Так устроен этот мир

***

18 февраля 2019 г.              Сквозь вязкую поволоку настойчиво пробивался шум оживленных улиц. Перед глазами мелькнули знакомые очертания просторной спальни. Мужчина вновь сомкнул веки. Вроде и спал, а сил так и не прибавилось. Тяжко развернув собственное тело на соседнюю половину кровати, Михаил вдохнул запах мягкой подушки — всего только химическая отдушка ванили.       Сглотнув вязкий ком в горле, Он наконец открыл глаза и бесцельно уставился в белый потолок.       — Лена!       От хриплого грохота в ушах зашумело. Ответом стала звенящая тишина. Нахмурив брови, наконец содрал себя с постели. Пошатываясь с ноги на ногу, Агапов ступал по холодному дубовому паркету.       Собственный телефон, сиротливо притаившийся на небольшой полочке в коридоре, оказался как нельзя кстати. Мазнув непослушно онемевшими пальцами по экрану, Михаил чертыхнулся про себя. Никаких упоминаний Её номера обнаружить не удалось. Будто бы и не было никогда в том огромном списке контакта «Елене»…       — Что за чёрт?!       Беспокойство с каждой секундой поднималось в груди, сдавливая жизненно важные мышцы. Мало ли: куда эта женщина могла запропаститься с самого утра? Влезет опять куда-то… С неё ведь станется…       — Ну, и где Ты? — Глухо и досадно выпалил Агапов, оглядевшись по сторонам.

А сам-то Он…? Почему Он здесь?

      За окном просторной квартиры величаво расположился туманный Лондон. Метнувшись несколько шагов вперёд, мужчина смог разглядеть толпы людей за панорамным стеклом. Попытался вспомнить: каким образом Они с женой оказались вдруг в городе вечного дыма. Не вспомнил. Не смог восстановить в памяти понятную цепочку событий. Всё нещадно разбивалось неясными фрагментами.       Звонок в дверь слегка обнадёжил. С силой нажав на ручку, Михаил уже было набрал в лёгкие побольше воздуха. Как раз достаточно для тирады о том, что Ленка опять упорхнула от него без предупреждения.       — Неужели Ты проснулся… — Возмущённо фыркнул застывший на пороге Семён. — Сколько можно Тебя будить?!       — А Лена…? — Заторможено протянул Михаил, медленно оглядев угрюмого друга с ног до головы. — Куда делась-то?       — Какая Лена…?! — Прыснул Беркевич громко и больно хлопнув дверью. — У Тебя тут ночное рандеву что ли было…? — Оглядел обстановку квартиры профессиональным взглядом.       — Сёма, Ты издеваешься? — Недовольно рыкнул, плюхнувшись в кресло у зеркала. — Ты просто ответить не можешь? Где моя жена?!       — Миха…? — Он вздернулся с места и уставился на потерянного друга с плохо скрываемым волнением. — А ты как себя чувствуешь? Как голова…? — Обошёл по кругу, опираясь на спинку кресла. — Ты перепел что ли?       Зря всё-таки Они вчера до поздней ночи дегустировали шотландский виски без закуски. Хотя и выпили ведь не так уж и много.       У Агапова в голове — Феерически пусто, настолько что неприятно звенело.       «Не может быть этого! Просто невозможно! Или возможно? Тогда: каким образом? Как? Почему Сёма ничего не может сказать о Ленке? Почему пожирает его внимательным взглядом, словно принимая за сумасшедшего? И почему у самого Михаила образ жены будто бы ничем не подкрепляется? Ничем кроме фантазии и домыслов?»       — Нормально все… — Заторможено протянул Он, спрятав помятое подушкой лицо в холодно влажные руки. — Щас… Пройдёт…       — Что-то непохоже… — Недоверчиво заметил Беркевич, присев на корточки перед другом. — Миша, врача может?       — Не надо никого! — Со всей решительностью отмахнулся Агапов, тяжело поднявшись на ноги. — В душ и…       — У нас встреча. — Семён задрал манжету рубашки, глянув на наручные часы. — Харпер ждать не любит, так что приходи в себя.       Несмотря на недавнее пробуждение мозг с усилием обрабатывал информацию. Мысли вертелись в голове, упрямо не выстраиваясь в хоть сколько-то понятную картину.       «Харпер — Корпорация — подписанный контракт. Всё это было… Кажется, не так уж и давно. Пару лет назад… Или?»       — А какое сегодня число? — Прохрипел Михаил, пялясь в одну точку — яркую безвкусицу современного искусства. Отголосок Кристины, давно заслуживающий хламосборника.       — Восемнадцатое… — Угрожающе пробурчал Сёма, плеснув в стакан минералки. — Иди Ты уже!       Беркевич страшно негодовал. Это же надо было так расслабиться, что мозги напрочь отлетели. Ведь у самого Семёна голова лишь слегка побаливала, но теперь все последствия вчерашнего вечера сошли на нет.       Михаил хотел было оправдаться.       — Надо бы Маше позвонить… — Вдруг ни с того ни с сего брякнул Сёма, когда Михаил уже хотел было скрыться за дверью ванной комнаты.       Сердце пропустило пару ударов, а потом со всей силы пробило хворост рёбер.

