Следи внимательно

— Помогите, помогите, помогите... Кто-нибудь... — Але, Антон? — Спросил басистый голос из динамика. — Антон? Антон, ты меня слышишь? — Взволновано спросил мужчина. — Ты где?       На той стороне провода была тишина, а затем гудки. Мобильник сел, заранее предупреждая хозяина о выключении устройства. — Блять! — Громко сматерившись, рыжий бьёт руками по рулю, мысленно надеясь, что Шастун не залез в очередную жопу, хотя надежда с каждой секундой тает, как снежинка на теплом асфальте. — Мих, пробей номер, который я тебе скинул по ID, нужно узнать, где человечек. — Понял, щас всё будет. — Прозвучало в наушнике и вызов сбросился.       Нажимая на педаль газа, черный внедорожник пересекает проспект, два кольца и останавливается на светофоре. Водитель нервно отбивает ритм пальцами по подлокотнику, дожидаясь заветного адреса. Звук оповещения раздается звонким сигналом, и мужчина моментально открывает переписку. На спидометре сто двадцать, а знак шестьдесят, установленный на дороге, говорит о том, что Макарову придёт штраф. «Похуй, абсолютно, главное, чтобы этот хер был жив, иначе с меня Сурков шкуру спустит заживо», — думал помощник, ускоряя транспорт всё быстрее. И это было бы ложью, если бы мужчина, правда, души в мальчике не чаял, возлагал на него большие надежды и знал, что Антон человек с амбициями, каких было не много среди людей его возраста.       Тонированный автомобиль резко остановился напротив клуба. Неоновая вывеска сияла, освещая тротуар и кусты вокруг. На входе стоял амбал, который был, наверное, даже меньше, чем сам Илья. Бородатый заглушил двигатель, заблокировал двери и уверено подошёл к охраннику. Макаров, конечно, знал, что мир тесный и все друг друга в нём знают, но такую встречу он себе, даже ни разу не представлял. Прищурившись, подходя ближе он сказал: — Гаш, ты что ли? — Удивлённо спросил мужчина, раскрывая руки для объятий. — Нихуя себе, какие люди, Макар! — Серьёзный взгляд сразу сменился на дружескую улыбку. — Где тебя чёрт носил? — Бля, брат, долгая история, мне бы зайти к вам, у меня там мелкий пережрал, повезу домой. — Засовывая руки в карманы, рыжий кивнул в сторону дверей заведения. — Да без б! Набери, как время будет! — Радостно ответил секьюрити, пихая в руки визитку, переключаясь на других людей, стоящих у входа.       Илья быстро закинул её в задний карман широких штанов и спустился по ступенькам вниз, забегая, начал озираться по сторонам. «Музыки слышно не было», — задумался мужчина, тут же вспоминая про уборную. Какая-то девушка лет двадцати уже обтиралась ягодицами об его ногу, танцуя под биты, в коротком платье. Он улыбнулся ей, осторожно отодвинув невесомое, для такого здорового мужика, как он, тело и быстро направился в сторону толчков. За дверьми едва было слышно шум музыки, только звуки ебущихся в кабинках людей и стоны. Макаров осмотрелся, замечая в одном из углов знакомый силуэт. Парень сжавшийся в клубок, сидел на холодной плитке, зажмурив глаза до искр. — Антон, ты в порядке? — Спросил на всякий случай мужчина, приседая рядом и пытаясь понять в чем дело.       Ответа не последовало, очевидно тот уже был не здесь, не в этом клубе, не в этом городе, а уж тем более не на этой планете, поэтому Илья осторожно поднял Шастуна с пола, поднёс к раковине и чуть наклонив лицо, умыл ледяной водой. Никаких возмущений от него не последовало и это очень сильно напрягало, потому что стабильным для студента считалось агрессивное поведение, отрицание мира и недовольство по отношению ко всем, в том числе и Макарову.       Антон что-то невнятно шептал, почти не держась на ногах, поэтому мужчина посветил фонариком в расширенные зрачки, ругаясь себе под нос. «Нахавался чего-то или может подсыпали, ну, дурачье!». Подводя парня ближе к унитазу пустой кабинки, он вытащил из внутреннего кармана металлический коробок с настоящим снюсом, поднося его к носу младшего. Рвотный рефлекс незамедлительно сработал. Снова и снова Макаров повторяет это действие до тех пор, пока из желудка не начинает идти желудочный сок. Поднимая ослабевшее в разы тело к раковине, он умывает его зелёное лицо, заливая воду в рот. — Выплёвывай, — командовал Илья, и Антону ничего не оставалось делать, как тело само реагировало, послушно выполняя приказы.       Охранник вывел парня из клуба, давая сделать первые жадные глотки холодного вечернего воздуха. Машин на трассе было не много, но каждая проезжающая ревела мотором, разрезая атмосферу. Ловко закинув Шастуна на заднее сиденье и ещё раз попрощавшись со старым знакомым, Илья устало сел за руль, оглядываясь назад. Он трёт лицо руками, выдыхая. — Пиздец. — Это всё, на что его хватает.       Ночной город безумно красив, особенно, когда тебе никуда не надо и ты бестолку катаешься по пустым широким полосам, выдавливая из внедорожника все триста пятьдесят лошадиных сил. Конечно, с лежачим невменяемым Шастуном, Москва тоже красивая, но будто немного иначе. Чувствуешь её, наоборот, более ярко и красочно, мысленно надеясь, что Сурков не будет злиться, и Макарову не прилетит выговор за то, что недосмотрел. — Ты как? — Спросил мужчина, выходя из своих мыслей, заметив телодвижение в стекло заднего вида. — Сойдёт. Спасибо. — Промычал Антон, раскидывая руки и икая. — Сука. — Чего нажрался? — Скорее с интересом, чем с предъявой, спросил рыжебородый. — Мне просто интересно, отец не узнает. — ЛСД. — Поникший, еле живой взгляд устремился на трассу впереди.       Тот ничего не ответил, тупо кивая. Через пару минут внедорожник остановился возле новостройки, выключая яркие огни фар. В квартиру Шастуна буквально занесли на руках, потому что парень был не в силах, даже сидеть, не то что стоять, а уж тем более идти. Восьмидесяти килограммовое тело осторожно было спущено на мягкую постель прямо в обуви. — Аптечка у тебя где? — Спросил мужчина, даже не надеясь получить внятный ответ. — Кухня. — Всё, что смог сказать Шастун.       Голова всё ещё кружилась, оставляя от предметов плывущие бензиновые разводы, тело не слушалось. Разум мутнел и мозг Антона уверял, что Илья лишь иллюзия, на самом деле, он продолжает сидеть на холодном полу того клуба. Амбал зашёл на кухню, зажигая ночное освещение в виде лампы на вытяжке и открывая шкафчик за шкафчиком, наконец-то вытащил бокс с лекарствами. Пытаясь найти что-то похожее на сорбенты, мужчина отрыл порошок, заботливо растворяя его в теплой воде из кулера. — Надо выпить. — Скомандовал басом охранник, поднимая его и усаживая на кровати.       