стало требоваться больше времени, чем обычно, чтобы появиться перед ним. Бывало и так, что Волдеморт вообще не появлялся, только чтобы сказать Гарри, что он слишком занят накоплением магии, чтобы появиться. Гарри был обеспокоен, но все же не мог не радоваться тем крохам знаний, что узнавал от наставника. Каждую ночь он тренировался чувствовать свою магию, заставляя шары света плавать в воздухе, даже в те ночи, когда Волдеморт не появлялся. Гарри становилось все легче управлять потоком магии, настолько, что ему достаточно было просто помахать пальцем по кругу, и через мгновение появлялась сфера света. А еще он узнал, что говорит с Волдемортом не на английском, а на парселтанге — языке змей! Это было прекрасным знанием, особенно после того, как Темный Лорд сказал ему, что только те, кто связан со Слизерином, могут это делать! И что только он и Волдеморт могли говорить на этом языке. Это была еще одна особенность, которая связывала Гарри с его спасителем. Однако сегодня Гарри чувствовал лишь беспокойство, глядя на сидящего перед ним змея. Волдеморт выглядел осунувшимся и постоянно уставшим. Его чешуя посерела и перестала быть красивого зелёного цвета, а лорду потребовалось больше времени, чтобы заговорить. — Юный Гарри… извини. Кажется, моя магия требует больше времени для восстановления. — С тобой все будет в порядке, лорд Волдеморт? — беспокойно спросил Гарри. — Я не знаю. Я должен найти новый способ пополнить запас своей магии, — честно ответил Волдеморт. Гарри прикусил нижнюю губу, боясь своего вопроса и еще больше боясь получить на него ответ. — Что случится, если ты не найдешь этот способ? — Я могу застрять в облике призрака и буду вынужден искать другие способы выживания, — тяжело признался Волдеморт, и Гарри запаниковал. Он потеряет своего Наставника? Нет! Он не может этого допустить! Он отказывался верить в это. Гарри посмотрел на Волдеморта и задумался. Должен же быть у Волдеморта какой-то способ получить магию. Может быть, его? Это сработает? Готов ли Гарри отдать Волдеморту свою магию? Конечно готов. Он хотел, чтобы Волдеморт остался, нет, он был ему нужен. Гарри нуждался в Волдеморте. Он больше не хотел оставаться один в своем чулане. — Используй мою. — Что? — Лорд Волдеморт, пожалуйста, воспользуйся моей магией, — сказал Гарри. — Пожалуйста сделай это, я не хочу, чтобы ты исчез. Волдеморт слегка ошарашено уставился на Гарри. — Ты сделаешь это, Гарри? — на уверенный кивок мальчика Волдеморт удовлетворенно зашипел. — Ты слишком добр ко мне, мой маленький змей. Но я очень рад этому. — Что мне нужно сделать? — Просто ляг и сосредоточься на своей магии, — приказал Волдеморт. Гарри кивнул и, сняв очки, осторожно, чтобы не задеть Темного Лорда, опустился на матрас. Он закрыл глаза и почувствовал небольшую тяжесть на животе и груди, когда Волдеморт заполз на него. По привычке мальчик погладил чешую, глубоко вздохнул и сосредоточился на своей магии. Он сразу же почувствовал её тёплые объятия и улыбнулся. — Вот так, Гарри, теперь потянись к ней. Вытяни свою магию из себя и направь ко мне. Позволь мне разделить твою силу, маленький змей. Гарри немедленно исполнил, что ему было велено. Он представил, как обхватывает руками теплый флер своей магии и раскидывает его в стороны от себя. Ощущения становились более интенсивными, распространяясь по всему телу Гарри, но по-прежнему концентрируясь на его груди. Гарри почувствовал, как что-то будто вытягивается от него, а затем Волдеморт начал шипеть непонятные слова. В груди Гарри стало нарастать давление, а голова начала болеть, сосредотачиваясь эпицентром вокруг шрама на лбу. Он хныкал от боли, но продолжал концентрироваться на том, чтобы тянуть свою магию. Давление росло вместе с болью. Его ноги подергивались, но он изо всех сил старался не шевелиться. Ощущение было странным. Он начинал уставать. Он чувствовал, как тяжелеют его руки, но продолжал тянуть. Волдеморт велел ему. Волдеморт нуждался в нем. Гарри хотел помочь Волдеморту. Голос Волдеморта стал звучать сильнее. Гарри почувствовал, что это работает, и улыбнулся. Он стал чувствовать себя хуже. Лоб болезненно запульсировал, но постепенно боль притупилась, и магия успокоилась, оставаясь на уровне постоянного давления, которое связывало Гарри с его Наставником. Вес, лежащий