Так устроен этот мир

***

      Москва расплывалась перед ним сигнальными огнями кареты скорой помощи. В ушах всё ещё выла сирена. Толпа сочувствующих упрямо не хотела расступаться, едва сдерживая охи, вздохи и причитания. Михаил не вслушивался. Инстинктивно кивал всем проходящим мимо и повторял уже заученное: «Нервы не к чёрту.»       Она появилась внезапно. Как чёрт из табакерки. Чересчур эффектная и разодетая явно не для столь скорбного мероприятия. Воодушевленная собственной неотразимостью женщина, непонимающе крутила головой из стороны в сторону и кусала губы. Наткнувшись взглядом на бывшего мужа, Она не смогла удержать лицо великосветской скорбью.       — А что такое? — Издевательски вытянул Агапов, окатив озадаченную Кристину холодным тоном. — Не меня ждала, Милая?       В Его голосе стыл обжигающий металл, так что блондинка инстинктивно сглотнула непринужденность и отступила назад, почти ударившись лопатками о холодный бетон стены.       — Ты чего?       — Да вот смотрю… — Отрешенно ответил мужчина, ползая колючими карими по вроде бы знакомому, но такому чужому… — Раньше то не рассматривал…       И правда: не рассматривал. Не обращал внимания. Была жена, и шут с Ней. Мозг выносила, истерики закатывала. Всё «как у всех.» Не хуже.       Он проглядел. Упустил момент, когда из взбалмошной и обречённой стервы Кристина превратилась в…       — Ну и как Тебе? — Она вызывающе сверкнула глазами и сложила руки на груди. — Первый раз за столько лет…       — Зачем Ты так с Ним? — Хрипло выронил мужчина, сощурив глаза от яркого белого света. — С Гошей, за что? — Напрягся кадык, и дрогнул голос. — Он ведь ничего плохого Тебе не сделал…       Наоборот. Излишне мягкий и уступчивый Свиридов незаслуженно выдал Кристине чересчур солидный кредит доверия. Просто потому что Она была женой Михаила. Просто потому, что пусть и не слишком долго, но всё же являлась частью их большой семьи. Тем самым родственником, которого не выбирают, а принимают как данность.       — Ты о чём вообще? — Натянуто нервно возмутилась женщина. — Я пришла поддержать Гогу. — Нарочито мягкая интонация вкупе с артистично заплаканными глазами должна была сделать своё дело. — Такое горе…       — Не делай из меня идиота! — Дёрнул плечами и метнулся ближе. В нос ударил приторно сладкий запах. До одури.       Странно. Она ведь раньше никогда Его не боялась. По натуре добрый, Михаил не мог причинить ей вреда, даже если бы очень захотел. А теперь…       А теперь Агапов походил на разъяренного, загнанного зверя, способного сожрать заживо любого.       — Хоть какие-то эмоции Я у Тебя теперь вызываю. — Призывно заметила женщина, обнажая зубы нервной усмешкой. — Это успех, Агапов.       — Я. Задал. Тебе. Вопрос. — Процедил сквозь плотно сжатые зубы слово за словом. — Зачем Ты это сделала?       — Зачем? — Истерический смех пробрал до барабанных перепонок. — А затем, что Я ненавижу Её! Дрянь двуличная. — Нетерпеливо выпалила блондинка. — А что ты так смотришь на меня?! — Возмущённо прыснула ядом и ткнула острым ногтем между рёбер. — Подругой прикидывалась, а сама…! Машка должна за всё ответить!       