Заклинания на Восток

Ожидания братьев о спокойных отработках в библиотеке разбились вдребезги о суровую реальность. Сразу после занятий, под грозным взглядом мадам Пинс, они отправлялись в библиотеку, где начинался их изнурительный труд. Мадам Пинс не давала им спуску. Час за часом братья склонялись над старинными рукописями, стараясь расшифровать выцветшие буквы и восстановить поврежденные страницы. Тонкая работа требовала предельной сосредоточенности и аккуратности. Пальцы Лань Чжаня быстро уставали, а глаза слезились от напряжения. Лань Сичэнь, привыкший к многочасовой игре на гуцине, выносливее переносил тяготы отработки, но даже ему было непросто. Однако, уроки Лань Цижэня по каллиграфии не прошли даром. Братья обладали изящным, почти совершенным почерком, что делало их переписывание старинных текстов почти искусством. Каждая буква ложилась на бумагу ровно и чётко, создавая впечатление утончённости и благородства. Даже строгая мадам Пинс не могла не отметить мастерство братьев, хотя её похвала выражалась лишь в смягчении обычно сурового выражения лица. Но, несмотря на относительную легкость, с которой братья справлялись с переписыванием, отработки в библиотеке были для них тяжелым испытанием. Монотонный труд, спёртый воздух, напряжённая тишина — всё это давило на них, напоминая о содеянном и о гневе Лань Цижэня. Отъезд профессора Флитвика стал для братьев настоящим ударом. Казалось, с его уходом исчез последний островок спокойствия в их наказании. Дамблдор, не долго думая, поручил Снейпу присматривать за братьями во время отработок. И если работа под руководством мадам Пинс или профессора Флитвика была тяжёлой, то под пристальным взглядом Снейпа она превратилась в настоящую пытку. Снейп не упускал возможности унизить братьев, отпуская едкие замечания по поводу их почерка, скорости работы и даже их молчания. Он буквально нависал над ними, словно хищная птица, готовая в любой момент вонзить свои когти. Его чёрные глаза, казалось, видели все их ошибки, все проявления слабости и усталости. Атмосфера в библиотеке стала невыносимо напряжённой. Братья работали в полном молчании, боясь сказать лишнее слово и нарваться на очередную порцию сарказма со стороны Снейпа. Лань Сичэнь старался не обращать внимания на профессора, сосредоточившись на своей работе, но дрожь в его руках выдавала его истинное состояние. Ванцзи, как обычно, хранил невозмутимое выражение лица, но даже он не мог полностью скрыть своего недовольства. Его взгляд время от времени встречался со взглядом Снейпа, и в этих кратких моментах проскальзывала холодная ярость, которую он тщательно пытался подавить. Напряжение росло с каждым днём. Братья чувствовали себя пойманными в ловушку, из которой не было выхода. Снейп словно наслаждался их мучениями, умело играя на их нервах. Он постоянно напоминал им об их проступке, не упуская возможности уколоть их язвительным словом. Однажды вечером, когда братья уже заканчивали свою работу, Снейп превзошёл сам себя. Он разорвал лист с переписанным Ванцзи текстом, обвинив его в небрежности и неуважении к древней мудрости. Лань Чжань вскочил на ноги, его глаза пылали яростью. Он был готов дать отпор Снейпу, несмотря на все последствия. Лань Сичэнь с трудом удержал брата, понимая, что открытое противостояние Снейпу не приведёт ни к чему хорошему. — Профессор Снейп, вы…! — слова застревали в горле, пока Ванцзи подбирал более-менее цензурные выражения. — Вы не имеете права так поступать! Я потратил два часа чтобы написать эту страницу, а вы просто взяли, и… Лань Чжань чуть не задохнулся от возмущения. Его взгляд метался между разорванным листом и надменным лицом профессора. — …и что? — Снейп издевательски приподнял бровь, ожидая продолжения. — Собираешься разразиться слезами, юный заклинатель? Ванцзи сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его самообладание, обычно нерушимое, висело на