Детка

К утру Брюс появился последний раз – с развернутым анализом крови после «чистки». - Ну, все уже гораздо лучше. Почки в норме, остальное выведется в течение суток. Во всяком случае, опасность наркотической комы точно миновала, - он снял очки и устало потер переносицу. – Стив, я хочу, чтобы ты понял. Чтобы вы оба поняли. Ваш партнер – просто человек, пусть и очень сильный, и выносливый. Он отличается поразительным здоровьем, но делает все, чтобы подорвать его. - Брюс, - Стив зевнул, прикрывая рот ладонью, и сел на спальнике, поглаживая по волосам спящего Баки, - то, что он в себя влил… он сделал это в прошлом. И все, что еще вольет, съест, все, что он себе сломает и вывихнет – я ни на что не могу повлиять, к сожалению. Инцидент с излучателем дал нам возможность увидеть его другим, но что-то изменить, боюсь, нам не под силу. Брюс внимательно посмотрел на него и вздохнул, покусал дужку очков и спросил: - Тони говорил тебе об исследованиях этого излучения? - Да, но я мало понял. Что-то о том, чтобы сломать, чтобы правильно срастить заново. Я не хочу ломать. Меня все устраивает. Я хочу своего Брока назад. Живым и при памяти. Это все. Не нужно ничего ломать, это в прошлом уже случалось, и не один раз. Еще одного он может просто не вынести. Я просто хочу все, как было. - Как ты понимаешь, процесс все равно уже запущен, - казалось, Беннер посмотрел на Стива с сочувствием. – К тому же, результаты исследований можно трактовать по-разному. Не обязательно так, как Тони. - Брюс. - Да. Хорошо. М… Через пару часов, думаю, мистер Рамлоу очнется, и можно будет его перевести на амбулаторное лечение. Но скажу сразу: никаких токсичных веществ! Ни никотина, ни алкоголя… не говоря уже обо всем прочем. Справляйтесь со стрессом как угодно иначе. Тут есть кое-какие рекомендации, - он всунул в руки Стиву яркую брошюрку и ушел, и стекло противохалковой камеры закрылось за ним с голодным чмоком. Стив просмотрел первые строчки. Медитация, легкие приятные занятия, приготовление пищи, прогулки на свежем воздухе, спорт. Что ж, по всему выходило, что в ЩИТе какое-то время должны будут обойтись без него. *** Проснулся Стив от того, что кто-то невесомо гладит его по волосам – едва ощутимо, чтобы не разбудить. Ощущение было очень приятным, и если бы не запах лекарств, можно было бы решить, что они дома, до подъема еще есть час-полтора прекрасного утреннего времени, которое можно посвятить друг другу. Рука исчезла, рядом зашевелились, и послышался звук отодвигаемого спальника. Стив вспомнил, что, как только в Брока влили последнюю капельницу, они забрали его к себе, на пол, уложили на спальник и обняли с двух сторон, рискуя с утра нарваться на грандиознейший скандал. Но, видимо, скандал не был запланирован. А вот побег – да. Стив приоткрыл один глаз и встретился взглядом с Баки. Место между ними уже пустовало. Тот ухмыльнулся и подмигнул, что означало, что от него тоже не укрылись ни перемена настроения любовника, ни его попытка избежать утренней неловкости. Баки снова закрыл глаза, и Стив последовал его примеру: рушить только-только переставшие балансировать на краю отношения не хотелось абсолютно. Они, не сговариваясь, решили дать Броку немного личного пространства. Наверное, Стив все-таки задремал, потому что проснулся от того, что Баки, подобравшийся вплотную, медленно целовал его в шею. - Мы мешаем работать лаборатории, - прошептал он ему в ухо. – Стив, имей совесть. Тут все стеклянное, и молодые лаборанточки вот-вот расплющат носы о бронированное стекло нашей камеры. Когда они увидят еще таких здоровенных лабораторных крыс в естественной среде? - Огромная стеклянная колба – не самая естественная для меня среда, - ответил Стив, улыбаясь. – Где Брок? - Его забрал Беннер, взяв честное скаутское, что тот будет вести себя хорошо. Финальные тесты и едем. - Кстати… - В лофт. Пока детка не решит иначе. Стив согласно кивнул и, потянувшись, сел. Насчет лаборанток Баки, похоже, пошутил: в помещении вокруг колбы никого не было, но некоторые приборы уже работали, и это говорило о том, что новый день