Кружка прислонилась к губам Антона и он жадно начал глотать, выпивая чуть больше половины. Откинув голову назад парень попытался обратно лечь, но широкая ладонь не давала ему этого сделать. – Допивай.       Шастун послушно сделал ещё несколько глотков и когда на дне больше не было воды, Макаров осторожно уложил его на подушку. Мужчина нервно поправил волосы на голове, проводя рукой ото лба до затылка, вздохнул и присел на край кровати, матрас которой послушно прогнулся под весом. В комнате было тихо, только сопение парня и куча мыслей охранника, который думал, что теперь ему делать с этим всем. Пересев на диван, который стоял в кухне, рыжий облокотился на спинку и прикрыл глаза. «Ну и ночка выдалась», — подумал он.       Илья работал на семью Суркова уже около десяти лет, знал Антона с подросткового возраста и даже когда-то надеялся с ним подружиться, но бойкий характер парня говорил каждый раз об обратном. В девятнадцать лет Макаров закончил военную академию, ушёл в армию по контракту, воевал в горячих точках и после всего пережитого, в двадцать семь лет познакомился со своей будущей женой. Ребёнка у них не было — проблемы со здоровьем и отсутствие стабильности в его работе откладывали это событие на дальний срок. Психика мужчины тоже оставляла желать лучшего и он всякий раз удивлялся, когда жена терпела его выходки или усталость от работы. Вот и сейчас, он отправил короткое: «Работа, дома буду завтра. Люблю» и сомкнул глаза, зная, что она поймёт. А он и не давал поводов для ревности, не ходил по вечеринкам, барам и клубам, всё свободное время проводил с ней. Ему было важно знать, что он нужен кому-то, поэтому был верен до конца. Даже, когда ему приходилось сменить широкие спортивные карго на классический костюм и бабочку, пойти в театр или на встречу читателей зарубежной литературы, Илья делал это, зная, что ей важно, чтобы он был рядом.       Утро наступило довольно быстро, выводя лучами солнца, светящими прямо в лицо, Макарова ото сна. Мужчина потянулся, проверяя сообщения и звонки. Пусто. «Видимо, Сурков ещё не знает», — быстро пронеслась в голове мысль. Оглянувшись по сторонам, Илья поднялся с дивана и тихими шагами направился в спальню. Парень ещё спал, тихо посапывая в подушку, его грудная клетка то поднималась вверх, то опускалась обратно, задевая край тёплого одеяла. Толстые серые холщовые шторы в пол не пропускали лучи утреннего солнца, поэтому в комнате было довольно мрачно. Холодильник был полупустой, но яйца, молоко и какие-то дешевые сосиски всё же в нём лежали. Быстро состряпав из ингредиентов омлет, рыжий раскидал его по тарелкам, попутно кипитя чайник. На аппетитный завтрак из комнаты вышел Антон, принюхиваясь к ароматам на кухне. — Доброе утро, — тихо сказал он.       Большой повернулся, здороваясь в ответ, как раз наливая им по кружке чая с лаймом. Шастун осмотрел кухонный стол, и его желудок предательски заурчал. — Садись, чего, как не родной? — Улыбнулся Илья, поднимая взгляд на него.       Младший молча сел, сразу принимаясь пережевывать кусок жареного яйца. Казалось, это был самый вкусный завтрак за последние две недели. Нужно отметить, что Антон уже почти три дня ничего не ел, потому что попросту не успевал. Телефон лежал на столе рядом с ним и два раза нажав на экран, он удивился, когда заряд устройства показывал сто процентов. Подняв голову на охранника, он тихо пробубнил «Спасибо», засовывая в рот сосиску. — Тох, я, как ассистент твоего отца должен рассказать ему всё, что было прошлой ночью, но только из уважения к тебе, не стану этого делать. Давай решим всё мирно, и ты пообещаешь мне, что больше не будешь употреблять. — Серьёзно проговорил Макаров, не отводя взгляда. — Я и не планировал. То, что было вчера, было ошибкой. Мне втолкнули в рот марку, и я поймал приход. Сам не хотел этого. — Не поднимая глаз от тарелки, угрюмо сказал студент. — Хорошо. — Недоверительно кивнул головой Илья, убирая грязные тарелки в раковину. — Спасибо большое, я сам помою, можешь идти. — Прикрывая глаза и облокачиваясь головой на руки, проговорил Шастун.       Мужчина ещё раз кивнул, похлопал младшего по плечу и через пару минут копошения в коридоре, дверь громко захлопнулась. Антон сидел на кухне в одиночестве, допивая горячий зелёный чай из фарфоровой кружки, залипая взглядом в одну точку. Пытаясь вспомнить, что вчера было, он отголосками видел моменты, как целуется с какой-то девушкой в клубе, красивые плывущие узоры на полу, унитаз и злой Макаров, который тащит его на себе, заталкивая в Range Rover. Проверяя дату на телефоне и открывая свой рабочий календарь, парень с ужасом вскочил со стула, мысленно ругаясь на самого себя. Как он мог забыть о том, что сегодня ему нужно было ехать в Воронеж на день рождения своего лучшего друга Димы? Спешно закинув в спортивную сумку сменные вещи, зарядку, бритву и любимый парфюм, парень ушёл в душ. Кажется, он уже совсем забыл, как хорошо быть в трезвом состоянии, на светлую голову, стоя под прохладными струями воды. Мокрые кучерявые волосы закрыли глаза, свисая вниз до самых губ. Язык слизал стекающие пресные капли, а полотенце взъерошило волосы, возвращая им прежнюю укладку. Надев на себя чистые вещи и не забывая захватить свой багаж, Антон натянул кеды, закрывая дверь на два оборота.       Вызванное Шастуном такси быстро подъехало к подъезду, и севший в него парень за пятнадцать минут доехал до вокзала. В окне проносился город, люди, как обычно куда-то спешили, громко друг другу сигналя. Билет на скоростной поезд, купленный заранее, лежал вместе с паспортом в его спортивной сумке. Отправление было только через час, но сидеть в своей пустой квартире и ждать очередную бабку, если честно, Антону совсем не хотелось. Поэтому он решил променять четыре стены квартиры на четыре стены вокзала. Всунув в уши проводные наушники белого цвета, он воткнул штекер в разъём и включил первое попавшееся видео на Youtube, удобно сев на металлическое кресло в зале ожидания. Чёрная кепка, поверх которой был натянут капюшон, надёжно закрывали лицо парня, не давая рассмотреть его прохожим.       