волоске. Он открыл рот, чтобы ответить, но Сичэнь, почувствовав, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, вновь поспешил вмешаться. — Профессор Снейп, — его голос был спокоен и ровен, но в глазах читалось недвусмысленное предупреждение. — Мой брат старательно выполняет ваши указания. Возможно, в этой работе и есть недочёты, но разве уничтожение его труда — лучший способ обучения? — Ваш брат не может за себя постоять? Почему вы постоянно говорите за него? — голос Снейпа сочился ядом, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, словно он сам не понимал, почему зацепился за слова Лань Сичэня. Ванцзи резко вдохнул, готовясь ответить на эту явную провокацию, но Сичэнь нежно сжал его плечо, предотвращая новый взрыв. — Я говорю за своего брата, потому что он старается следовать правилам и не вступать в ненужные конфликты, — спокойно ответил юноша, не отводя взгляда от профессора. — Он уважает вас как наставника, даже если вы не всегда отвечаете ему тем же. В тишине библиотеки слова Лань Сичэня прозвучали особенно чётко и резко. Лань Чжань смотрел на брата с восхищением, удивляясь его самообладанию. Даже Снейп, казалось, был поражен смелостью юноши. Он долго молчал, барабаня длинными пальцами по столу, словно подбирая слова. — А вы остры на язык, господин Лань, — сказал Снейп, делая акцент на слове «господин». — Однако, я напомню, что говорил с вашим братом, а не с вами. Он должен уметь самостоятельно разговаривать с людьми, а не прятаться всё время за вашу спину. Слова Снейпа, несмотря на язвительность, прозвучали уже не так резко, как прежде. Ванцзи почувствовал, что напряжение, висевшее в воздухе, немного рассеялось. Он сделал шаг вперёд, выходя из-за плеча брата. — Профессор Снейп, — начал он, стараясь говорить ровным голосом. — Я понимаю, что вы хотите научить нас дисциплине и ответственности. Я готов выполнять ваши указания и исправлять свои ошибки. Но прошу вас, проявляйте хоть немного уважения к моему труду. Ванцзи говорил тихо, но в его голосе звучала твердость, которой Снейп, казалось, не ожидал. Он снова удивленно взглянул на Лань Чжаня, а затем перевёл взгляд на Сичэня. На лице профессора отразилась борьба, словно он не мог решить, продолжить ли ему настаивать на своём или уступить. — Продолжайте работу. Завтра суббота, у вас нет занятий. И сегодня вы проведёте ночь в библиотеке за работой. Лань Чжаню, привыкшему к строгому распорядку Облачных Глубин, Хогвартс казался хаотичным и странным местом. Но работа с Хагридом стала для него неожиданной отдушиной. Лесник, хоть и был немного простоват, оказался добрым и отзывчивым. А ещё он обожал магических существ, и эта любовь была заразительна. Братья, никогда прежде не сталкивавшиеся с единорогами, фестралами и другими фантастическими созданиями, с интересом наблюдали за работой Хагрида. А Сичэнь, как всегда, с лёгкостью находил общий язык с лесником, болтая о растениях, уходе за животными и делился забавными историями из жизни в Гусу Лань. Конечно, работа была совсем не простой. Чистить загоны фестралов, таскать тяжёлые мешки с кормом для гиппогрифов — всё это было грязной и утомительной работой. Братья, привыкшие к безупречной чистоте своих одежд, каждый раз после посещения Хагрида были покрыты слоем грязи и пыли. — Ванцзи, не думаю, что дядя одобрил бы такой внешний вид, — посмеиваясь, говорил Сичэнь, отряхивая одежду от налипших травинок. Лань Чжань, молча соглашаясь, хмуро разглядывал пятна на своих рукавах. Вечером им предстояла большая стирка, а потом — долгое купание, чтобы отмыться от запаха животных и навоза. — Зато это лучше, чем сидеть в пыльной библиотеке и переписывать рукописи, — хмыкнул Лань Чжань. Да, работа с Хагридом была грязной и утомительной. Но она дарила братьям Лань глоток свежего воздуха, ощущение свободы и возможность хоть ненадолго забыть о странных и непонятных правилах мира, в котором они оказались.

