Serpent's Ascending (Восхождение змея)

      Темный Лорд наблюдал за Гарри в течение следующей недели. Он не стал рассказывать ему о Волшебном мире; он не стал выяснять, как это сделать, а просто наблюдал. И узнал несколько интересных вещей.       Первой из них была ненависть Гарри к окружающим его маглам. Это была восхитительная ненависть, тлеющая за невинными глазами мальчика. И магглы продолжали подпитывать ее. Каждый удар, каждое оскорбление, каждая секунда пренебрежительного отношения к мальчишке-магглу, вместо того чтобы относиться к юному могущественному волшебнику как полагается, все это заставляло пожар из ненависти в груди Гарри разгораться адским пламенем. Даже сейчас Волдеморт чувствовал магическую силу, излучаемую мальчиком.       Ему не терпелось взять ненависть Гарри и превратить её в нечто прекрасное и могущественное, но сначала мальчик должен был довериться ему, что было довольно просто. Дамблдор оставил его в одиночестве и неведении. Люди в жизни Гарри ненавидят его. Волдеморт, напротив, был сияющим маяком по сравнению с остальной жизнью юного Гарри. Он не был таким уж бессердечным монстром, каким его считал Дамблдор и вся проклятая сторона Света. Ведь он знал, что такое любовь. По мнению Волдеморта, это была всего лишь мелочь. И это, в немалой степени благодаря Альбусу Дамблдору, приносило лишь сожаления и муки. Но сейчас думать о нём было непродуктивно. В конце концов, теперь у него есть Гарри. Вся его сила, время и влияние должны быть потрачены на то, чтобы жизнь Гарри улучшилась.       Второй и самой очевидной вещью, заинтересовавшей Волдеморта было то, что Гарри говорил на парселтанге. Причём, довольно естественно, как будто сам того не осознавая. Волдеморт недоумевал, как такое возможно. Только потомки Слизерина могли говорить на священном языке, а он знал, что в жилах Поттера нет ни капли слизеринской крови. И все же мальчик разговаривал со змеями так, будто обращался к любому другому волшебнику. Как это может быть, Волдеморт искренне не понимал, но очень хотел узнать. А пока он просто будет рядом с Гарри.       Он следовал за мальчиком, куда бы тот ни шёл, всегда оставаясь невидимым призраком, пока не накапливал достаточно силы, чтобы появляться в облике змеи всякий раз, когда Гарри оставался один. Иногда это происходило на улице. Но чаще всего — в чулане Гарри, где Волдеморт пристраивался то сбоку от Гарри, то сверху на его груди. Мальчик не возражал ни против того, ни против другого. — Волдеморт? Почему ты появляешься только в виде змеи? — спросил Гарри.       Была суббота, и его на весь день заперли в шкафу, потому что Дадли обвинил его в поломке Atari 7800, магловской машины, которая воспроизводила странные вещи, которые Волдеморт даже не хотел понимать. По словам Гарри, Дадли и один из его друзей играли с этой чертовой штукой, но потом слишком разыгрались и в порыве ярости уничтожили машину, в чем обвинили Гарри. Так что теперь он заперт в шкафу до вечера воскресенья, чтобы «усвоить урок». — Чтобы предстать в таком виде, требуется меньше магии, Гарри, — ответил Волдеморт.       Он решил, что теперь, когда они останутся наедине на достаточно долгое время, можно приступать к реализации своего плана.