Внутри сдавило от нахлынувших эмоций. Разочарование, горечь и обида захлестнули через край. И сейчас Кристине было абсолютно всё равно, что никаких родственных чувств к сестре мужа Она тоже никогда не испытывала. Какая разница. Ведь собственная боль была в тысячу раз важнее.       Агапов… Вечно Он всё Ей портил. Вот и теперь не вовремя разул глаза и воспылал к Егору братской любовью. Весь так тщательно выстроенный план летел в тартарары ошмётками карточного домика.       Это несправедливо! Она ведь всё продумала до мелочей. Все реакции, возможные вопросы и возмущения. У Гоги просто не было шанса: не поверить в такую складную «правду». И тогда бы Кристина вдоволь отыгралась на Машке за свою разрушенную жизнь. Мало бы не показалось.       — Только потому что Маша Тебе когда-то и что-то сказала? — Михаил судорожно сглотнул вязкий ком и нахмурил брови к переносице. — Не слишком ли жестоко?       — Это была не пустая болтовня! — Нетерпеливо дёрнула плечами. — Твоя сестрица специально наплела с три короба! Она разрушила мою семью! Всю мою жизнь!       — Слово то какое громкое… — Агапов скривился. Болезненная усмешка исказила лицо. — «Семья»… — Горечь полыни обожгла язык. — Нечего рушить… Не было у Нас с тобой никакой семьи.       Стоило отдать им должное. Они пытались. Пытались быть похожими на нормальных — счастливых людей. Шумная свадьба с белым платьем и развеселыми гостями — чем не доказательство той самой «нормальности».       Чуда у них так и не случилось. Как часто и бывает: рождение сына стало точкой невозврата. Столь сокровенное событие в глазах беспокойных родственников и друзей явилось чем-то внеземным. Выписка из роддома напоминала глупый фарс — отчаянная попытка: кому-то что-то доказать. Самим себе доказать. Даже обложка семейного журнала «Домашний очаг» выглядела холодной подделкой в сравнении с Ними. За красивой картинкой скрывалась нелицеприятная реальность.       Два абсолютно чужих человека. Посторонние. Сбой системы, наверное именно так стоило назвать их встречу. Впрочем, любить друг друга ни Михаил, ни Кристина уже не пытались. Было не до искренности. Любовь пытались играть.       Поначалу получалось. На людях Они выглядели образцовой молодой семьёй. По воскресеньям гуляли в парке и ходили в гости к Сёме с Милкой. Кристина лучезарно улыбалась, показушно клала свою голову на крепкое мужское плечо и без умолку хвастала скорым ремонтом в квартире и новой машиной.       Возвращаясь домой, Они плотно закрывали двери и старались как можно реже сталкиваться даже взглядами. Уставали друг от друга. Хотелось отдохнуть. Михаил занимался сыном, Кристина — собой.       — А теперь подумай: кто в этом виноват. — Глухо выдавила Кристина, ощутив болезненный толчок за рёбрами.       Всё шло не по плану. Всё катилась к чёрту. И теперь всему виной был Михаил.       — Оба виноваты. — Совсем беспристрастно выронил мужчина. Ни один мускул не дрогнул. — Я не любил. Да и Ты…       — Много Ты в любви понимаешь? — Нетерпеливо зашипела блондинка, спрятав глаза за густыми ресницами. — Только и можешь, что за Швалью этой таскаться… — То, что поросло быльём, вдруг обрело огромное значение. — Ты думаешь, Симке до Тебя когда-то дело было?! У Неё таких, как Ты идиотов — в очередь…!       