Когда до отправления оставалось двадцать минут, Антон поднял взгляд на табло. Оно, сверкая оранжевыми огнями предупреждало пассажиров о том, что поезд 740Ж уже ожидает их на второй платформе. Люди в спешке бежали, толкая друг друга сумками, рюкзаками и чемоданами по каменной плитке вокзала. Шастун не спеша поднялся по ступеням вверх и оборачиваясь по сторонам, забрался в общественный транспорт. Шагая из одного вагона в другой, пытаясь найти своё место, его размышления были прерваны каким-то мужчиной, который сильно толкнул парня в плечо, тут же извиняясь и выбегая из поезда. Перед глазами Антона тут же замерцали картинки с видом на церковь, кресты, звон куполов послышался в ушах, а запах ладана встал в горле комом. Простояв в позе с поднятой головой вверх около минуты, он резко встрепенулся, испугав пассажиров рядом, а после быстро оглядываясь, в попытках найти мужчину, вставил в ухо выпавшие наушники и зашагал, устремляясь в четвёртый вагон. Закинув свой багаж на верхнюю полку, не снимая капюшона, Шастун уселся на купленное место у окна и закрыл глаза, в надежде, что поспит все эти шесть часов.       Музыка успокаивала парня лучше любой травы или синтетических наркотиков. Ему нравилось слушать акустические треки, альтернативу или что-то нежное и звучное, в вперемешку с битами. Услышав такой стиль однажды, он больше не смог слушать кальянный рэп или хип-хоп, который был в его плейлисте до этого.       Ведения о том, что будет с ним на экзамене или на работе, дежавю или какие-либо происшествия, которые позже происходили с его родственниками или друзьями, часто преследовали Антона во снах. Этот в скоростном поезде не был исключением, проецируя Шастуну какого-то незнакомого мужчину, который нелепо падает в проходе, привлекая внимание людей. Кажется, он без сознания и где-то вдали, парень слышит испуганный визг, который зовёт на помощь. Висит напряжённая атмосфера и напуганные вокруг люди не знают, что делать. Рядом с зеленоглазым возникает силуэт женщины средних лет. У неё темно-каштановые волосы, срезанные под каре, зелёный свитер с воротником и тёмные классические штаны. Она стоит чуть позади него, тоже наблюдая за состоянием мужчины. — Ну же, Антоша, ты же знаешь, что нужно сделать. — Не громко говорит она, устремляя взгляд на высокого.       Услышав своё имя, он будто выходит из транса, снова поворачиваясь на женщину, непонимающе на неё смотря. Но она не собирается останавливаться, чуть подталкивая его вперед. Все взгляды приковываются к парню и кто-то из пассажиров снова кричит о том, чтобы пострадавшему срочно помогли. — Прижми два пальца к сонной артерии на шее. Есть пульс?       Антон заторможенно подходит к лежачему, выполняя указания женщины и будто кивает сам себе — «Бьется». — Отлично, а теперь возьми рядом лежащий плед, сверни его и подложи под лопатки. — Парень беспрекословно действует так, как ему говорит голос позади. — А теперь приподними подбородок. Попроси у людей медицинскую маску или носовой платок. — Дайте мне маску или платок! — Крикнув на весь вагон, русый, наконец-то, оглядывается по сторонам на испуганных пассажиров.       Какая-то девушка протягивает ему одноразовую тряпку на резинках и он настроен слушать дальше. Голос продолжает указывать, что ему делать и вот, он уже делает дыхание «рот в рот», разжимая нос пострадавшему в очередной раз, но парень вновь слышит крик. — Помогите! Помогите, мужчине плохо! — Орёт на весь салон девушка, с широко вытаращенными глазами.       Антон раскрывает глаза, оборачиваясь назад. Мужчина. Тот самый: полный, нелепо лежит и кажется, совсем не дышит. Он оглядывается, пытается понять сон это или нет, параллельно выискивая женщину в зеленой водолазке. Но её нет и никто не подбегает к лежачему, только нервно бегающая проводница, пытается найти в вагонах врача. Шастуну ничего не остается, как встать и взять инициативу в свои руки. Как в только что снившемся сне — он кладет пальцы на шею, прощупывая пульс, а после заворачивает плед в большой валик и пытается поднять обмякшее тело. Мужчина большой, получается слабо. Во сне было куда проще, но на помощь тут, как тут поспешил второй бортпроводник не русской национальности, который приподнял пострадавшего за руки, а парень ловко подложил под лопатки плед. — Мне нужна маска медицинская, — сразу смотрит он на девушку, которая во сне безоговорочно ему её протянула, но та, будто и не собиралась ничего давать. — У меня нет... — Испуганно ответила растерянная. — Смотри, быстрее. — Торопил её студент, пока она лазила в сумке.       Когда она всё же нашла, не веря своим глазам, отдала её парню, наблюдая за тем, как Антон натянул медицинскую маску на мужчину, зажимая ему нос и не быстро, но сильно выдохнул в рот. «Кажется, я делал так», — вспоминая, что было в его сне, Шастун продолжал. Он не успел досмотреть его до конца, но был уверен, что дальше ничего не было. Только проблема была ещё в том, что пострадавший в его видении не пришёл в сознание, и Антон подумал об этом только сейчас. Отгоняя плохие мысли, он продолжал совершать дыхание «рот в рот», иногда разжимая нос. — Врач уже идёт, — крикнула влетевшая в двери вагона проводница, устремляя взгляд вниз, держа в руках что-то похожее на аптечку.       Следом за ней подошёл мужчина, цокая каблуками туфлей по блестящему напылению пола. Он не громко попросил всех расступиться, нагинаюсь к Антону, который всё ещё продолжал делать искусственное дыхание. — Он тоже врач? — Спросил деловой, смотря на нерусского борт проводника, но тот лишь пожал плечами и снова перевёл взгляд на парня, медленно впускавшего кислород из своих лёгких в рот пострадавшего.       Антон уже начал сомневаться, а правильно ли он всё сделал и не нужно ли было сделать что-то ещё? Но только эта мысль зародилась в его голове, как лежачий мужчина глубоко вздохнул лёгкими и попытался открыть глаза. «Ебать, получилось!», — ликовал студент внутри себя. Недавно подошедший врач открыл оранжевый чемоданчик и вытащив оттуда стеклянную ампулу, резко надломил её пополам, оголяя иглу шприца. — Ты врач? — Снова спросил мужчина, поворачиваясь уже к Шастуну, тот отрицательный кивнул головой. — Курсы медицинские, где ты проходил, что ли? — Типа того. — Ответил Антон, всё ещё радуясь, что смог спасти человека.       