Маше?

      Упоминание сестры: так просто и буднично. Так, будто бы они вот только вчера болтали о погоде. Так, будто бы с Ней не случилось ничего страшного. Не случилось?       — Зачем? — Словно из неоткуда просипел, хоть чуть-чуть восстановив дыхание.       — Узнать: как они там… — Подавленно бросил мужчина. — Гоша телефон вырубил. После похорон обязательно надо… — Дальше Михаил не слушал.       «Похороны… Чьи? Гошиного отца? Были. Два с половиной года назад… Как это возможно? Только если… А какой теперь год?»       Спрашивать прямо Агапов не рискнул. Семён и так уже терял остатки самообладания. Календарь в смартфоне оказался как нельзя кстати.       «18 Февраля 2019… Нелепость какая-то… Бред… Быть этого не может… Или всё-таки…?»       — Я в душ…

***

      Струи воды били в лицо ледяным потоком. В ушах шумело самолётной турбиной. До глухоты.       «Что всё это значит, чёрт возьми? Чья-то глупая шутка? Розыгрыш? Издевательство?»       Простояв под душем гораздо больше, чем следовало бы, Агапов казалось, в конец разозлил сосредоточенного на делах компании Семёна.       — Не тарахти Ты, ради Бога! — Шумно отозвался Михаил, плюхнувшись на диван с полотенцем на голове. — Всё успеем…       Отчаянно захотелось это сделать. Пусть даже не ко времени, и не к месту. На экране красовалось фото жизнерадостной и улыбчивой Машки. В глазах помутнело, а к горлу подступил вязкий ком. Длинные гудки вдруг оборвались.       — Привет, Братик… — Голос был сиплый, подавленный и будто бы вовсе пустой.       Но это был Её голос. Его младшая сестра была теперь не за гранью последней черты, а всего только — на том конце провода. В голове не укладывалось.       — Мань… — Глухо выдохнул мужчина, вздрагивая от собственного голоса. Сорвался. — Ну как Ты там…?       — Плохо… — Она почти скулила и шмыгала носом. — Гоша… — Запнулась. — Он не слушать никого не хочет и вообще ощущение, что не понимает, что происходит… Я… Мне за него страшно…       Ворох воспоминаний хлынул неудержимым потоком. Тогда, два с половиной года назад, на похороны Вадима Георгиевича они с Сёмой не попали. Не смогли прервать заграничную командировку. Успокаивать себя пришлось лишь тем, что рядом с убитым горем другом всегда была его жена. Вот только эмоциональное состояние самой Маши никто в расчёт взять и не подумал.       — Я приеду сегодня… — Решение пришло в его тяжёлую голову само собой. — Ты слышишь меня? — Так было правильно. Так у них появлялся хоть какой-то призрачный шанс.       Пусть катятся к чёрту и выгодный контракт и личные обстоятельства. Пусть горит все синим пламенем. Если у Них есть хоть один шанс всё исправить…       До поры притаившийся и внимательно слушающий Семён вскочил на ноги и непонимающе замотал руками сначала на папку с документами, а потом — на часы.       — У Тебя переговоры… — Сорвано встрепенулась женщина на том конце провода. — Не срывайся — не надо… — Стыдно было докучать старшему брату и ломать его планы. Стыдно признавать собственную слабость.       — Я к вечеру буду в Москве. — Все её обрывистые замечания Агапов пропустил мимо ушей. — Может и раньше. — Он уже хотел сбросить вызов, но вовремя одумался — вспомнил. — Ты сделаешь кое-что для нас?       — Что именно? — Маша уже абсолютно ничего не понимала и жалела, что устроила эту едва ли запланированную истерику.       — Когда там Кристина появится — гони Её в шею. — Натянув свитер вместо рубашки. — Можешь больше не играть с ней в семейные ценности. — Клацнула пряжка ремня на джинсах. — Не дай Ей говорить с Гошей… поняла?       — Да… — Глухо выдохнула и закашлялась.       — Всё, целую Тебя, сестрёнка…       — И что это значит? — Вкрадчиво осведомился Сёма, скорее для галочки, наблюдая за тем, как Михаил скидывал вещи в небольшую дорожную сумку. — Куда ты собрался? Зачем? Неужели думаешь, что Машка не справится?       Михаил ничего не думал. Сама Маша не справится ни с собой, ни со временно слетевшим с катушек мужем. Михаил всё знал наверняка. И это пугало.       — Ты не слышал разве? — Совершенно спокойно отозвался мужчина, заглянув сначала в заграничный, а потом и в Российский паспорт. — Она с Собой то справиться не может. — Сунул документы в карман сумки. — Сёма, Ты останься тогда…       — Ну да конечно! — Угрюмо выпалил Беркевич, клацая пальцами по экрану телефона. — Харпер хотел с главным акционером разговаривать, прошу заметить.       — Кому Ты звонишь? — Настороженно нахмурился Агапов, уже стоя в дверях квартиры.       — Референту Харпера. — Пробурчал, как из бочки. — Весьма невежливо будет: сбежать без предупреждения       — Сёма… — Слова казались излишне, но проигнорировать собственную, с виду, весьма легкомысленную выходку, Михаил не мог. — Ты просто поверь мне… Это — единственный выход. Ты потом всё поймёшь.       — Поехали — в аэропорт опаздываем.       Внутри себя Агапов уже искренне надеялся: то самое понимание к Семёну никогда не придёт. Понимать будет нечего. А всё то бесповоротно утерянное так и останется лишь в его воображении.