начался. - Который час? - Начало седьмого. Стив еще раз зевнул во весь рот и поднялся. Сложил спальник, походя хлопнул Баки по заднице, и достал телефон. - Никогда не думал, что усну в таких условиях, - признался он. - Я тоже, - Баки сделал короткую разминку для плечевого пояса и сел по-турецки прямо на пол. – Но, видимо, за бронированным стеклом чувствую себя привычно, а то, что ты и Брок были рядом… ну, и Беннеру я доверяю, как ни странно. - Да. Для меня, видимо, важнее, с кем, а не где и в каких условиях спать. С тех пор как Брок… - он замолчал, пытаясь подобрать слово. Ушел? Стал спать отдельно? Вернулся в прошлое? – Не находится в пределах моей досягаемости, я сплю в полглаза. А тут даже выспался. - Мистер я-контролирую-все, - усмехнулся Баки. – Кажется, детка настроен мирно. Не хочу загадывать, но… - Давай не будем зря обнадеживаться. Дверь в лабораторию открылась и вошел Брок, сопровождаемый Беннером. - Доброе утро, - поздоровался Беннер. – Все показатели в норме, насколько они вообще могут быть в норме после такого. Вот рекомендации, - он открыл дверь камеры и протянул Стиву листок. – Помните, что я вам сказал. Питание умеренное, никакого стресса и агрессивных веществ. - Спасибо, Брюс. Так, - он быстро пробежал листок глазами. – Переодеваемся, оформляем отгулы и больничные, и едем за продуктами. Брок молчал. Он вообще был непривычно худым, с темными кругами под глазами и неестественно спокойным. Как мишка-барабанщик, из которого вытащили батарейки. Он молча переоделся из простой хлопковой пижамы в футболку и джинсы, так же молча подписал бумаги об аннулировании своего пропуска на Базу и, забравшись на заднее сиденье машины, безразлично уставился в окно. Они ничего у него и не спрашивали. Так же молча собрали вещи, после чего Баки сел за руль, а Стив пристроился рядом. Купили продукты по списку, причем Брок при этом остался в машине, отвезли это все в лофт. В квартире Брока царил почти идеальный, привычный порядок. Видимо, училище все-таки вбило в него некоторое подобие дисциплины, хоть и не поменяло в корне характер и привычку все переворачивать с ног на голову. - Чай, - сказал Стив и поставил перед Броком кружку. Тот молча вытащил из стопки толстый костер с логотипом любимой хоккейной команды и просунул под нее. Этот жест, эта любовь к порядку были такими привычными, что Стив с трудом подавил желание обнять Брока, прижать его к себе, чтобы затрещали кости. Наговорить кучу глупостей, о которых ему будет потом неудобно вспоминать, поцеловать – глубоко, жадно, пытаясь выгнать из него эту черную усталость, срастить надлом, который он чувствовал в нем всем своим существом. - Я мудак, - хриплым от долгого молчания голосом произнес Брок, и Стив, ожидавший от него чего угодно: обвинений во вмешательстве в частную жизнь, заверений в том, что он не интересуется мужчинами, требований оставить его в покое, вздрогнул. - Чертовски верно подмечено, детка, - ответил за Стива Баки, показываясь в пределах видимости с подносом в руках. – И то, что ты, наконец, это понимаешь – огромный шаг вперед. - Простите меня, парни. Я, - он потер лицо ладонями, отчего негустая еще щетина неприятно зашуршала по загрубевшей коже. – Я знаю, что слова ничего не изменят. Но мне дохуя стыдно сейчас за то, в какое дерьмо я превратился. Не перед кем-нибудь, на всех остальных мне насрать. Ну, кроме Джека и, может, Боба. Но знать, что вы помните меня нормальным… - Мы помним тебя всяким, - усмехнулся Баки. – Я так точно. Брок, отняв руки от лица, внимательно на него посмотрел, но ни о чем не стал спрашивать. - По поводу той идиотской объяснительной, - начал он, стараясь смотреть Стиву в глаза, получалось через раз. – Я готов… - Я не давал ей хода. Брок, как ты не поймешь, что значишь для меня и Баки гораздо больше, чем какие-то формальности? - Я такой идиот, - он снова уронил лицо в ладони и замер, не притронувшись ни к чаю, ни к бутербродам, которые принес Баки. - Так что случилось? – решился все-таки спросить Стив. - Мне двадцать два, и я видел такое дерьмо, что рад бы забыть – и никак. - Первая