Будто в замедленной съёмке, парень облегчённо сел на своё кресло, откидывая капюшон и снимая кепку. Едва уловимо ушам, он услышал, как басистый голос сказал: — Если бы не тот парень, я бы, наверное, не успел уже. Молодец, не растерялся.       «Ебать, отдохнул, конечно», — подумал Антон, проверяя время. До приезда в Воронеж осталось пол часа.       Неделя отдыха от работы и учёбы в компании лучшего друга прошла чудесно. Антон погулял по своему родному городу, встретил старых знакомых и поел вкусную шаурму, которой не было ни где замены. Дима поделился новостями о том, что скоро женится, что, конечно же, повергло Шастуна в шок. «Двадцать три года человеку, а он удумал семью, детей! Ну, даёт!». Антону в душе было все семнадцать – он с радостью летел на тусовки, когда его звали друзья; боялся быть отруганным отчимом или матерью, и всё ещё скрывал от них, что курит. Эти счастливые деньки пролетели быстрее осеннего листа в небе, и вот, Антон снова сидел в скоростном поезде, надеясь, что ему больше не придётся оказывать никому медицинскую помощь. Тот раз был исключением, когда он повёлся, как будто что-то щелкнуло внутри и захотелось самому помочь, не было страшно, боязно. На самом деле, не появись Оксана с Александром в его жизни, он бы пошёл на врача. Может сейчас бы бегал со скоропомощной сумкой, носилками и откачивал людей в Москве. Но Суркова привила любовь к рисованию, черчению и прочим творческим предметам, которые успокаивали его детскую гиперактивность. — Молодой человек, помогите, пожалуйста, достать сумку с полки. — Окликнула его бабушка.       Антон открыл глаза и устремил взгляд на пожилую женщину. Она была отголосками похожа на ту самую бабку из его галлюцинаций. По телу пробежала дрожь, а руки затряслись. — Молодой человек! — Ещё раз позвала его старушка, пристально оглядывая парня. — Да, конечно. — Выходя из своих мыслей он потянулся за багажом, спуская его вниз.       Оглянув женщину, Шастун отшатнулся, двигаясь в сторону дверей электрички, чтобы выйти одним из первых. Музыка в наушниках успокаивала. Странность, которую Антон в себе заметил заключалась в том, что пока он был рядом с Димой, ведения его больше не преследовали. Никаких старушек, призраков, голосов в голове. Просто прелесть. «Наверное, это было из-за стресса и недосыпа», – прокручивал в голове свои мысли Шастун.       Дома было мрачно, одиноко и как всегда, воняло сигаретами. Антон кинул сумку на пол, устало падая на диван. Хотелось расслабиться, выпить холодного пива, включить телевизор, но в дверь кто-то постучал. Он выдохнул, поднимаясь с мягкой мебели и босыми ногами прошел по плитке в коридор. Парень щелкнул замком и открыл дверь. — Звонок для кого придумали? – Закатывая глаза тут же съязвил он, а позже посмотрел на человека, стоящего перед ним.       Это была молодая девушка. Прежде ее он здесь не видел, да и вообще думал, что живет на своем этаже один. «Бля, думал Макар, теперь как-то неловко перед ней», – закусив щеку внутри рта, подумал Антон. — Прости, думал, что... – делая паузу, сказал он, – Друг пришел. – Закончил предложение Шастун, пытаясь подобрать более общее описание под Илью. — Привет, ничего, – улыбнулась она, – Меня зовут Ира, я твоя соседка. – Показывая на дверь своей квартиры, представилась она. — Антон, – кивнул он, все еще разглядывая ее.       Ира была невысокого роста, с чуть завитыми светлыми волосами. На ней был надет джинсовый комбинезон и кеды. Женский цветочный парфюм тут же ударил в нос, как только Шастун раскрыл дверь, но вдохнуть и проанализировать его он смог только сейчас. — Прости, что отвлекаю, у меня нет электричества, хотела узнать, есть ли оно у тебя.       Антон при ней нажал на пластиковый выключатель в коридоре, и над его головой тут же зажглась лампа. — А, поняла, – неловко хихикнула она, потирая шею рукой. — Хорошо, спасибо, я тогда пойду выяснять в чем дело.       Она кивнула ему, улыбаясь и двинулась в сторону электрического щитка. Шастун все еще не закрывал дверь, наблюдая за соседкой. Девушка неуверенно открыла металлическую дверцу шкафчика, разглядывая рубильники. Антон вздохнул. «Сейчас она что-то нажмет не то, током долбанет, а мне отвечать за неё, как за хорошую», – подумал Шастун и двинулся в ее сторону. Молча пододвинув Иру в сторону, парень посмотрел на ее дверь, замечая цифру «188» и поднял рубильник вверх. В квартире послышался громкий звук включения микроволновой печи и холодильника, дребежащего так, будто это мотор от Boeing 747. — Спасибо большое, – улыбнулась она, заливаясь румянцем и протягивая ему руку.       Антон безразлично посмотрел на ее маленькую ладонь, и вздохнув, молча кивнул головой, игнорируя протянутую руку. — Прости за стук, я не увидела звонок. – Вдогонку сказала девушка.       Он обошел Иру и спрятался в квартире, громко хлопая дверью. Она простояла еще секунд десять в одиночку, а потом пожав плечами, зашла в свою квартиру, озираясь на дверь соседа. «Странный он», – подумала она, закусывая нижнюю губу.       Шастун тоже самое думал и о ней, сам не зная почему, но что-то в Ире было не так. Какая-то простая и наивная для этого серого жестокого мира. Ему внезапно стало интересно, кем она работает, но мысли прервало странное ощущение. Антон повернулся. Позади него стояла бабушка, вечно преследующая его. — Хочу обнять ее. – Негромко сказала она. — Я уже это понял! – Психанул Шастун, закрывая уши. — Хватит, пожалуйста, у меня уже от вас голова болит.       Пожилая женщина подошла ближе, и когда Антон открыл глаза, она стояла прямо напротив него в сантиметрах двадцати. На ее глазах были слезы, а в руках она теребила что-то похожее на носовой платок. Шастун выставил руку вперед, показывая ей, чтобы не приближалась. — Что вам от меня надо? – Спросил Антон, пытаясь понять, где заканчивается грань его адекватности и не сошел ли он с ума окончательно. — Я, – сказала женщина, – Хочу обнять свою девочку, свою миленькую. — Как я могу вам помочь? – Открыто нервничая от того, что больше уже не может слышать этот бред, спросил Шастун. — Передай ей, что я рядом, что люблю ее всем сердцем. – Она прижала ладонь к груди и прикрыла глаза, испаряясь из поля зрения Антона.       Он проморгался, оглядываясь и стараясь не шевелиться. Кому передать конкретно Шастун не понимал и старался даже не думать об этом диалоге, который он, наверняка, придумал себе сам.

