Elle est fatiguée.

Мадам Ави мягко улыбнулась. Её голос, словно тёплый весенний ветер, мягко шептал среди шелеста листьев: — Пора навестить старых друзей. Она повернула голову, и её взгляд, полный мудрости и лёгкой грусти, встретился с Алипом. Он стоял в нескольких шагах, погружённый в свои мысли. — Во сколько нам нужно встретиться? — спросила она, её голос был мягким, но настойчивым. Алип поднял голову, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнула тень усталости. Он ответил сдержанно, его голос был тихим, как шёпот реки, бегущей по каменному дну: — Вечером. Сейчас у меня много работы с документами. — Днями у тебя тоже есть дела? — спросила она с лёгкой улыбкой, её глаза засияли, как солнечный луч, пробивающийся сквозь густые облака. — Да, — ответил он, его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась неуверенность. — Ты свободен? — её улыбка стала ещё теплее, как весенний закат. Алип замялся, но затем кивнул, его лицо слегка покраснело. — Хорошо, тогда до вечера. Я больше не задерживаю тебя. Она подошла ближе, её движения были плавными и грациозными, как у кошки. Её руки легли на плечи Алипа, и она нежно обняла его за шею. Её губы коснулись его губ, оставив лёгкий, почти невесомый поцелуй. Это было похоже на прикосновение бабочки к цветку. Алип замер, его лицо стало ещё краснее, но он не отстранился. Он лишь кивнул и медленно, словно во сне, отступил назад, прежде чем исчезнуть в тени. Мадам Ави щёлкнула пальцами, и воздух вокруг неё задрожал. В воздухе появился густой сиреневый туман, поднимающийся от земли и напоминающий дым от костра. Туман медленно рассеивался, открывая её фигуру. Она исчезла, оставив лишь слабый звук шагов, который вскоре затих. Междумирье осталось неизменным. Это был древний лес, его ветви переплетались, создавая густые тени, а воздух был пропитан ароматом хвои и сырости. Время здесь текло по своим законам, не подчиняясь ни солнцу, ни луне. — Как долго меня здесь не было, — подумала Мадам Ави, её голос звучал тихо, но с лёгкой грустью. Она посмотрела на мерцающий портал впереди, который казался звездой, затерянной в ночном небе. Её лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали глубокую задумчивость. Сделав глубокий вдох, словно пытаясь успокоить свои мысли, она шагнула вперёд. Портал раскрылся перед ней, подобно гигантскому цветку, его лепестки расходились в стороны, приглашая её внутрь. Воздух вокруг задрожал, словно мираж в пустыне, а сама Мадам Ави почувствовала, как её тело становится лёгким, почти невесомым. Портал поглотил её, и она исчезла в его глубине, словно растворившись в тумане. Её шаги эхом разнеслись по лесу, а затем затихли, оставив после себя лишь неясное чувство ожидания.