***

— Магия? — повторил Гарри. — Что ты имеешь в виду? Дядя Вернон говорил мне, что магии не существует, Волдеморт.       Темный лорд был готов к этому. Не предчувствовал, что мальчик, воспитанный грязными магглами, ничего не будет знать ни о том, кто он такой, ни о мире, из которого он родом и к которому принадлежит. В этом можно было убедиться, когда он сказал, что его родители погибли в автокатастрофе, а не от руки Темного Лорда, который сейчас составлял ему компанию. — Магия вполне реальна, Гарри, — начал Волдеморт. — Ты очень быстро поймешь, что не должен задумываться о мнениях и фактах, которые высказывают маглы. Особенно твой дядя.       Гарри молча кивнул. Он протянул руку к Волдеморту и осторожно провёл пальцами по телу змеи. Чешуя приятно холодила кончики пальцев, а на ощупь совершенно не казалась склизкой. — Мы с тобой волшебники, Гарри. Я не змея, как ты мог заметить, а чрезвычайно могущественный волшебник, который потерял свое тело много лет назад. — Что случилось? — с любопытством спросил Гарри. — Мне сообщили информацию, которая, как я думал, привела бы к моей смерти. Поэтому я отправился на поиски, чтобы положить этому конец. В мире волшебников, Гарри, есть много тех, кто мог бы мне противостоять, — сказал Волдеморт. Гарри слабо вздохнул. — Но почему? Ты был очень добр ко мне! Почему люди должны ненавидеть тебя? — сло слабым вздохом отозвался Гарри. — Меня не зря называют Темным Лордом, — усмехнулся Волдеморт, забавляясь тем, насколько невинным был юный Гарри. — Я экспериментировал с Темными искусствами, магией, которую другие сочли бы неприемлемой. Именно благодаря этой магии мы сейчас можем разговаривать. — И поэтому ты здесь? — спросил Гарри. На мгновение он выглядел задумчивым. — Тогда я думаю, что они ошибаются. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной, Волдеморт! Или ты хочешь, чтобы я называл тебя Темным Лордом? — Волдеморт сойдет, но только тебе позволено называть меня так. — Хорошо! Тогда Волдеморт, ты был лучшим, что когда-либо случалось со мной! Время, которое мы провели вместе, было самым лучшим в моей жизни. Благодаря тебе я не чувствую себя одиноким, — признался Гарри, светя покрасневшими от смущения кончиками ушей.       Волдеморт почувствовал, как внутри его души ворочается нечто, чего он не испытывал уже очень давно. Он быстро отогнал эти чувства и взглянул на Гарри. Мальчик был таким доверчивым, таким жаждущим любви и ласки, что сразу же вцепился в Темного лорда, как в любого другого обычного человека. Эти маглы обращались с ним хуже, чем с грязью. Они держат его за раба, которого считают ниже себя, а Дамблдор продолжал это попустительство, возникшее из-за небрежности к Герою.       Он слышал, как Дамблдор интересовался делами Поттера. Его шпион говорил ему об этом. Но оставить мальчика с этими маглами, словно убрать в долгий ящик игрушку или оружие? Дамблдор не смеет жаловаться, если кто-то другой заберет Гарри и будет обращаться с ним лучше, не так ли? — Это было ужасно, то, что случилось с тобой, Гарри. Ты остался с этими маглами, которые издеваются над тобой, вместо того чтобы расти, зная, кто ты есть. Единственное, я бы хотел, это быть сильнее, чтобы сделать с маглами в десять раз больше того, что они сделали с тобой. — Волдеморт, тебе не нужно… — Это отвратительно, как они обращаются с тобой. Посмотри на это. Заперт в чулане из-за того, что ты не делал, — прорычал Волдеморт. — Ты, должно быть, злишься? — Да! Но я ничего не могу сделать, — нахмурился Гарри. — Я пытаюсь делать то, что они говорят, а они меня бьют. Я стараюсь вести себя тихо, не мешать им, но дядя Вернон все равно бьет меня. Дадли всё равно гоняется за мной и бьёт меня. Я не могу остановить их, Волдеморт. Я хочу, о боже, я так сильно этого хочу, но не могу!       Горячие слезы наворачивались на глаза Гарри, текли по его щекам и бокам лица, но он не двигался, чтобы вытереть их. Он просто смотрел на Волдеморта, злой и раздосадованный на собственную беспомощность. Змей издал тихий вздох. — Мне жаль, Гарри. Я не могу сделать многое, но это не значит, что я не буду пытаться. Я использую каждую крупицу своей магии, чтобы защитить тебя. Но я хочу кое-что получить взамен. — Что именно? — Позволь мне стать твоим Наставником. Я буду учить тебя, кормить, одевать и содержать, — сказал Волдеморт. — Я буду готовить тебя к твоему будущему, как в школе волшебства Хогвартс, так и за ее пределами. Обучать тебя тому, что Министерство сочтет нужным, и, что еще важнее, тому, что они считают слишком опасным для других. Не потому, что это опасно, а потому, что министерские слишком напуганы, чтобы учиться. Их сдерживает потребность в контроле, потребность в наставнике. Поэтому они наказывают запретами других. — Так же, как дядя Вернон наказывает меня? — робко спросил Гарри. — Да, Гарри, это хорошее сравнение, — сказал Волдеморт. — Но об этом позже. Что ты скажешь, Гарри? — Да! То есть да. Я хочу, чтобы ты научил меня, Волдеморт, пожалуйста, — уверенно произнес Гарри. — Тогда, мой первый урок. Ты должен спать. Ты должен беречь свои силы, Гарри. Не волнуйся, я буду присматривать за тобой, — прошептал Волдеморт, и Гарри почувствовал, что его глаза становятся тяжелыми. Он с трудом удерживал их открытыми, пока, наконец, не заснул со змеёй на груди.       Волдеморт наблюдал за ним несколько мгновений, прежде чем решил отдохнуть сам, нуждаясь в том, чтобы сохранить те остатки энергии, которые у него остались. Ему предстояло научить Гарри многим вещам и объяснить множество сложных истин, но Лорд был уверен, что он со своим юным учеником справятся.