на нём, начал увеличиваться, пока Волдеморт продолжал напевать. Его голос тоже изменился: исчезло отчётливое шипение, он стал более глубоким, как у взрослого мужчины, а затем стал звучать всё выше и выше. Гарри хотелось открыть глаза, посмотреть, что происходит, но он чувствовал, что ему нужно сосредоточиться на своей магии. Он почувствовал, как тяга к нему ослабевает, и принял это за сигнал к возвращению магии. Он почувствовал, как тёплое свечение вернулось в глубину его души, расположившись между сердцем и желудком. — Открой глаза, Гарри. Гарри медленно открыл глаза и задохнулся. На нем лежал мальчик. Мальчик выглядел примерно на пару лет старше Гарри. У него были темно-каштановые волосы и глаза с красивым лицом. На нем была очень старая одежда, похоже, еще со времен тети Петунии и дяди Вернона. Мальчик улыбнулся Гарри и сел, чтобы осмотреть его тело. — Интересно, — пробормотал он. — Это зачарование, как отражение моей формы анимага или второй шанс на молодость? Гарри на мгновение уставился на мальчика, а затем, задыхаясь, спросил. —Лорд Волдеморт? Наставник усмехнулся. — Да, маленькая змейка. Это я. Однако я не ожидал, что это случится именно так, — лорд продолжал осматривать себя, ощупывая все, до чего мог дотянуться. — Твоя магия восхитительна, — промурлыкал он. Гарри растерянно посмотрел на него. — Правда? — Да, и гораздо мощнее, чем я думал. Я планировал взять лишь малую часть но чувствую, что взял чуть больше и что-то помимо магии, — сказал Волдеморт. Гарри продолжал просто смотреть на него, изо всех сил пытаясь сдержать зевок. Волдеморт вздохнул и переместился так, чтобы они оба оказались на кровати. Гарри повернулся к нему и по привычке обхватил своего наставника, прежде чем осознал, что делает. — Прости, — пробормотал он. Волдеморт покачал головой и притянул мальчика к себе. — Считай это наградой, маленькая змейка. Ты так много сделал для меня. Не знаю, как долго я смогу удерживать эту форму, но уверен, что смогу продержаться в ней как минимум всю ночь, — Гарри кивнул и улыбнулся, прижимаясь ближе к своему наставнику. Волдеморт неловко обхватил Гарри руками и улыбнулся от ощущения прикосновения к мальчику. Да, он сидел на груди мальчика, как змея и плавал в воздухе рядом с ним, как призрак. Но прикасаться к нему, фактически обнимать мальчика в своем собственном теле — это было совсем другое. Волдеморт ощутил прилив защитных чувств, глядя на своего идеального ученика. Мальчик спал так невинно и при этом практически излучал темную магию. — В руках Дамблдора ты был бы просто пустым местом, — тихо усмехнулся про себя Волдеморт. — Хотя я не могу не задаваться вопросом, почему я снова стал маленьким мальчиком, а не змеей или взрослым? — Мне это нравится, — сонно пробормотал Гарри, даже не потрудившись открыть глаза. — С тобой лучше разговаривать, чем со взрослым. Волдеморт тихо засмеялся. — Я думал, что приказал тебе спать, — сказал он. — Я пытаюсь, прости — зевнул Гарри. Волдеморт только хмыкнул. Он продолжал размышлять, почему магия Гарри заставила его превратиться обратно в ребенка. Он знал, что на самом деле был далек от ребенка. Это была просто форма, которую создала его магия, как и его змеиная форма. Было ли это из-за того единственного мгновения, когда Гарри увидел его таким до их официальной встречи? Или потому, что, хотя у Гарри был Волдеморт в качестве наставника, в глубине души мальчик хотел иметь друга? Друга, который мог бы с ним общаться? Темный Лорд чувствовал недоумение, но в конце концов это не имело значения. Он будет таким, каким его пожелает видеть Гарри. В конце концов, мальчик был нужен ему, чтобы восстановить свое тело. И мысль о том, что можно развратить юношу и еще больше отдалить от того, что ожидает от него Дамблдор и весь волшебный мир, была слишком заманчива для Темного Лорда, чтобы от нее отказаться. И его магия. Волдеморт был прав, когда впервые почувствовал это. В мальчике много темной магии, а его магическое ядро просто пропитано ею. Гораздо больше, чем у любой другой нормальной ведьмы или волшебника. Это было любопытно, и Волдеморт знал, что чувствует что-то странное внутри мальчика, когда тот делится с ним своей магией, но Темный лорд знал, что обязательно выяснит. В конце концов, Гарри Поттер был его, и у них был все время мира.