°°°

— Арс, сколько можно бухать? У тебя уже в квартире пахнет так, будто тут кто-то сдох. — Зажимая нос, ворчит Матвиенко, открывая окна настежь. — Я пытался, правда, но не получилось. — Кидая очередную суицидальную шутку, хриплым голосом, лёжа на диване, проговорил Попов. — Ещё одно слово про смерть и я тебе въебу, даже не посмотрю, что ты мой лучший друг. — Укоризненно сказал Серёжа, давая брюнету оплеуху.       Тот шипит и кривит лицо от резкой боли в затылке, чуть приподнимается с дивана, осматривая помещение, а затем ложится обратно. Вокруг разбросаны пустые стеклянные бутылки из-под выпитого алкоголя, пепельница давно переполнилась, и окурки валялись по столу, прожигая его в нескольких местах. Шторы плотно закрывали комнату от солнечного света и соседских окон напротив.       Арсений не всегда был таким. На самом деле, голубоглазый очень любил своих друзей и горел делом, которым они все вместе занимались. К расследованию особо интересных дел, убийств и прочих сюжетов криминального мира, его привёл отец, который был для Попова авторитетом. Сергей имел холодный ум, строгие взгляды на жизнь и сложный характер, который брюнет, кажется, перенял сполна. С самого детства родители прививали мальчику дисциплину, лидерские качества и умение здраво рассуждать, смотря на ситуацию с двух сторон, через призму жестокой жизни. Так, парень преодолел смерть бабушки, дедушки, а затем и родителей, которыми он очень дорожил. Но зерно «Это жизнь, мы все не вечны и реветь бесполезно», которое ему посеяли они же, проросло в плодоносящее дерево. Поэтому похороны прошли скромно: Серёжа, он и работник крематория. Как бы обидно и плохо не было, мужчина не проронил ни одной слезы, свято веря в то, что отец им гордится. Вот он, смотрите — не пьёт, не курит, закончил два высших образования, занимается спортом, женился, и даже, успел при живых родителях родить им внучку.       Кьяра росла умной девочкой, и Попов хотел завоевать доверие дочери, пытаясь внести те же зерна разума, что когда-то внесли ему. Алёна — его жена, была против, донося до Арсения, что это девочка и не нужно её воспитывать, как мальчика со стальными яйцами. С одной стороны, женщина была права, но смерть и другие разочарования, к сожалению, настигают нас всех, поэтому Попов продолжал стоять на своём. И работа, которую он выстраивал годами, убил кучу времени, сил и бессонных ночей, не нравилась Поповой. Она то и дело, промывала ему мозги, что пора завязывать с преступным миром и устроить себе и им с дочкой спокойную размеренную жизнь. Забить болт на друзей и их совместный бизнес он просто не мог. Не мог и позволить Алёне уйти из его жизни – мужчина до безумия любил свою жену, был готов встать ради неё под пули, перегрызть глотку зубами и рвать всех на своём пути, всех, кто помешает им идти. — Попов, ты меня достал. Вечные ночные выезды с Матвиенко, кровь на рубашках уже не отстирывается, я их на тряпки режу и бегу в магазин за новыми! А о нас ты с Кьярой подумал? Что, если ты не вернёшься? Какая психика будет у ребёнка, который смотрит на всё это? — Кричала жена, отчаянно вытирая солёные слёзы с щёк.       И он думал, правда, много об этом думал. Что, если он однажды уйдёт и не вернётся? Что будет с его девочками? Наверняка, она будет много плакать, красные опухшие глаза и губы стояли перед глазами, когда Попов думал об этом. Всё нажитое в браке наследство перейдёт Алёне, ячейка в банке, которую Арсений, так старательно пополняет из раза в раз, тоже будет её. Они не пропадут. «У них обязательно всё будет хорошо», — успокаивал себя голубоглазый. Крики и постоянные сссоры разбивались о скалу с названием «Брак», испытывая нервы Арсения, но он верил. Верил и твердил себе, что скоро всё обязательно наладится, они уедут в другую страну и начнут новую жизнь: снимут домик с видом на океан, заведут собаку и будут есть тосты с вареньем на завтрак. Именно это хочет Алёна? Так казалось до того момента, пока Попов не вернулся с очередной перестрелки весь в крови и грязи, но в квартире было пусто. В тот день он обошёл комнаты их загородного дома несколько раз, истошно крича имя возлюбленной, пытаясь докричаться до дочери, которые, наверняка, просто устроили ему сюрприз. А потом, он нашёл записку на столе. Прощальную записку. И мир из-под ног рухнул прямиком в Ад.       Дом, который каждым своим квадратным сантиметром напоминал ему о прошлой семье, мужчина продал. Развод он подписал сразу, не пытаясь удерживать и менять решение бывшей жены. Это далось ему с огромным трудом, но противостоять ей, Попов просто не мог. Явился в суд подвыпившим, в мятой рубашке и наспех завязанном галстуке. Так и начались его постоянные ночёвки в барах, клубах, беспорядочные половые связи, которые были больше не из-за возжелания кого-то, а с целью забыться, угомонить внутреннее животное, рвущееся наружу. Алкоголь уже тёк по венам вместо крови, а сигаретный дым заменял кислород. В баре, напротив небольшой студии, которую Арсений купил на деньги с проданного дома, все бармены уже знали его и то, что он обычно пил. Каждый день, в течение месяца, брюнет доползал вечером до «Хьюстона» и заливал в себя литр виски со льдом.       Вернуться к работе не получалось. Всё напоминало о прошлом, об Алёне и дочери. Хотелось покончить с этим раз и навсегда. «Как хорошо, что отец этого не видит», — думал Попов, отпивая из стеклянного горлышка спиртной напиток. Он был слишком жалким, даже для самого себя. Не хотелось, чтобы кто-то, вообще, видел его таким: разбитым, несчастным, слабым и поникшим. Где тот былой Арсений? Его забрала Алёна, оставляя подделку, плохо сделанную копию мужчины. Но никто к нему и не приходил. Разве, что Матвиенко с Позовым заглядывали к нему в квартиру, бубнили про беспорядок и то, что нужно менять жизнь к лучшему, двигаться дальше, забыть о бывшей жене к хуям и просто жить ради себя. — Да, ты блять не понимаешь меня! — Кричал Арсений на всю студию, обращаясь к Серёже. — Вот, Димон, если тебя Катя бросит в один момент, ты хочешь сказать, что не будешь бухать? — Буду, — потирая затылок, подумал очкарик и возвращая взгляд на друга, сказал. — Но не больше двух недель. Это иррационально. — Тьфу. — Пытаясь держать себя в руках, Попов пьяно шатаясь из стороны в сторону, думает о том, что людей в очках бить нельзя.       