командировка, - без вопросительной интонации произнес Баки. - Да. Ливия. Чертов пустынный ад, где вместо воды – кровь, трупы и мухи. И чертов песок, и запах мяса, знаешь, как барбекю. И пыль. Она везде. Садится на лицо, скрипит на зубах. У меня кошмары, ПТСР и еще куча всего, как и у остальных, кто выжил. Но самое страшное не это. Я понял, что, если останусь там, в песке, постепенно превращаясь в мумию, никто не вспомнит обо мне уже через год. Просто некому. И возвращаться не к кому. Никто не любит меня. И я – никого. Никогда. Ни разу. Все боялся превратиться в раба, как Джек, который трясся над своей Молли со второго курса. Но мы вернулись, он женился на ней на следующий же день и сказал мне – я выжил, потому что она меня ждала. Я еще подумал – ха. Чего ж я тогда вернулся? И понял – пофиг. Миру, людям, спокойно пьющим кофе на мирных улицах и каждый вечер выливающим сотни литров драгоценной воды в ванну, – всем им пофиг, есть я или нет. И если я вдруг сверну себе шею, то кроме Джека, Боба и еще пары ребят из отряда никто этого не заметит. И как накрыло – хочу, чтобы меня любили. Кошмары замучили просто. Спать не могу, жрать не могу – даже смотреть на мясо, сразу трупы и запах барбекю. И я один. Кромешное, беспросветное одиночество. Я сорвался вчера. В том вчера, где нет вас, и мне двадцать два, а не пятьдесят. Наглотался дряни, подрался, наверное. Хотел пойти в гей-клуб, но меня не пустили. А потом будто очнулся – тишина вокруг. И вы рядом. Голова трещит, но это такая боль, живая, что ли. И я жив. И меня, может, наконец, любят, хоть я и мудак. Хоть и пытался все похерить. И война давно закончилась, и Джек с Бобом живы. И всем остальным по-прежнему пофиг, есть я или нет. И мне на остальных пофиг. Потому что у меня появилось главное. Я жил не зря. И даже не сдох. И на старости лет до меня, наконец, дошло, что жизнь коротка, и те, кто когда-то вбивал в меня нерушимое, казалось, правило: пидорам не место в армии, выкусили. Я жив, меня любят два охрененных мужика, и я по-прежнему служу. И даже если бы это было по-прежнему стыдно, мне тоже было бы похрен. Если страна не хочет, чтобы за нее умирали те, кто спит с мужиками… что ж, тогда я не стану за нее умирать. Брок вдруг замолчал, глядя в потолок, сцепив руки на затылке, и Стив вдруг почувствовал то, что все это время лежало на поверхности: как он еще молод, их Брок. В этот самый момент, ему всего двадцать два. Не пятьдесят. Ему уже какое-то время не пятьдесят. - Парни, вы… я пойму, если достал вас до кровавой рвоты, но… Баки не дал ему договорить. Просто оказался как-то очень близко и поцеловал. Долго, вдумчиво, не скрывая своего удовольствия от процесса. - Ты наш, детка, - нежно произнес он, едва оторвавшись от его губ. – Любой. - Если ты думаешь, что сейчас я в состоянии огрызаться на «детку», то ты ошибаешься, Баки, - признался Брок. – Хоть хуеголовым называйте, только… - он снова потянул Баки к себе, целуя, распустил его волосы и жадно зарылся в них ладонями. – Это еще лучше, чем я помню. Это лучше всего, что я помню, если уж начистоту. - Так уж и всего? – спросил Стив, чувствуя, как у него отлегло от сердца. - Не могу решить, - Брок смотрел на него с вопросом, зная, что виноват, и только за это молчаливое признание Стив был готов простить ему килотонну потраченных нервов. - Не надо решать, - Стив придвинулся ближе, погладил его шею и коснулся губами виска. Брок повернул голову и поймал его губы своими. Этот поцелуй сильно отличался от предыдущего: опыта у Брока с шестнадцати явно прибавилось. - Чего ты хочешь? – спросил у него Баки, целуя в шею. – И с кем. - Всего. Для начала с тем, у кого меньше. Баки рассмеялся – тепло, мягко. Стив давно не слышал у него такого смеха, наверное, года с сорок третьего, с того самого времени, как несчастья посыпались на них, как из Рога Изобилия. Счастье, конечно, тоже было, но даже оно не заставляло Баки так смеяться – нежно, ласково. Так, что желание его поцеловать становилось просто нестерпимым. Он не стал сопротивляться – притянул Баки к себе, целуя, чувствуя, что если не все, то