***

Отработки у братьев закончились в конце декабря, за несколько дней до начала рождественских каникул. Лань Цижэнь забрал племянников на все каникулы в Облачные Глубины; он всё ещё был несколько зол на них за их проступок. Братья целыми днями помогали дяде с делами клана, по несколько часов тренировались в игре на гуцине, разучивая новые мелодии. Также они практиковали бои на мечах. Лань Цижэнь делал всё, чтобы у братьев не было свободного времени, чтобы заниматься непонятно чем. Он только два раза отпустил племянников в Цайи, да и то под присмотром старших адептов клана Лань, чтобы те не сделали что-нибудь глупое. Несмотря на строгий режим, братья находили моменты для того, чтобы немного расслабиться. Лань Сичэнь часто шутил, чтобы развеселить брата, но Лань Чжань оставался серьёзным и немногословным, хотя иногда он позволял себе улыбаться над шутками брата. Но даже в такой напряженной обстановке, братья чувствовали любовь и заботу дяди. Лань Цижэнь, несмотря на гнев, всегда находил время поговорить с ними, узнать, как они себя чувствуют. Он беспокоился о них, как о своих собственных детях, и хотел для них только лучшего. В канун Рождества Лань Цижэнь сделал исключение. Он разрешил братьям отправиться в Цайи без присмотра. Сичэнь и Ванцзи целый день гуляли по городку, покупая себе много вкусностей и кушая их прямо на ходу. На еду они потратили много денег, потому что в Облачных глубинах даже на праздник была не вкусная и пресная еда. — Ванцзи, не хочешь прокатиться на лодке? Можем отплыть на середину озера и поплавать! Давай, позволь себе отойти от правил! — засмеялся Сичэнь, видев невозмутимое лицо брата. — Ты ведь любишь воду, правда? Лань Чжань не ответил, но его взгляд уже был направлен к озеру, и еле заметная улыбка осветила его лицо. Сичэнь, угадав мысли брата, с удовольствием повёл его к причалу. Там они выбрали маленькую деревянную лодку и оттолкнулись от берега. На озере было спокойно. Небо постепенно заволакивалось облаками, отбрасывая на воду нежные оттенки розового и оранжевого. — Ванцзи, тебе нравится? — спросил Сичэнь, глядя на брата. Лань Чжань кивнул, затем взял в руки весло, вновь начиная небрежно грести. Сичэнь, долго думая, скинул с себя одежду, оставшись в одних штанах, и прыгнул в воду. — Ванцзи, вода хорошая! Иди сюда. Лань Чжань немного колебался, но тоже разделся и нырнул. Вода оказалась удивительно свежей и бодрящей. Сичэнь с удовольствием плескался, брызгаясь и подталкивая брата, который, в отличие от него, двигался с привычной неспешностью. Ванцзи, несмотря на то, что он не любил шум и суету, отчётливо чувствовал, как напряжение уходит с каждым движением в воде. Он смотрел на брата, смеющегося и радостного, и понимал, что ему нравится видеть его таким свободным и беззаботным. — Тебе нравится? — спросил Сичэнь, вынырнув из воды. Лань Чжань кивнул, но не сказал ни слова. Он просто улыбнулся, и в этой улыбке Сичэнь увидел отражение своего собственного счастья. Они плавали ещё некоторое время, наслаждаясь спокойствием озера и теплотой солнечных лучей. Через некоторое время братья вылезли из воды обратно в лодку, ложась на доски и нежась в солнечных лучах. Тёплое солнце, согревающее кожу после купания, заставило Лань Чжаня прикрыть глаза. Он чувствовал себя расслабленным и умиротворенным. — Ванцзи, — прошептал Сичэнь, нежно поглаживая брата по плечу. — Тебе понравилось плавать здесь? Лань Чжань открыл глаза и посмотрел на брата. В его глазах не было никакой скуки или недовольства. Он просто улыбнулся и сказал: — Да, Сюнчжан. Сичэнь улыбнулся в ответ. Он тоже чувствовал себя счастливым. В этот момент ему казалось, что они могут провести так весь день, лёжа на солнце и наслаждаясь спокойствием. Но солнце уже было близко к горизонту, и небо заволакивалось красными и оранжевыми красками. — Нам пора, Сюнчжан, — сказал Лань Чжань, вставая. — дядя будет злиться, если мы задержимся. Сичэнь тоже встал и потянулся. — Хорошо, пошли, — согласился он. Они оделись и высушили волосы, чтобы Лань Цижэнь не задавал лишних вопросов, и отправились к берегу. В воздухе пахло сыростью и водой. Братья быстро летели на мечах, не оглядываясь назад.