Если бы мог, он бы и год пробухал, но вот только печень грозится не выдержать такой марафон. И Попов это знал, в глубине души, даже надеясь на то, что может быть это единственный вариант. Друзья навещали мужчину раз в три дня, пытаясь вселить в него былую уверенность, силы и мотивацию на то, чтобы разгадывать сложные задачи. Но только есу стоило сесть за задание, мысли переносили его в прошлое, не давая забыть лица, имена, даты и смех. Самое последнее било по почкам ногами, а по лицу железным кастетом, вытряхивая кости из мышечного скелета, как из холщового мешка. И он опять обещает себе больше не приходить в свой кабинет, не садиться за этот стол.       Следователя настолько долго не было, что частые клиенты из преступного мира, кажется, уже начали что-то подозревать, и на Сережино: «Он в отпуске», сщуривали глаза и странно смотрели на них с Позовым. Никто не знал, когда Попов оклемается от травмы. Матвиенко ненавидел Алёну, держась, чтобы не высказаться против неё другу всё, что думал – он понимал, что женщина дорога Арсению, и чтобы она ему не сделала, голубоглазый любил её. — Арс, вставай! Хватит убивать себя! — Кричал армянин, дёргая друга за руку.       Тот ничего не отвечал, бренным телом продавливая диван и отпивая очередной глоток из горлышка. Мужчины уходили опять ни с чем, «Но самое главное, что Попов жив», — думал Сергей, мысленно вздыхая, когда слышал шорох в квартире или его бубнеж. Матвиенко не был приверженцем любви до гроба, нужно сказать, что он, вообще, в неё не верил. Меняя девушек, как перчатки, Сергей наслаждался жизнью по полной. Вечером он в клубе, пьёт, и трахается направо и налево, а днём стоит на страже порядка, защищая население от маньяков, убийц и прочего сброда. Это его заводило, вот так, менять спектр действий и вести двойную жизнь.       Серёжа познакомился с Арсением в университете, когда у первого были проблемы по учёбе. Попов в силу своей харизмы получал зачёты по любым дисциплинам по щелчку пальца, когда армянину приходилось бегать за преподавателями с бутылкой коньяка и умолять на коленях. Они были разными, но кое-что их всё-таки сплотило: отрицание этого мира и несправедливость. Позже Матвиенко начал везде за ним таскаться, убегать из дома, в котором всегда были скандалы между родителями и пропадать у Попова в гараже, вместе с его отцом. Дядя Серёжа запомнился ему очень мудрым мужиком, который всегда любил пофилософствовать, пригубить рюмку кагора, а ещё в гараже висела его коллекция ножей, которой он безумно гордился. Её Арсений продал на аукционе, выручив не мало денег. Холодный ум, ничего личного. Зачем ему эти побрякушки, если он в них ничего не смыслит? Матвиенко поддерживал его в этом плане, зная, что спорить бесполезно, зная, что Попов сделает всё равно по-своему. — Да, ладно, Серёг, оставь его. — Кивая в сторону пьяного, сказал Дима.       В более взрослом возрасте парни познакомились с Позовым на вечеринке общих знакомых. Он учился на медицинском факультете, заканчивая последний курс и собирался устраиваться в правоохранительные органы судмедэкспертом, но ворвавшиеся в его жизнь Матвиенко с Поповым, выбили дверь с ноги и нарушили все его планы. Общий бизнес казался намного перспективнее, чем «работа на дядю». Знания Димы и возможности этих двоих позволили им выращивать план в гараже Попова. Некрасивое, уголовное слово, совсем не из их игры. Не то что изысканная битническая марихуана, хотя означает одно и то же. Впрочем, её часто называли и «анаша» — на восточный лад. Это уже лучше. Но чаще можно было услышать «дурь», «шмаль», «масть». И было всё равно, как назовёшь, если действие одно — забыться, уйти от проблем. Ведь, как говорится, в ментовку не пойдёт тот, у кого всё в порядке с головой, а траву не начнёт курить тот, кто счастлив и просто хочет расслабиться, потому что есть масса других вариантов. Что говорить про людей, которые увлекались одновременно и тем, и тем?       Понимание о том, что они вляпались по уши не в то, что хотели на самом деле, пришло не скоро, но когда они застали его под новым приходом, в дыме и с одной самокруткой на троих, то решили всё изменить. Заработать на плантациях и вложить деньги в дело мечты, — вот что было изначально в их планах, а не закуриться до тумана в помещении, который уже не выветривается, и уж точно не до борделя. Фиолетовый свет, горевший в помещении над кустами, уже казался повсюду, на улицу приходилось выходить в солнечных очках, а Алёне говорить, что у Попова командировка. Арсений ненавидел врать, и в таких случаях он не говорил правду, в первую очередь, себе, а уже затем жене и ребёнку. «Папа в командировку», — улыбаясь, он целовал пухлые детские щёки и обнявшись на прощание, уходил, сам не зная насколько. Обычно это было время, за которое Серёжа уладит все вопросы с ментами, скроет следы и надежно перенесет с Позовым все кусты шмали в другой подвал. Арсению оставалось просто прятаться, ждать, долго ждать и от скуки курить очередной косяк, втыкая в потолок, размышлять, думать о жизни и своей семье, которую он создал. Она была похожа на гнездо птиц — ветер подует и соломенки разлетятся во все стороны. Но эти мысли мужчина запихивал глубоко внутрь и старался больше об этом не думать.       Мужчина вернулся к истокам, когда Дима ткнул его носом в собственное говно, которым они обложились с ног до головы. Поначалу Арсений брал маленькие дела, с которыми ему помогали друзья. Серёга выезжал на дело в любое время дня и ночи, под планом или под алкоголем, вставал с постели после бурной ночи или отрывался прямо от процесса, но никогда не бросал Попова одного. Димка мог поставить причину смерти, провести судебную экспертизу или вскрытие тела. Проводить мелкие хирургические операции ему тоже довелось, после того, как Матвиенко прострелили лодыжку и свинец пришлось выковыривать пальцами и пинцетом, который был предварительно прокипечен в кастрюле на электрической плите, чтобы не вызывать подозрений у врачей и не привлечь внимание правоохранительных органов. Сейчас, конечно, они сотрудничают с ними, хотя и спустя столько лет вражды, остались недомолвки. Позов называл бюджетников бездельниками и людьми, которые просиживают штаны на кожаных креслах. — Ни одного раскрытого дела за месяц, когда их всех поувольняют? — Возмущенно зашёл в помещение Дмитрий, хлопая стеклянной дверью. — Наверное, никогда. — Потирая шею, ответил Матвиенко, раздвигая руками канцелярию, чтобы Позов мог кинуть стопку бумаг на стол. — Что это? — Поднимая папку, отмеченную штампом «Закрыто», армянин вопросительно посмотрел на товарища. — Дебилы, закрыли дело, а преступника не того поймали. — Пояснил Дима. — Поясни. — Нашли мужика, тоже убийца, посадили, но выяснилось, что он убил абсолютно другого человека, а они его по этому делу запихнули. — Закатывая глаза ответил очкастый, плюхаясь в своё кресло на колёсиках. — Придурки.       