***

      Волдеморт решил, что одними из первых знаний, которые должен усвоить Гарри, будет умение защищаться. Он невидимым призраком парил вокруг Гарри и следил за ним в течение всего дня, наблюдая, как юный Поттер убегает от своего кузена и его банды. Волдеморт счел, что Пирс был самым отвратительным из всех. Было очевидно, что главарем этой банды был Дадли, но именно Пирс вел всех за собой, побуждая продолжать преследование Гарри. — Давайте! Он замедляется, продолжайте бежать! Мы догоним тебя, Поттер! Только подожди!       Но его юный ученик оказался слишком умным и быстрым. Большую часть времени ему удавалось опережать их, используя переулки. Когда это было возможно, мальчик перепрыгивал через заборы и пробегал через задние дворы, пока не оказывался в безопасности на Тисовой или, по крайней мере, в безопасности от банды. Волдеморт задавался вопросом, почему они не напали на Гарри, когда он был в маггловском доме. Это было бы легко, ведь он был слишком отвлечён бесконечным списком домашних дел.       В конце концов, он решил, что это не принесло бы никакой пользы, что беспокоило Тёмного Лорда. Правда, он и сам развлекался, мучая и убивая своих противников. Однако он никогда не опускался столь низко, не преследовал и не насмехался над своими жертвами. Это было уделом ничтожеств, которым нужно было доказывать свое превосходство глупыми способами.       У Темного Лорда были свои стандарты.К своим врагам он относился с некоторыми ожиданиями. Если они были трусами, то платили за свою несостоятельность долгими мучениями. Если же они пытались противостоять ему, он награждал их быстрой смертью после того, как получал желаемое.       Поттеры были мужественны. Они оба выступили против него, и когда он пришел к ним в дом в ту ночь Хэллоуина, он наградил их быстрой и безболезненной смертью. Жалеет ли он об этом? Нет. Однако он был уверен, что почти знает, как объяснит свою причастность к трагедии Поттеров. — О, Поттер, тупик, — весело хмыкнул Пирс.       Это было правдой, каким-то образом, в путанице из прыжков через заборы и беготни по переулкам, Гарри оказался в центре города, вдали от окраин, где находились его школа и дом. На незнакомой территории он, не задумываясь, свернул в тупиковый переулок, где ему преградили путь Пирс, Дадли, Гордон, Малкольм и Деннис. Каждый из них выглядел большим и безмозглым, за исключением Пирса, который был тощим, с крысиным лицом.       Гарри изо всех сил старался встать им навстречу, изображая храбрость и поднимая перед собой кулаки в защитном жесте. Волдеморт почувствовал небольшой приступ гордости, наблюдая за своим безнадежным учеником. Ему хотелось помочь, но Волдеморт был ещё слишком слаб, чтобы помочь. И всё же, когда он увидел Дадли и его банду, бегущих к Гарри, странное желание защитить овладело Тёмным Лордом, чего не происходило уже почти полвека. Он полетел к ним, пройдя сквозь Дурсля, чтобы остаться между Гарри и бандой маглов. Дадли остановился, а остальные рванули вперед… И отлетели к стене. Толстый мальчик захрипел и закашлялся, выплескивая содержимое своего желудка на стену и тротуар. — Ребята, подождите, мне нехорошо, — сказал он и склонился в очередном приступе рвоты.       Волдеморт был поражен самим собой. Он не знал, что так получится, и наблюдал, как большая часть банды остановилась. Кроме Пирса. — Давай! Он здесь! — крикнул Полкисс, нанося первый удар. Гарри стиснул зубы, но устоял на ногах. — Давай! Деннис, Малькольм! Всего один хороший удар! Он еще стоит! — Пирс нанес еще один удар, попав Гарри в то же самое место. Гарри замахнулся в отчаянной попытке защититься, но Пирс ушел с дороги и ударил Гарри прямо между ног. Тот рухнул, застонав от боли, а Пирс сильнее прежнего начал наступать. — Ты пропускаешь веселье Поттера! — хрюкал Полкисс между ударами. Гарри свернулся калачиком, прикрывая голову руками.       