***

— Папа, смотри! Там набережная, пошли туда, я отсюда вижу, что там очень красиво! Ли Мэй потянула Сяо Синчэня за рукав. Мужчина лишь улыбнулся и позволил дочери утянуть себя к воде. На две недели каникул они поехали в Израиль, чтобы немного отдохнуть от учёбы и работы. Они подошли к набережной и замерли в изумлении. Перед ними открывался потрясающий вид на сверкающее синее Средиземное море. Пальмы покачивались на ветру, а чайки летали над головой. — Вау, — прошептала Ли Мэй. — Оно такое красивое. Сяо Синчэнь улыбнулся и обнял её за плечи. — Я рад, что мы приехали сюда, — сказал он. — Это идеальное место, чтобы провести каникулы. Ли Мэй кивнула и прислонилась к нему. Они стояли и любовались видом, вдыхая свежий морской воздух. — Папа, — сказала Ли Мэй через некоторое время, — здесь так хорошо! Как жаль, что ещё слишком рано плавать. — Не расстраивайся, мы обязательно придем сюда ещё раз… Не голодная? — Нет. Папочка, я так тебя люблю! Ты самый лучший отец на свете! Сяо Синчэнь усмехнулся и поцеловал Ли Мэй в макушку. — Я тоже тебя люблю, моя маленькая принцесса, — ответил он. — И я обещаю, что у нас ещё будет достаточно времени, чтобы поплавать и насладиться пляжем. Ли Мэй улыбнулась ему, чувствуя благодарность за это особенное время, проведенное с отцом. Они продолжали стоять там, купаясь в красоте Средиземного моря, зная, что нашли ещё идеальное место, чтобы вместе создать незабываемые воспоминания. — Ли Мэй, ты ещё ни разу не рассказывала мне про свои отношения с однокурсниками, — сказал Синчэнь, держа дочь за руку, когда она проходили по рынку. — Ничего рассказать, всё как обычно, — отмахнулась девочка. — Ну как же, — мужчина улыбнулся, склонив голову на бок, — насколько я знаю, что очень хорошо общаешься с братьями Лань, особенно с Сичэнем. Щёки Ли Мэй мгновенно покраснели. — Папа! О чём ты думаешь? Я ещё маленькая! — Я не это имел ввиду. Просто… Я помню, как он возился с тобой, когда ты только пришла в Поднебесную. Никогда бы не подумал, что подружитесь. Я рад, что у тебя есть друзья, на которых можно положиться. — Это верно. Но я иногда скучаю по своим подругам. В Хогвартсе у меня достаточно друзей, но у нас с ними мало общего, — Ли Мэй вздохнула. Иногда ей действительно не хватало общения по душам. — Зачем ты вообще спросил об этом? — Я же могу знать, что происходит в жизни моей принцессы? — Синчэнь погладил дочь по голове. — Если у меня кто-то появится, ты первый об этом узнаешь, — с улыбкой ответила Ли Мэй, оценив заботу отца. Она знала, что он всегда заботился о ее интересах. Синчэнь кивнул, и его охватило чувство облегчения. Он доверял своей дочери сделать свой собственный выбор, но, как отец, он не мог не беспокоиться о её счастье. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, моя принцесса, — сказал он тихо, его голос был полон любви и тепла. Ли Мэй просто улыбнулась, переводя взгляд на прилавки с фруктами, чувствуя благодарность за его поддержку. — Я знаю, пап. И я ценю это.