Дима лишь кивнул, отпивая горячий кофе, тяжело выдохнул и открыл ноутбук. Без Попова было тяжело, приходилось вдвоём ездить на происшествия, снова ехать в офис, досматривать улики, снимать отпечатки пальцев и проводить анализы. На сон оставалось три часа в сутки, а на поесть, вообще, ничего. Катя — жена Позова, приходила к ним в отдел, приносила горячие обеды, убирала офис и помогала тем, чем могла. Цены ей не было, и Дима это знал, дорожил ей, как ни кем другим. Они познакомились благодаря Попову, который затащил очкарика на очередную тусовку под предлогом того, что ему нужно отвлечься и отдохнуть. И это был роковой, в хорошем плане, день для парня. Сердце пронзили острые стрелы купидонов, и кажется, Екатерина понравилась ему с первых минут. Она была не такой, как все, выделялась в комнате среди всех сидящих и пьющих. И до сих пор, Позова оставалась надёжной поддержкой, тем человеком, который примет Димку любым, поймёт и успокоит. И с одной стороны, девушка понимала, почему Алёна не выдержала Арсения — думать, что этот день с человеком последний, что ты будешь его хоронить и кидать на гроб жменю сырой земли, заставляли кровь стынуть в жилах. Этого Катя тоже боялась, но просто не озвучивала мысли вслух, уверяя себя, что всем так будет спокойнее. Меньше знаешь — крепче спишь, поэтому не расспрашивала никогда, слушала лишь то, что ей доверял знать муж. И она была ему благодарна за то, что он делал для неё больше, чем мог, защищал и не давал усомниться в нём, в его идеях, взглядах на жизнь. — Здравствуйте, — прозвучал колокольчик на двери, а за ним и женский голос, на который развернулись обе макушки.       Молодая девушка лет двадцати пяти зашла в офис, вытирая туфли о коврик, цокая шпильками о мраморную плитку, подошла к Матвиенко, поправляя шикарные русые волосы и хлопая ресницами. — Меня зовут Ирина, — протягивая руку Серёже, представилась она. — Я пришла на собеседование по объявлению. Вы ищите помощника следователя. – Пояснила девушка. — Да, всё верно. Расскажите о себе. — Показывая на стул рядом с собой, пока Матвиенко завис где-то в облаках, открыто пялясь на фигуру незнакомки, сказал Дмитрий.       Девушка благодарно кивнула, улыбнувшись и присела на стул, поправляя юбку. Широкие глаза за линзами очков и длинные ресницы, крашенные тушью устремились на армянина. — Я учусь на последнем курсе Академии Следственного комитета и мне нужно пройти практику. Мне очень нравится своя профессия, поэтому я бы хотела получить знания и практику напрямую от людей с опытом, а не с бумажками в руках, читающих лекции. Ну, вы понимаете. — Подмигнула Позову она, на что тот с каменным лицом посмотрел на неё и перевёл взгляд на коллегу, который уже, кажется, растёкся по столу. — Хорошо, но ваша стажировка начнётся с бумажной волокиты за этим столом. — Показывая на деревянный предмет мебели рядом, ответил мужчина. — Если нам понравится ваша работа, участие в делах, то мы будем брать вас на выезды. — Спасибо вам большое. — Ирина протянула бумагу о заключении договора практики и получив печать, вышла из офиса.       Серёжа, кажется, все ещё смотрел куда-то в сторону, где сидела Кузнецова, приходя в себя после оплеухи от друга. — Эй, ты, дрочер, проснись! — Закатывая глаза, сказал Дима, поднимаясь со своего места.       На улице была восхитительная погода: лучики весеннего солнца просачивались сквозь пышную крону деревьев, пение птиц смешивалось со звуками автомобильных моторов. Русая довольная тем, что нашла место прохождения практики и работу одновременно, звеня каблуками по тротуару, шла, радостно записывая кружочек в телеграме своей подруге. Поднимаясь по ступенькам жилого дома, её опередил высокий парень, похожий на ее соседа, чуть задевая плечом и перепрыгивая сразу три ступеньки, забежал в железную дверь, раскрывая её резким хлопком. Быстро следуя за ним, Ира придержала входную и шмыгнула следом к лифту. Парня уже не было, «Видимо уехал на другом». Плитка и пустое помещение эхом отдавали звуки шпилек. Кузнецова поправила локоны, смотря в карманное зеркальце, нажала кнопку, дожидаясь кабину подъемника.       В новой съёмной квартире было пусто. Девушке пришлось переехать ближе к университету, чтобы закончить своё образование и с дипломом устроиться на ту специальность, в которой себя видела. Она не соврала Позову. Ирину очень привлекала мистика, загадки, расследования, она, в отличие от среднестатистических девушек, не боялась трупов, крови и умела стрелять из пистолета. Спортивными навыками её наградили секции, в которые девочку записывали с самого детства. Любовь к спорту, саморазвитию и учёбе на «отлично» тянулась за ней всю жизнь, и даже сейчас, русая с удовольствием бегала по утрам, готовила полезную пищу и ходила в спортзал.       Открывая холодильник, она одарила взглядом пустые полки и тяжело вздохнув, пошла в спальню. Недолго порывшись в гардеробном шкафу, девушка вытащила одежду и переодевшись в спортивный костюм, вышла в коридор. Натянув кроссовки, Кузнецова спустилась вниз, шагая по узкой улице, выложенной плиткой. Посмотрев по сторонам, она перешла дорогу и зашла в ближайший продуктовый. Собирая в корзину нужные продукты, Ира подняла голову на хлопья, высматривая нужные. «Падлы, кто положил их на самую верхнюю полку?», — пытаясь дотянуться до пачки, девушка мысленно ругалась, вставая на носочки. Казалось, она сейчас растянет мышцу на руке или сама станет выше на пару сантиметров, точно, но неожиданно для неё, кто-то легко потянулся за нужным товаром и осторожно кинул ей в корзину. Ира растеряно обернулась и заметила Антона, который уже заворачивал за угол полок. — Спасибо вам! — Крикнула она ему в след, но тот, кажется её снова проигнорировал, и она продолжила свои покупки, думая в голове над тем, что ее сосед точно имеет своих тараканов в голове.       