Он в любви понимал, в сущности, не так уж и много. Если ни сказать: почти ничего. Понимать было и не нужно. Достаточно было просто помнить. Держать в памяти ускользающий образ с каждой минутой было всё труднее. Запах. Сладкий. Голос — мягкий. Улыбка — красивая. Пусть будет так. Хотя бы по частицам.       — Не старайся. — Угрожающе тихо выдавил Михаил, шагнув ближе. — Не больно. — За рёбрами мышца билась размеренными волнами. — Мне не больно. А вот Её оскорблять не смей. — Уж точно не им лезть в Симкину насыщенную, но всё ещё личную жизнь.       — И что же Ты сделаешь со мной? — К горлу неудержимо подступали жгучие слёзы. — Ну давай! — Цепкие пальцы схватили крепкие плечи. — Скажи Ты хоть раз в жизни всё, что обо мне думаешь!       Агапов мог бы сказать. Если бы было, что говорить. Загвоздка состояла лишь в том, что насчёт бывшей жены его разум и сознание были пусты. Столь пугающего и оцепенелого равнодушия Михаил никогда и ни к кому не испытывал.       Блондинка плакала перед ним впервые искренне и по-настоящему. До дрожи голоса и крупных слёз. Его не трогало. Ни на секунду.       — Кристина, мы с тобой сами во всём виноваты, понимаешь… — Тихо прохрипел Агапов, проглотив вязкие оправдания. — Мы и больше никто. — Больно стукнуло в хворосте рёбер. — Все и за всё рано или поздно ответят. И мы с тобой — не исключение. — За едва ли счастливое детство собственного ребёнка. — А если будем из себя судей строить, так ещё и Лёхе прилетит. Сыну нашему… Очнись!       Это было похоже на паническую атаку Острая боль насквозь пробила грудную клетку. Воздух застрял где-то в лёгких. Вдохнуть не получилось и женщина опять вцепилась в ненавистного бывшего мужа. Здравый смысл проснулся на уровне инстинктов. Пусть проснулся лишь на пару мгновений и скоро опять провалиться в мертвецкий сон. Кристине и этого с лихвой хватило.       У Лёши: родимое пятнышко под правой лопаткой. У Лёши: шебутной характер и амбиции выше Петра Первого. У Лёши никогда не было любящей матери. С Лёши: вполне достаточно.       — Больно… — Слабый хрип тонул в спазмах. — Ми-ша…       — Значит живая. — Мужчина сдавленно усмехнулся. — Ну, тихо-тихо… — Крепче сжал пальцы вдоль силуэта, не позволяя упасть. — Всё? — дрожь понемногу спадала. — Нормально?       — Да… — Кристина через силу кивнула и отступила на полшага назад.       Картинка перед глазами вновь приобретала знакомые очертания. Слёзы всё ещё катились по щекам.       — И что дальше?       — Ничего. — Вкрадчиво заговорил, поймав на себе отрешенный взгляд. — Живи своей жизнью. — Развёл руками. — Ведай современным искусством. Трать деньги. У Тебя ведь их вполне достаточно. И не надо вешать мне лапшу на уши. Я прекрасно знаю всё о твоих «подвигах»…       — Издеваешься? — Недоверчиво процедила блондинка, тяжело сглотнув тошнотворный ком. — Ты себя то с этими… не равняй.       Великовозрастные толстосумы. Жадные до денег и скупые на чувства.       — Буду за Тобой присматривать. Если опять захочешь кого-то «наказать», запомни: Я найду способ Тебя успокоить. — Улыбка с нотками стали обманчиво обволакивала.       — Сама любезность. — Кристина усмехнулась и закатила глаза.       — И ещё… — Мужчина уже шагнул прочь, но почему-то обернулся. — спасибо Тебе… — Совершенно искренне бросил Михаил. — Ты научила выше ценить, всё, что у меня есть.