***

Маринетт Ави появилась возле колледжа Франсуа Дюпон неожиданно, как буря, разорвавшая ясный день. Её пронзительный взгляд, холодный, как ледяной клинок, пронзил блондина, стоявшего неподалёку. Лицо Маринетт исказилось от отвращения, как будто она проглотила горькую пилюлю. — Маринетт?! — удивлённо воскликнула Алья, бросившись к ней с объятиями, будто корабль к спасительному берегу. Но её радость быстро угасла. — Алья... — Мадам Ави слабо улыбнулась, но её лицо мгновенно стало холодным, как мрамор. Она отстранилась, разорвав объятия, как будто они обожгли её. — Ох, ты изменилась, — задумчиво произнесла Алья, её голос дрожал от волнения. — У тебя даже волосы такие длинные! Это так... необычно. — Да, подруга, ты сильно изменилась, — добавил Нино, подходя ближе. Его голос звучал озадаченно, но в нём сквозило напряжение. — Я даже не знал, что у тебя от природы такие длинные волосы. Мадам Ави пожала плечами, отводя взгляд и не глядя на них. Её глаза, как два тёмных зеркала, отразили ледяной взгляд Феликса, который стоял неподвижно, словно айсберг в океане. Его лицо было непроницаемым, но в глубине его глаз пылала ярость. Адриан смотрел на Маринетт, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного предчувствия. Она делала вид, что его не замечает, словно тень, ускользающая от света. Её присутствие было одновременно знакомым и чужим, как если бы перед ним стоял совершенно другой человек. «Как она изменилась», — подумал Адриан, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как хрупкая ваза, готовая разбиться. Эта Маринетт была совершенно иной, чужой и далёкой. — Маринетт? — подошла к группе Бриджит, её голос дрожал, как натянутая струна. Её глаза блестели от волнения, но в них читался страх. — Ах, какая встреча, сестричка, — произнесла Мадам Ави с язвительной улыбкой, её голос был холоден, как зимний ветер, пробирающий до костей. — Точнее, теперь мисс Чен. — Ты... что? — Бриджит замерла, её лицо исказилось от непонимания и боли. — Я Маринетт Ави, — холодно ответила Мадам Ави и продемонстрировала обручальное кольцо, сверкающее на её пальце, как символ прошлого, которое она собиралась оставить позади. — И я намерена забыть всё это. У Альи на глазах выступили слёзы, как от внезапного порыва ветра. Нино замер, его глаза расширились от шока. Адриан почувствовал, как внутри что-то рушится, как хрустальная ваза, упавшая с высоты. Его сердце сжималось от боли и тревоги. Феликс молчал, но его взгляд, полный ледяного презрения, прожигал Мадам Ави, как раскалённый нож. Бриджит стояла, не в силах произнести ни слова. Её мысли метались, как птицы в клетке, не находя выхода. — Что ты говоришь?! — воскликнула Бриджит, её голос звенел от гнева, как натянутая струна. — Ты собираешься оставить Париж без защиты? Ты была Леди Баг! Ты не можешь просто так уйти! Мадам Ави вздрогнула, но лишь на мгновение. Её лицо исказилось, будто от боли, но тут же застыло в холодном безразличии. — Этот мир меня больше не волнует, — её голос был твёрд, как гранит. — Даже ваши боги не обращают внимания на то, что здесь происходит. — её глаза, обычно живые, потускнели, как звёзды, скрывшиеся за облаками. Но затем они вспыхнули, как фиолетовые искры, полные горечи и решимости. — Ты не можешь просто так всё бросить! — крикнула Бриджит, её голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Ты — Леди Баг! Ты должна защищать Париж! — Почему бы тебе не заняться этим? — усмехнулась Мадам Ави с ледяной улыбкой. Её голос звучал, как зимний ветер, пробирающийся сквозь щели. — Ты ведь была Леди Баг, не так ли? Почему бы тебе не продолжить? У меня есть не только обязанности жены правителя другого мира, но и важные задачи мироходца. Бриджит замерла, её мысли метались, как испуганная стая птиц, не находя выхода. Мадам Ави, не ожидая ответа, перевела взгляд на белокурого блондина, который стоял рядом. Его лицо покраснело, как спелое яблоко под палящим солнцем. Он смотрел на неё, не зная, что сказать. Рядом с ним стояла рыжеволосая девушка с горящими от ярости глазами. Её кулаки были сжаты, как будто она готова была броситься в бой. Мадам Ави лишь ухмыльнулась, наслаждаясь моментом. Её взгляд метнулся к Бражнику, который стоял в тени, как призрак. Он выглядел удивленным и растерянным. Она протянула руку к акуме, как к игрушке. Её глаза, как два глубоких колодца, пронзили Бражника, словно лазер. — Ну, здравствуй, — прошептала она, её голос звучал тихо, как шёпот осеннего ветра, но в нём была сила, способная разрушить всё. — Как ты это сделала? — удивлённо спросил Бражник, его голос дрожал от недоумения и страха. — Я — Бог, — ответила Мадам Ави, её голос прозвучал твёрдо, как сталь, и в нём было что-то зловещее. Она разорвала связь между акумой и Бражником, как паук, разрывающий свою паутину. Затем она отбросила её, словно ненужный груз. Мадам Ави схватила акуму одной рукой, её пальцы сжались, как стальные тиски. Она очистила её от негативной энергии, смывая её, как грязь с зеркала. Затем она отпустила акуму, и та растворилась в воздухе, как дым. — Пока-пока, маленький мотылёк, — произнесла она, её голос был мягким, но в нём звучала сталь. Белоснежный мотылёк, словно призрак, растворился в воздухе, оставив после себя лишь пустоту. Мадам Ави наблюдала за этим, но её лицо оставалось холодным и отстранённым. Её грудь болела, как открытая рана, которую невозможно залечить. Она сделала шаг назад, её глаза встретились с взглядом Феликса. — Ты бросаешь своего напарника? — тихо спросил он, его голос звучал как далёкий шёпот в пустоте. — Он справится, — ответила Мадам Ави, её голос звучал спокойно, как морская гладь в безветренную ночь. — Он ведь выбрал образ, а не настоящую девушку.