На кассе была очередь, которая столпилась именно благодаря Кузнецовой. Девушка нервно проверяла карманы, в надежде, что найдёт деньги, которые, видимо забыла дома, но купюры нигде не было. — Ладно, давайте, я позже приду, отложите, пожалуйста, эти продукты. — Отчаявшись, она уже хотела отойти от кассы, но чужая карта быстро легла на терминал, и покупка оплатилась.       Ира испуганно оглянулась назад. За ней стоял Антон, натянув на голову капюшон, видимо, закрываясь от посторонних лиц. Быстро оплатив энергетик с пачкой куриных ножек, он резвой походкой направился на выход из магазина. Ира собрала товары в пакет и побежала за ним, крича что-то в след, но кажется, он не слышал её или не хотел слышать. Опираться на второе Кузнецова почему-то не желала, надеясь, что сосед просто интроверт без настроения в данный момент. — Антон, постойте! Я вам переведу сейчас, скажите номер. — Звала его Кузнецова, быстро шагая за высоким.       Игнорируя ее и заворачивая во двор, парень открыл подъезд, и она радостно забежала за ним, успевая проскочить между закрывающимися дверьми лифта. — Прости, пожалуйста, я сейчас всё переведу. — Посмотрела она наверх, пытаясь разглядеть лицо из-под капюшона. — Ничего не надо. — Лишь вымолвил сосед, который нажал на кнопку нужного им этажа. — Ну как так? — Растерянно посмотрела девушка на то, как Антон быстро шмыгнул в квартиру, и дверь защелкнулась на два оборота.       Зайдя домой с пакетом продуктов, она разложила их в холодильник и на деревянные полки шкафчиков. В пустой пакет она закинула несколько апельсинов и бумажную купюру. Желание нажать на кнопку звонка боролось с тем, чтобы молча оставить пакет у двери и уйти. Она прикрыла глаза на пару секунд и выдохнув, все же повесила его на ручку двери соседа и скрылась в своей квартире. Было непонятно, почему Антон игнорировал, скрывался, а еще вечно ходил в наушниках, будто не то чтобы не желая ни с кем общаться, а конкретно слышать этот мир.       Шастун поставил на плиту кастрюлю, кидая туда пару картошин прямо в кожуре. Вареный картофель с курицей был одним из его любимых быстрых домашних блюд. Переключая песню в наушниках, он стал ей подпевать, роясь в бумажках, разбросанных на столе. Чертежи, схемы, какие-то заметки перемешались между собой и теперь ему нужно было сложить их в нужном порядке, а потом исправить все недочеты, найденные преподавателем. Выдохнув, Антон принялся сверять даты на листах, выискивая ранние работы. Наушники парень не снимал даже дома, потому что, наконец-то, нашел закономерность – пока его отвлекает музыка, никакие странные ведения в виде пенсионеров к нему не приходят. Да, уши первые три дня очень болели, не давая заснуть ему ночью, но лучше боль, которую он может заглушить таблетками, чем бабки, которые появляются ни откуда и пугают его каждый раз, как первый.       Откуда, вообще, взялось это? Что с ним происходит и насколько это плачевно, Антон не знал и решил, что выяснит позже у врача. Сейчас самым главным было за две ночи перерисовать все работы по архитектуре и истории искусств, сдать и получить зачет. Сессия всегда выжимала с Шастуна все соки. А еще и работа в кофейне, которую он любил всем сердцем, но в такие моменты просто ненавидел – администратор написывала ему каждый день с вопросами о сменах, хотя он заблаговременно предупредил ее о грядущей сессии. На экране высветилось оповещение о пришедшем сообщении. Он перевел взгляд на телефон и нервно заблокировал его, понимая, что это снова администратор кофейни. «Сколько блять можно уже?».       Утро началось у Антона только в три часа дня. Парень почистил зубы, выпил стакан воды и принял тот факт, что она его больше не бодрит, а работ осталось меньше половины. Открыв приложении доставки продуктов, Шастун кинул в корзину несколько энергетиков и шоколадных батончиков, оплачивая покупку. Дожидаясь пока на экране появилось заветное «Курьер будет у вас через десять минут», он открыл новости. — Посмотрим, что тут интересного. – Пробубнил Антон, качая головой в ритм энергичной мелодии.

Come & Getcha Some,

Come & Getcha Candy!

Hot girl, you’re doing it well!

The way your hips move — got me under a spell!

      Листая ленту новостей он случайно наткнулся на любопытную заметку какого-то местного корреспондента из паблика:

«При неизвестных обстоятельствах пропал популярный артист. Прежде его видели с девушкой, которая вполне может оказаться его любовницей. Что это? Несчастный случай? Намеренное преступление? Или любовное путешествие с новой пассией?».

— Интересно. – Пробубнил Шастун, стуча пальцами по столу, разглядывая фотографию знаменитости.       Ниже были новости по поводу курса рубля и доллара, очередного потопа улиц в городе после сильного дождя, и спасения кошки из водопроводной трубы. Последнее радовало больше всего. «Хоть что-то хорошее», – подумал Антон, проверяя приложение с доставкой. Сквозь музыку послышался звонок в дверь, и он подскочил со стула. Прошлый опыт его научил, что открывать дверь, как прежде, если не хочешь видеть кого-то, кто не являлся Макаровым, не нужно. Нужно сначала проверять дверной глазок, а уже потом открывать замок. На пороге стоял парень в синей куртке. Шастун выдохнул, открывая дверь. Парень протянул пакет с продуктами, следом подавая еще один прозрачный с апельсинами. — Я не заказывал. – Удивленно поднимая одну бровь, оповестил его Антон.       Курьер что-то сказал, но из-за музыки в наушниках слышно не было. Нехотя вытащив один из уха, Шастун переспросил, и парень повторил снова. — Это висело у вас на ручке двери. Заберите, пожалуйста. – Он улыбнулся, и Антон неуверенно кивнул, забирая оба пакета.       На кухне развязав ручки, Шастун заглянул в апельсины. Среди фруктов лежали деньги. «Точно, это соседка. Как ее там? Инна? Ира?», – подумал он, мысленно ударяя себя по лбу. Кузнецова оказалась настойчивее, чем он думал. Ладно уж, деньги лишними не бывают. Он вытащил купюру из пакета и сунул ее в задний карман джинс. С громким звуком открыв банку энергетика, Антон отпил содержимое и выдохнул. Головная боль постепенно отступала на второй план, а извилины в мозге, наконец-то, начинали шевелиться. Он нехотя упал за стол, берясь за карандаш и клячку. В ушах играла знакомая иностранная песня, отвлекая от назойливых мыслей.

Who wants an issue? SESH banging like a pistol

Eyes red but my wrist blue

Sapphire face, red jewels on my bitch too

Why would I go Bentley when I can just whip the Bronco?