ощутимая часть его личного мира становится на место. Они вместе. Это главное. - Какие вы… - простонал Брок, наблюдая за ними поплывшим взглядом потемневших глаз. - Черт, обкончаться можно от одного вида. - За этим дело не станет, - усмехнулся Баки. – Детка, ты точно… - Не начинай, Баки, - попросил Брок, притягивая его к себе. – На мне сейчас тряпки сгорят к ебеням, а ты спрашиваешь, «точно ли я». Точно. Хочу ебаться в жопу с двумя охуенными мужиками. Нахуй тех, кто против. Ливия отлично прочищает мозги. Не будь вас, я б, может, долго еще не решился, но… Хочу, парни. Все? Или подписаться где-то нужно? - Не нужно, - Баки нежно погладил его по шее и потянул вверх футболку, обнажая поджарый живот и тот самый огромный синяк на ребрах. – Но чуть что не понравится, будет неприятно, неудобно, стыдно – говори. Больно быть не должно. Должно быть хорошо. - Да, - выдохнул Брок, буквально сдирая с себя футболку. – Будет. Я знаю. Будет охуенно. Уже так охуенно, что, если ты еще раз так сделаешь, я кончу. Баки, улыбнувшись, снова лизнул его сосок, а потом сжал пальцами, заставляя застонать и откинуть голову на спинку дивана. - Блядь! Стив нежно поглаживал его по обтянутому джинсой бедру, целовал крепкую шею, с восторгом слизывая знакомый солоноватый вкус. Хотелось медленно стянуть с Брока плотную ткань, развернуть, как долгожданный подарок. Вылизать всего, вылюбить, снова сделать своим. Хотелось соединиться с ним всеми возможными способами, оплести собой, снова обрести целостность. Дело было даже не в сексе как таковом, а в том, что он болезненно ощущал отсутствие Брока. Как неприкрытый теплым одеялом бок, как недостающий элемент идеального мира, который опасно накренился без дополнительной точки опоры, как пустоту там, где должно быть знакомое до миллиметра тело. Там, где должен быть Брок. Брок повернул к Стиву голову и, вцепившись в волосы, жадно поцеловал, почти кусая, как всегда зверея от возбуждения, от желания, от жажды. Баки же скользнул на пол и устроился между ног Брока, погладил его по бедру в опасной близости от паха, потянулся к ремню. - Детка, - позвал он. И Брок вместо ответа дернул ремень свободной рукой, расстегнул пуговицу и просяще, нежно погладил Баки по щеке. - Пожалуйста. Господи, Баки, давай же. Я сдохну сейчас. Баки обхватил зубами язычок молнии и медленно потянул его вниз. Брок застыл, почти не дыша, лишь смотрел на Баки расширившимися глазами, а потом запустил руку в его волосы, вжал лицом в пах и закричал: громко, протяжно, крупно вздрагивая всем телом. - Я же говорил, - убито произнес он, отдышавшись. – Черт, как в пятнадцать. - Мы никуда не торопимся, - заверил его Стив, а Баки добавил: - Приподнимись. Брок, чуть покраснев, приподнял бедра, и Баки, наконец, стянул с него джинсы вместе с бельем и носками. - Я вылижу тебя, детка, я вылижу тебя до скрипа. Всего, - хрипло сказал он. – Останови меня. - Ищи идиота в другом месте, - простонал Брок, когда Баки провел языком от его колена к паху. – Ебаный ад. Стив, - он подергал на нем футболку, без слов давая понять, чего хочет. На слова, похоже, его уже не хватало. Стив разделся, оставив джинсы, уговаривая себя помнить об отсутствии опыта у Брока, о его молодости, возбудимости и привычке упрямо идти до конца там, где проще и умнее временно отступить. Когда теплые губы прихватили его шею, а потом сосок, Стив до боли сжал свой член через жесткий деним – у него была чувствительная кожа. Тот Брок, к которому он привык, иногда заставлял его кончить, вообще не касаясь члена, просто вылизывая. Часами. Везде. Просто от чувственной перегрузки. Тот Брок вообще был немного садистом: терпеливым, страстным, умело чередующим жесткость и нежность. Момент, когда Баки коснулся губами члена, Стив ощутил всем телом: Брок, лихорадочно ощупывавший его, целовавший, прикусывающий шею, вдруг замер, ахнул и инстинктивно подал бедрами, крепко зажмурившись, как от боли. Распластался по дивану, попытался свести колени, но потом наоборот максимально раздвинул их, выгнулся, не открывая глаз, и прикусил губу почти до крови. - Да, - простонал