***

— Цзян Чэн, наконец-то ты приехал! — Вэй Усянь набросился на него с объятиями. — Мне было так скучно! Не-Сюн все каникулы занимался с братом, это было ужасно. Я так рад тебя видеть. — Хватит ныть, а ещё лучше, слезь с меня! У меня и так спина болит, ещё ты тут! — Айя, Цзян Чэн. Неужели ты не рад? Ваньинь вздохнул и оттолкнул Вэй Усяня от себя. — Конечно, я рад тебя видеть, идиот. Но это не значит, что ты должен душить меня своими объятиями. Разве ты не можешь проявить немного сдержанности? Вэй Ин надулся, но быстро вернул себе свою обычную озорную ухмылку. — Ладно, ладно, я буду с тобой помягче. Но если серьёзно, я так по тебе скучал! Как прошли каникулы? Цзян Чэн закатил глаза. — Всё было хорошо. Просто, как обычно, много тренировался. В отличие от некоторых людей, я действительно серьезно отношусь к своим обязанностям. Вэй Усянь рассмеялся. — Ну ладно, не будь всё время таким серьёзным. Тебе нужно немного расслабиться, Цзян Чэн. Жизнь слишком коротка, чтобы быть таким, как ты. Я об этом уже говорил. Цзян Чэн нахмурился. — Тебе легко говорить. Ты всегда создаешь проблемы и устраиваешь беспорядок, куда бы ты ни пошёл. Усянь пожал плечами. — Ну, кто-то должен поддерживать здесь хаос. — О, смотри, вон твой «лучший друг» идёт, — Ваньинь кивком головы указал в сторону Лань Чжаня. — Знаешь, рад был увидеть тебя, но мне пора идти, — Вэй Ин похлопал слизеринца по плечу. — Лань Чжань! Лань Чжань! — крикнул он, его голос звучал громче, чем обычно, словно пытаясь перекрыть шум окружающих. Когтевранец, стоявший у окна и наблюдавший за шумной толпой, повернулся. Его взгляд, спокойный и проницательный, остановился на Вэй Усяне. — Вэй Ин, — ответил он, его голос был спокоен. — Лань Чжань, как прошли твои каникулы? — Усянь повис на плече друга. — Хорошо. — Я рад. Скоро занятия, у нас совместное, помнишь? Ты не против, если я сегодня сяду с тобой? — Не против, — после некоторого молчания ответил Лань Ванцзи. — Отлично! Пошли скорее, пока урок не начался, мне нужно кое-что тебе рассказать! Вэй Ин, сияя от радости, схватил когтевранца за руку и потянул к классу. Лань Чжань, хоть и не любил, когда его торопили, не сопротивлялся. Он в целом привык к подобным проявлениям энергии Усяня, и даже мог сказать, что ему это иногда нравилось. Вэй Ин что-то громко рассказывал, и улыбка не сходила с его лица. Он постоянно смеялся, вставляя шутки через каждое слово. И в этот момент Лань Чжань подумал, что именно так выглядит счастье. Он практически ничего не слышал из речи Вэй Усяня, только молча шёл рядом, искоса рассматривая его счастливое лицо. Вэй Ин, не замечая, что его слушают вполуха, продолжал свой рассказ, активно жестикулируя и подмигивая Лань Чжаню. Он с упоением описывал что-то, и глаза его светились. И Лань Чжань, сам того не замечая, искренне улыбнулся.