Волдеморт тут же подлетел к Пирсу, как всегда, пройдя сквозь него, и повернулся, ожидая, что Пирсу станет плохо и он остановится. Но Пирс не остановился. Он кашлял и глотал рвотные позывы, но продолжал бить Гарри. Дадли и его друзья уходили, некоторые бросали на Пирса взгляды, но маленький крыс ничего не замечал. Он оттолкнул руку Гарри и схватил его за волосы, грубо потянув мальчика вверх. — Знаешь, Поттер, мой старший брат учит меня боксу. Уличный бокс, а не официальное дерьмо. Хочешь посмотреть, чему я научился? — Он одарил Гарри садистской ухмылкой. Волдеморт снова попытался пролететь сквозь мальчика-маггла.       На этот раз Пирса вырвало, но он не отпустил Гарри. Его просто вырвало на рубашку мальчика и он засмеялся. — Веселого пути домой, Гарри, — издевательски усмехнулся он и оставил мальчика в переулке.       Гарри просто свернулся калачиком. Его живот был в синяках, так же как и руки и ноги. Он был благодарен Пирсу за то, что тот не ударил его по лицу. Но все тело пульсировало от боли. Он заплакал. Открыто и громко, не обращая внимания на то, что его рубашка была испачкана. Он что-то бормотал себе под нос, и Волдеморту пришлось подойти поближе, чтобы расслышать, что говорит его ученик. — Прости, Волдеморт, прости, что я не был достаточно сильным… Пожалуйста, не оставляй меня…       Оставить его? Темный Лорд никогда бы не оставил своего ученика! Собрав все оставшиеся силы, Волдеморт подплыл к уху Гарри. — Я всегда с тобой, Гарри. Я не могу сделать многого, но я буду защищать тебя. Я не ожидал, что этот мальчик останется, когда ему будет плохо. —Волдеморт? — спросил Гарри, затаив дыхание. — Да, Гарри, я здесь. — Мне жаль. — Не извиняйся. Ты станешь сильнее, Гарри, я научу тебя всему, — пообещал Волдеморт, говоря почти что успокаивающе. — Хорошо, — медленно кивнул Гарри. — Лорд Волдеморт? Магия… с ее помощью можно причинить вред людям? — Да. Есть много заклинаний, которые могут причинить вред, Гарри. Как намеренно, так и ненамеренно, — ответил Волдеморт. — А как насчет убийства? — слабо спросил мальчик.       Волдеморт замешкался, глядя на ребенка и гадая, о чем тот думает. — Да, ты можешь убить с помощью магии, — ответил он. —Хорошо… хорошо, — сказал Гарри выдохнув. Он медленно встал и, нахмурившись, посмотрел на свою рубашку. — Тетя Петуния меня за это побьет, — без эмоций сказал он. — А дядя Вернон ударит меня за опоздание. — Тогда сегодня вечером мы начнем твою тренировку, Гарри. Ничего сложного, я просто хочу, чтобы ты погрузился в себя, почувствовал магию, которая горит внутри, — Волдеморт давал наставления юному Гарри, объясняя как пробудить в себе магию. — Это будет трудно, но это будет первый шаг к контролю над твоей случайной магией. По крайней мере до тех пор, пока ты не получишь палочку и не поступишь в Хогвартс. — Ты расскажешь мне больше об этом? О Хогвартсе? — затаив дыхание спросил Гарри. — Конечно, мой юный ученик, — ответил Волдеморт. — Мы оба нуждаемся друг в друге для выживания. Пока ты под моей ответственностью, я никогда не буду тебе лгать. Однако я не смогу быть с тобой до позднего вечера. Мне нужно отдохнуть, я чувствую себя физически истощенным после прохождение сквозь магглов. — Хорошо, можешь не волноваться, — мягко произнес Гарри. — Я справлюсь сам. — Конечно. Я буду в той подсобке, которую маглы называют твоей комнатой, — сказал Волдеморт.       