он, наматывая волосы Баки на кулак, а потом, будто очнувшись, выпустил скользкие пряди. – Господи. Ебануться. Ебануться же можно. Сладко… Бак, ты – космос. Вы оба. Я ебаный счастливчик. Будто вынырнув с огромной глубины, он резко вдохнул и открыл глаза, а потом с уверенностью, которой явно не чувствовал, положил ладонь Стиву на пах. - Не спеши, - посоветовал Стив. – Успеешь. - Хочу, - Брок облизал губы, и его брови болезненно изломились. – Кончу сейчас. Снова. Баки, притормози. Раздевайтесь. Оба. Мне, конечно, не пятьдесят, но зарядов у меня все равно ограниченное количество. И я хочу поразить ими максимальное количество целей. Я редко промахиваюсь. - О, да, - хрипло сказал Баки, поднимаясь. – Снайпер. В спальню они ввалились полностью голыми. Брок жадно мял ладонями их задницы, по-видимому, жалея, что у него всего одна пара рук. - Это будет непросто, - спокойно заметил он, осторожно обхватив ладонью член Стива, отчего тому пришлось закрыть глаза, чтобы сохранить контроль. – Крупные ребята. Тяжелые, горячие, - он вдруг опустился на колени и мягко, аккуратно обхватил губами головку, будто пытаясь решить, нравится ему вкус или нет. – Баки, - он притянул того к себе за бедра и попробовал и его. – Треть дюйма, Стив впереди, - усмехнувшись, объявил он, поглаживая их обоих за яйцами. – Но у Баки чуть больше калибр, - утешил он. – Так что я даже не знаю, что в нашем случае «меньше». Они подняли его в четыре руки и, зажав между собой, повалились на кровать. - Некуда торопиться, - прошептал Стив. – И… снаряды экономить не надо. Мы сделаем тебе хорошо. Просто позволь нам. И останови, если почувствуешь… - Я не целка, - отозвался Брок. – Нехер трястись надо мной. В будущем вы уже выебали меня во всех позах и во все места. Так что не надо… - тут Баки потянул его на себя, заставляя встать на колени, устроился снизу и снова обхватил его член губами, с намеком раздвинув для Стива половинки его крепкой задницы. Они вылизывали его так, как давно хотелось: долго, вкусно, слаженно, наслаждаясь гулким эхом его стонов и криков, раздававшихся в огромном лофте. Для чего-то более серьезного было рано, и Стив с Баки, доведя своего любовника до невменяемого состояния, заставили его кончить, а потом, целуясь, довели до разрядки и друг друга. - Это… нечестно, - с трудом выговорил Брок, лежа между ними на животе и поглаживая пресс Баки кончиками пальцев. – Я хотел, чтобы вы меня трахнули. - День только начался, - заметил Стив. – И почему обязательно мы – тебя? Брок сел и посмотрел сначала на него, а потом на Баки. На лице у него легко читались неверие пополам с удивлением. - Да ладно, - наконец, произнес он. - Что тебя удивляет? – усмехнулся Баки, явно борясь с желанием закурить, ведь Беннер сказал, никаких токсинов. - У нас равноправие. Ну, почти во всем. В некоторых вопросах ты – диктатор. - Во многих вопросах, - поправил его Стив. Брок лег обратно, забросил колено ему на живот и на какое-то время замолчал, переваривая информацию. - Джек мне как-то сказал, что я влюбился, едва тебя увидел, - сказал он Стиву. – Я теперь думаю, что у меня не было ни единого шанса. Ни с тобой, ни с Баки. Я бы никогда не смог просто не заметить вас. Вы расскажете мне? Как у нас получилось? Как я смог… вклиниться между вами так, что вы не воспользовались случаем и не выперли меня со всеми моими выебосами? Пока я не при памяти. И почему терпите. Вы же ебаться начали, когда я еще не то, что не родился, а и родители мои наверняка еще в садик ходили. - Какие мы старые, - патетически вздохнул Баки. – И нет, лично я ничего тебе рассказывать не собираюсь. Ты и сам все вспомнишь. Ты там как, перезарядил? Брок почти весело хмыкнул Стиву в плечо и потерся о его бедро снова твердеющим членом. - Похоже, с вами это вообще не проблема. Баки, довольно ухмыльнувшись, перевернулся на живот и с намеком развел ноги. Стив был рад, что они не стали ни о чем говорить. Ни к чему ворошить тот непростой период, во время которого они трудно и болезненно притирались друг к другу. Прошлое – прошлому. Ведь Брок все равно рано или поздно вспомнит.