***

      — Миша! — Сестра неожиданно выскользнула из темноты лестничного пролёта и уткнувшись лицом в широкую грудь. — Где Ты ходишь?! — Задыхаясь возмущением блондинка обхватила спину холодными ладонями. — Я чуть с ума тут не сошла!       Поодаль гремели вразнобой незнакомые голоса. Кардиохирургия суетилась наплывом срочных пациентов. За закрытым окном — там где-то под ногами — выла сирена. Михаил глухо выдохнул и инстинктивно погладил младшую сестру по мягким пшеничным локонам. Сглотнул вязкий ком в горле, чувствуя как сердце пробивало насквозь грудную клетку. Совсем рядом.       — Успокойся. — Коротко попросил мужчина, соприкоснувшись лбами. Близко. — Что Гоша? — Женщина вздрогнула и зажмурилась. — Машка… Что…?       Мысли замелькали в истрепанном сознании. К чему мог привести его спонтанный поступок?       А что если? Что если с Гошей стряслось хоть и не Кристина, но что-то гораздо более страшное… Вовсе не поправимое?       — Врач сказал, что вовремя успели. — Маша слегка отстранилась, размазав горячие слёзы по щекам. — Будем надеяться, что транзиторный приступ. Тогда больше вероятности, что без последствий проскочим. — Измотанная стрессом последних дней женщина едва могла произносить вслух все эти сложные слова. — Он пока в реанимационной палате. — Блондинка махнула рукой вверх по лестнице. — С ним Сёма остался, а меня за кофе послал.       — Пойдём? — Тёплая ладонь скользнула по тонким пальцам. — Что такое?        — Миш… — Она глухо заскулила и взглянула. Темноту перед глазами размывали слёзы. — Мне страшно… Очень… — Хриплый шепот прямиком в грудную клетку. — Я за эти два часа столько передумала… А что, если Гоша… — Запнулась и всхлипнула ещё громче. — Я не смогу без него…       — Ерунду не неси. — Раздражённо фыркнул Агапов, уткнувшись лицом в светлую макушку. — Всё у нас нормально будет, поняла меня?       Михаил хоть и не верил до конца, но слабая надежда всё же теплилась в истрепанном сознании. Вдруг удастся что-то изменить? Вдруг все эти душещипательные беседы и внезапные возвращения помогут им всем повернуть в другую сторону. Туда, где у Егора никогда и не возникнет никаких сомнений в близких людях. Туда, где о предательстве и обидах между почти-братьями не будет идти и речи. Туда где его взбалмошная сестрёнка никогда не переступит ту страшную черту.       — Я не представляю… — Слёзы пачкали колючую ткань свитера. — Я не могу его потерять.       — Ты главное себя не теряй. — Прозвучало чуждым болезненным хрипом. — А с остальным мы справимся.       Справятся. Потому что иных исходов и быть не могло. Потому что переживать всё это ещё раз Михаил был отчаянно не готов.       — Ты чего так долго? — Всхлипы стали утихать. — С Кристиной разговаривал? — Стирая слёзы с щёк. — Что-то важное?       — Важное. — Эхом отозвался Михаил, слегка отстранив сестру от себя. — И некоторых, кстати, очень даже касается… — Мария непонимающе вздёрнула брови и замерла в ожидании. — Ты какого чёрта наплела ей про меня?       — Ты о чём? — Блондинка спрятала покрасневшие глаза за густыми ресницами и отвернула плечи в сторону.       — Дуру выключи. — Без единого крика — спокойно и вкрадчиво попросил мужчина.       Маша опять вздрогнула и едва сглотнула подступающее к горлу раздражение. Говорить о Кристине не хотелось, а уж оправдываться перед братом за эту Мерзкую особу и подавно. Вообще, сказочно хитрая золовка была уверена, что брат о её тёмных делах и не узнает никогда. А теперь придётся оправдываться перед Мишкой. Оправдываться Маша не любила никогда.       — Я сделала это ради Тебя… — Выпалила женщина недрогнувшим голосом. — Надоело мне смотреть на твои мучения.       Это была чистая правда. Быть свидетелем фальшиво натянутого семейного счастья было выше её сил. Маша и без того терпела добрых семнадцать лет. Видела, как брат медленно угасал под грудой срочной работы и заработанных денег. Видела, как племянник рос сиротой при живой матери. Всё видела. Видеть устала.       — Я ценю твою любовь и заботу. — Совершенно искренне отметил Михаил, пристально глядя в глаза напротив. — Но впредь прошу Тебя никогда больше не лезть в мою жизнь… — На выдохе. — Никогда, Мышка, понимаешь? Ни-ког-да…       — Как хочешь. — Себе под нос пробубнила женщина. — Обещаю… Не буду… — Уже с высоко поднятой головой.       — Ну вот и умница. — Агапов выдохнул с облегчением и щёлкнул сестру по носу. — Пойдём за кофе.

***