Он улетел, оставив юного Гарри добираться домой в одиночестве. Темный лорд знал, что мальчик справится. Он не лгал, когда говорил, что может позаботиться о себе, однако Темный Лорд знал, что есть много мест, где Гарри не знает, что делать. Но это было неважно. Сейчас он был рядом, чтобы позаботиться о ребенке, и он никогда не позволит Гарри вырваться из его рук.       Как и было обещано, Гарри обнаружил Волдеморта в виде змеи, отдыхающего на его кровати. Гарри постарался не беспокоить своего наставника, понимая, что тому жизненно необходим отдых. Он забрался в кровать и осторожно расположился так, чтобы сидеть напротив Волдеморта и наблюдать за его сном. Гарри был рад его обществу, будь то призрак или змея, однако он не соврал бы, если бы сказал, что не скучает по мальчику. Он помнил, что у Лорда Волдеморта уходит гораздо больше энергии для поддержания человеческого облика, поэтому Гарри набрался терпения. — Тебе не нужно следить за мной, — прошелестел раздраженный голос. Гарри смущенно усмехнулся, увидев, как Волдеморт зашевелился в своей постели. Змей поднял голову, чтобы оказаться на уровне глаз Гарри. — Простите, сэр, но вы выглядели таким спокойным. Я не хотел вас будить, — сказал Гарри. Волдеморт только хрюкнул от смеха, насколько может смеяться змея, и на мгновение уставился на него. — Даже сейчас я чувствую твою магию, Гарри. Она сильна. Но сырая. Мощная и дикая, ждущая, когда ты ее используешь. Однако, чтобы почувствовать ее, нужно поработать над собой. Ты слишком молод, чтобы контролировать силу в нормальном режиме, и у тебя нет палочки, что смогла бы помочь с этим. — Палочка? У меня будет палочка? — спросил Гарри, внутри которого медленно разгоралось волнение. — Да, но только в одиннадцать лет, когда ты должен будешь отправиться в Хогвартс, — ответил Волдеморт. — Но это не значит, что ты не сможешь контролировать магию внутри себя. Сейчас я просто хочу, чтобы ты погрузился в себя, в свой разум и попытался найти магию внутри, а после сконцентрировался на ней. — Как мне это сделать? — Гарри озадаченно нахмурился, не понимая как именно можно «погрузиться в себя». — Просто закрой глаза, Гарри, и сосредоточься. Почувствуй себя. Разве не было такого, что ты не мог объяснить? Необычные события, которые, казалось, не поддаются объяснению? Это твоя магия, которая тянется к тебе, случайная магия, которую ты можешь контролировать, — произнес Волдеморт.       Гарри кивнул и прикрыл глаза. Он протянул руку и по привычке начал гладить чешую Волдеморта, сосредоточившись на успокаивающем ощущении чешуи на кончиках пальцев, стараясь делать то, что ему было велено.       Для семилетнего мальчика было странно пытаться заниматься самоанализом. Однако в шкафу воцарилась странная тишина. Он больше не слышал ни телевизора в гостиной, ни Дурслей. Словно он был заперт от остального мира. Голос Волдеморта заполнял пустоту, а его мышление придавало ей форму. Он вздохнул, и на его губах заиграла крошечная улыбка. Он чувствовал биение своего сердца, что поразило юного Гарри.       Это было очень странно, ведь он замечал свой пульс лишь изредка. Но здесь было что-то ещё. Пульсация, которая не была его пульсом, но всё же совпадала с ритмом сердца. Он не знал, почему, но Гарри тянуло к этому. Мальчик хотел приблизиться к этому странному биению, протянуть руку и коснуться его.       В груди стало тепло. Приятное тепло, как будто он закутался в толстое одеяло холодной зимней ночью. Тепло распространялось, покалывая крошечными иглами все тело, пока он не почувствовал это в пальцах рук и ног. Сквозь темноту закрытых глаз ему показалось, что он видит какой-то цвет. Или несколько цветов.       