***

      Полёт прошёл сносно, если не брать в расчёт тот факт, что Михаил нарочно теребил самого себя почти четыре часа к ряду. Лишь бы удостовериться в том, что всё происходящее — не плод его воспаленной фантазии и не затянувшийся сон. Поверить в реальность всё ещё было безмерно трудно.       Семён приставать с расспросами не рисковал, лишь изредка косился на дёрганого друга и перебирал в голове все возможные причины столь странного поведения. Ни одной достойной, впрочем, найти так и не удалось.       Думать об этом оставалось недолго: где-то совсем близко в туче морозного воздуха мелькали огни посадочной полосы. Преодолев все пропускные контроли с привилегиями, Они наконец оказались в салоне такси.       В церковь и на кладбище Они, очевидно, опоздали. Приехали уже «после» — слегка виновато, будто извинясь появились на поминках в ресторане с панорамным видом на город. Егора среди огромного количества неравнодушных и скорбящих коллег, друзей и хороших знакомых не было.       Потрясающий вид на Москву-Сити не трогал и на секунду. Маша стояла спиной к двери, вплотную к стеклу. Курила тонкие сигареты и изредка вздрагивала хрупкими плечами под тканью чёрной водолазки. Михаил буквально остолбенел на пороге. Казалось, только теперь понял всю реальность происходящего.       Машка — целая и невидимая.       — Спасибо, что приехали. — Выпустив облако сизого дыма, она прохрипела, не оборачиваясь. — Я не знаю, что с ним делать…       — Не реви — Я рядом… — Заглянул прямо в красные о слёз глаза и скользнул губами по макушке.       — Он хоть немного в себе? — Обеспокоенно уточнил Семён, косясь на брошенный пиджак, прямо на полу.       — Кажется, нет… — Маша шмыгнула носом и теснее прижалась лбом к широкой грудной клетке. — Мы разговаривали… Всё вроде устаканилось… А потом Он заперся… Давно уже…       — Гоша! — Внезапно громко — до дрожи протянул Михаил, размеренно шагая к двери. — Гош, открывай давай, слышишь? — Глухой стук кулаком в дерево двери.       Дёрнул ручку — заперто. За стеной шумела вода и что-то приглушенно постукивало.       — Вскрывать…? — Семён нахмурился. Общая нервозность заполонила собой всё пространство, подобно смертельному вирусу.       Агапов кивнул. Умелым движением прокрутил тугой замок в нужном направлении. Что-то щелкнуло. Мужчины стремительно шагнули внутрь, натыкаясь на препятствие. Егор почти лежал на полу, прислонившись спиной к стене.       — Твою мать! — Громко выругался Михаил, присев на корточки и скользнув по шее. — Маша! Скорую срочно!       Женщина будто очнулась от карманного сна и схватила в руки телефон.       — Егор! — Хлестали по гладко выбритым щекам. — Егор! — Брызгали ледяной водой. — Гоша, чёрт возьми!       — Ну что Ты удумал-то? Дурак… — Руки холодные. Ползали от ворота рубашки до пряжки ремня. — Дыши только, ладно? Вот так… Молодец…       Егор едва ли слышал всё то что говорили друзья. Старался. Дышал. За грудной клеткой мышцы сдавливало будто бетонной плитой. Без хоть какого-то пространства вокруг. Больно, страшно и холодно.

***

      Он очнулся, но едва ли понял хоть что-то. Лежал на кожаном диване с расстегнутой рубашкой и какими-то липкими электродами на запястьях и грудной клетке. Что-то происходило. С ним что-то делали. Вокруг беспорядочно путались знакомые голоса. Родные… Совсем близко… Мишка и Сёма что-то бурно обсуждали.       — Гоша… — Машка. Рыдала навзрыд, пачкала горячими слезами его лицо. — Родной… Слышишь меня?       Говорить Свиридов не мог. Не было сил. Пришлось лишь многозначительно моргнуть. И провалиться обратно — в темноту.       Его куда-то несли. Реальность плыла перед глазами яркими пятнами. Губы едва шевелились. Ладонь инстинктивно сжала чьи-то холодные пальцы.       — Мих… — Агапов притормозил и наклонился совсем близко. Лицом к лицу. — Что… Это…?       — Это Ты сбежать от нас пытался… — За улыбкой маячило волнение и парализующий страх. — Не волнуйся — всё хорошо.       — Отдыхай, Гош… — Сёма тоже смеялся. Нервно. — Мы тут всё разрулим.       И снова — пустота… Но почему-то — уже тепло.

***