Яркие оттенки зеленого, красного и голубого, сталкивающиеся друг с другом, бесконечно кружащиеся вокруг темной фиолетово-черной сердцевины. Казалось, будто оно должно быть холодным, но по мере приближения к Гарри, ощущение тепла только усиливалось, и он почувствовал нечто иное. Ошеломляющее чувство безопасности. Он был в безопасности в этой странной коллекции цветов.       Его улыбка стала ещё шире, а голос Волдеморта зашипел, обволакивая его сознание. — Вот и все, Гарри. Я чувствую это сейчас, ты могущественен, так могущественен. Твоя магия прекрасна. Открой глаза и увидь то, что вижу я…       Гарри открыл глаза и задохнулся. Над ними парил шар света, который менял цвета. Он был небольшим, размером с кулак Гарри, но, несмотря на это, сиял ярким светом, меняя окрас с желтого на красный, с зеленого на фиолетовый, с фиолетового и обратно, смешиваясь с зеленым, коричневым и всеми другими цветами, которые Гарри только мог себе представить. Он лучезарно улыбнулся шару света. —Смотри! Это я сделал! — с гордостью вскрикнул Гарри. — Это ты сделал, молодец Гарри, — сказал Волдеморт, глядя на сферу света. — Пусть она и мала, но это показатель того, насколько сильным ты можешь быть. Продолжай в том же духе, Гарри, и никто не причинит тебе вреда. Ни сейчас, ни в Хогвартсе, ни когда-либо еще.       Гарри смотрел на сферу и улыбался. Затем он посмотрел на Волдеморта, и в его голове возник вопрос. — Ты можешь рассказать мне об этом? О Хогвартсе? И, может быть, почему я здесь, а не там? — Конечно. Считай это сказкой на ночь и наградой за то, что ты постиг свою магию с первой попытки, — усмехнулся Волдеморт.       Они переместились так, что Гарри оказался лежащим на старом матрасе, а Темный лорд свернулся вокруг его тела. Мальчик всё ещё чувствовал тепло от своей магии. Его покалывало от возбуждения, когда он старался устроиться поудобнее. — Хогвартс — школа чародейства и волшебства. Ты отправишься туда, когда тебе исполнится одиннадцать, то есть через четыре года. Видишь ли, начальной школы для ведьм и волшебников не существует. Почему это так, я не знаю, хотя это, конечно, было бы полезно. Но сейчас не об этом. Я учился в Хогвартсе, как и все ведьмы и волшебники Англии, Шотландии и Ирландии. Мы — небольшое, но могущественное сообщество, как ты можешь догадаться. Некоторые, как и мы с тобой, происходят из длинных и могущественных родов ведьм и волшебников. Семья Поттеров участвовала во многих ремеслах, уходящих корнями в средневековье. Между тем мои потомки происходят от великого Салазара Слизерина, одного из четырех основателей Хогвартса. Когда я поступил в Хогвартс, меня, естественно, отсортировали в его Дом. — Дом? — Студентов разделяют по Домам, их четыре, по одному на каждого основателя. Я был в Слизерине, как и ты, Гарри. — О, надеюсь, я тоже буду в Слизерине, — улыбнулся Гарри. — Да, но все здесь прекрасная сказка. Я уже говорил тебе, что я Темный Лорд. Злодей для многих, у кого от одной мысли или произнесения моего имени страх пробирает до костей. Они называют меня «Сами-Знаете-Кто» или «Тот-Кого-Нельзя-Называть». — Он мрачно усмехнулся. — Забавно, как волшебники стараются избегать того, что их пугает. Но был один человек, который не боялся меня, который выступал против меня везде, куда бы я ни обратился. Альбус Дамблдор. — Ты уже произносил его имя! — Гарри вздрогнул. — В тот день, когда я встретил тебя. — Ты помнишь это? Отличная работа, Гарри, я впечатлен твоей памятью. — Гарри улыбнулся, слегка покраснев от похвалы. — Да, Альбус Дамблдор. Он всегда будет занозой для моей стороны… И он же причина, по которой ты здесь. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Гарри. — Дамблдор директор Хогвартса. Он также был лидером группы, которая выступала против меня. Твои мать и отец были частью его группы и перешли на его сторону с помощью лжи, — сказал Волдеморт.       Гарри вздрогнул, не ожидав этих слов. — Ты хочешь сказать, что сражался с моими родителями? Но ты такой милый и отзывчивый! — Я добр и полезен только для тебя, Гарри. Ты мой ученик, а я нахожусь в очень неловком положении в отношении своей силы. Боюсь, мне понадобится твоя помощь, чтобы вернуть себе тело, — пояснил Волдеморт. — Но да, мы с твоими родителями уже сражались, три раза, и трижды они ускользали невредимыми от меня.       Гарри нахмурился. Он посмотрел на змею, которую гладил, и остановился. По позвоночнику пробежал холодок, и он задал вопрос, на который боялся узнать ответ. —Как умерли мои родители? Правда. Ты… ты? — Да, — тихо ответил Волдеморт. Гарри тихонько заскулил и убрал руку от Волдеморта. У него мелькнула мысль оттолкнуть змею, но он остановил себя. — Почему? — Из-за того, что я знал что делать. Или думал, что знал. У меня был шпион, который следил за Дамблдором. Насколько я помню, у него было собеседование. По какой-то причине Дамблдор проводил его не в самом Хогвартсе, а в пабе под названием «Кабанья голова». Директор проводил собеседование с одним человеком на должность учителя предсказаний и во время собеседования та рассказала пророчество, настоящее пророчество. Я не знаю, было ли это пророчество полным или нет, но из того, что я запомнил, оно касалось моей судьбы.       Ребенок, родившийся в конце июля, должен был обладать силой, способной победить меня. Пойми, Гарри, я испугался и решил принять меры, предотвратив пророчество. По крайней мере, я так считал. Я отправил несколько своих последователей в одну семью, а сам лично навестил Поттеров. Твои мать и отец храбро сражались, чтобы защитить тебя, и благодаря их жертве я предстал перед тобой таким, какой я есть. Этот шрам у тебя на лбу из-за меня. — Ты пытался убить меня, — прошептал Гарри. — Да, я пытался, и я не буду извиняться, — сказал Волдеморт, — но чем больше я думаю об этом, тем более уродливым мне это кажется. Почему Дамблдор устроил собеседование в Хогсмиде, а не в своем кабинете в Хогвартсе? Слышал ли мой шпион все пророчество или только его часть? И самое главное, почему, Гарри, тебя отправил сюда сам Дамблдор, чтобы о тебе забыла общественность? — Я не понимаю, — сильнее нахмурился Гарри, — Ты убил моих родителей, верно? — Это так. Но мне просто интересно, произошло ли это по моей вине или Дамблдор приложил к этому руку, — сказал Волдеморт. — Ты хочешь сказать, что Дамблдор причина смерти моих мамы и папы? Я запутался, — сказал Гарри. Шар света над ними стал темно-красным, а затем исчез совсем. — Возможно, но я не могу сказать наверняка. Сейчас я слишком сильно ограничен в информации, — ответил Волдеморт.       Гарри лишь хмыкнул и на мгновение уставился на Темного лорда. Его мозг лихорадочно соображал, пытаясь переварить все, что ему только что удалось услышать. Волдеморт убил его родителей, но могло ли это произойти благодаря Дамблдору? Зачем Директору школы убивать его родителей?       Они были его родителями. Они должны были быть хорошими, добрыми и любящими! А теперь он застрял с Дурслями, которые были совсем не такими. И Дамблдор — причина, по которой Волдеморт стал таким, какой он есть — без тела и с едва достаточным количеством магии, чтобы принимать человеческий облик.       Гарри хотел ненавидеть Волдеморта, и, возможно, немного ненавидел, но он обнаружил, что большая часть его ненависти направлена на человека, которого он не встречал раньше. — Я ненавижу его. — Хм? — Дамблдора, — уточнил Гарри. —Я ненавижу его.