Завтра ведьма подарит ему мёртвые цветы

Погода к началу декабря совсем испортилась, и теперь когтевранцы просыпались под по-противному бодрый голос декана, который вместе с каждым попавшимся под руку студентом старше пятнадцати счищал с застеклённых бойниц башни лёд. Народ в итоге ходил не выспавшимся и слегка раздражённым, но по крайней мере стёкла больше не трескались, как это уже случилось однажды. Меня же охватила какая-то неясная тревожная бессонница, из-за чего по ночам я с тоской смотрела в потолок… ровно три дня. Потом мне стало слишком скучно, да и вырубалась я лишь под утро, получая от силы три или четыре часа сна (что вообще не мешало мне высыпаться, как при двенадцати часах отдыха…) так что я прикола ради решила почитать учебники дальше по программе. С трансфигурацией проблем каких-то не было, пока я знала, как выглядит конечный предмет. Собственно, в конце концов я застряла на табакерке, потому что не имела понятия, что это вообще такое. Ни до чего не додумавшись, я полистала учебник по зельеварению, но даже малейшего интереса так и не появилось, потому что любая малейшая мысль об этом предмете у меня вызывала ассоциации со Снейпом. Так что то, что моей жертвой пал учебник по чарам, было ожидаемо. От скуки я даже некоторые безобидные заклинания практиковала, и результатом этого решения была ночь, проведённая в компании светящихся мыльных пузырей, которые по моему желанию издавали успокаивающий звон. Но на самих занятиях мне в итоге было скучно. Казалось бы — магия, заклинания, я — ведьма! но когда всё получается с первой попытки и без каких-либо сложностей, начинает казаться, что материал, даваемый на занятиях предназначен для кого-то вроде маленьких детей. И смотря, как окружающие с трудом осиливали те чары, на которые я потратила одну или две попытки, я… мне стало грустно и скучно. Так что в основном я пыталась придумать что-то по поводу василиска и того, кто вообще мог бы им управлять помимо Джинни, но так ни до чего и не додумалась, что навеяло на меня ещё больше тоски, чем что-либо ещё. Впрочем, моя скучающая мордашка, так и норовившая заснуть прямо во время речи преподавателя, явно обеспокоила декана, так что перед зимними каникулами я была вызвана к нему в кабинет. В помещении, куда меня любезно пригласил декан, пахло старой бумагой, немного кожей и плавленым воском. По-зимнему тёмное небо виднелось сквозь небольшие оконца, прикрытые белыми занавесками со сложным цветочным узором. С каждой стороны стояли массивные шкафы с множеством различных книг, чьи обложки рябили цветастостью в глазах. В основном комната казалась свободной и просторной: в ней не было видимых препятствий, оставляя большое пространство между шкафами. Светильники здесь были заменены причудливым, будто бы выставочным, скелетом рыбы, на хребте которого были закреплены свечи. Казалось бы, такая экспозиция не особо подходила коротенькому профессору чар и заклинаний, но вместе комната смотрелась по-своему органично, и каждая деталь создавала здесь атмосферу эдакого чудаковатого фентези-феншуя. Ближе к дальней стене располагался стол со стульями, где уже сидел какой-то когтеврановец. Его размытый силуэт — я забыла очки — казался смутно знакомым. — Мистер Блёрш, вы подождёте, пока я поговорю с мисс Поттер? — пока я неловко переминалась с ноги на ногу, юноша в ответ профессору ответил согласием. И таким образом я уселась на наколдованный столик, который Флитвик окружил звуконепроходящим барьером. Мне любезно предложили чай в милой чашке с синими узорами и пододвинули вазочку с печеньем, на что я чуть напряжённо улыбнулась — я не любила говорить со взрослыми об учёбе. — Мисс Поттер, вы неплохо показываете себя на практической части занятий. Кажется, вы читаете учебник наперёд, я прав? — голос полугоблина казался очень дружелюбным, но я не могла заставить себя прекратить нервничать и чувствовать не в своей тарелке. — Э… Да, — заминка в голосе возникла неспециально, — это плохо? — Нет, нет! Ни в коем случае! — профессор активно жестикулировал миниатюрными конечностями, что выглядело… комично. — Мало кто из детей в эти дни действительно пытается интересоваться магией, и я рад, что вы решили идти наперёд по программе. Хотя делать это без надзора я бы всё же не рекомендовал. Мало ли что может случиться? — Аа… — издала я очень неловкий и даже жалобный звук, чувствуя нарастающее чувство стыда. Ничего не могу поделать, каждый разговор «по душам» со взрослым по поводу учёбы приводил меня в какое-то странное состояние беспомощности и бессилия. — Я не пыталась даже что-то опасное делать. — Я верю вам, мисс Поттер, и я верю в вашу благоразумность, — кивок. — Но я всё же хочу взять эту деятельность под свой контроль. Если ваши опекуны подпишут эти бумаги, — профессор положил передо мной на стол несколько листов, — то я смогу взять вас в кружок магической науки, который веду. Обычно туда берут учеников Хогвартса с третьего курса, но инциденты с опережением учебной программы наподобие вашего уже случались. Не беспокойтесь, это лишь формальность, — сразу же заверил меня мужичок, увидев мой растерянный взгляд, — в эти дни Министерство требует документы на каждый чих… хотя о чём это я…? — Даже если мои опекуны — сквиб и магл? — утверждающий кивок. — Я ещё хочу остаться в замке на зимние каникулы. Могу ли я как-то получить эти подписи, не уезжая на поезде к родственникам? — ещё один кивок. Хотелось задать ещё вопросы, но я одернула себя и уткнулась в листы. Так… а… это что, аналог записки в духе «дайте такому-то ученику уйти пораньше» с подписью родителя на имя директора, но с просьбой принять меня в кружок по интересам, который ведётся Флитвиком? Ничего страшного я не видела в этом действии, но раз бумага нужна, то она нужна… Глянула на окно — небо было тёмным, как раз в духе позднего тёмного вечера. — Я не думаю, что беспокоить тётю Петунью так поздно, было бы хорошо, — озвучила свои мысли. Профессор согласно залепетал, просвещая меня, что завтра у него будет свободный час как раз для этого дела, на что я с облегчением согласилась. Как-то не хотелось заваливаться к Дурслям в стиле киношного Хагрида — в ночь, в непогоду и с угрозами. Тем временем барьер пропал с лёгким звуком лопанья пузыря, после чего уже имевшегося когтевранца подозвали ближе. Тот, чуть не запнувшись о собственную сумку, подскочил к декану и с виновато-боязливым взглядом уставился на него. — Мисс Поттер, мистер Блёрш сообщил мне, что вы были заинтересованы в механизме работы поезда. Он попросил меня отпустить вас вдвоём посмотреть ближе на поезд, — я незамедлительно вспомнила о том небольшом устном договоре и кивнула. — Так вот, я ничего не имею против, однако некоторые аспекты механизма проявляются только ночью, поэтому я не могу отпустить вас просто так вдвоём, даже если мистер Блёрш является отличным и сильным молодым магом. Я также не могу отпустить вас и в дневное время суток, поскольку за любую царапину на вас, мисс Поттер, спрашивать будут сначала с меня, а потом — с директора. Тем не менее! — внезапно воскликнул профессор Флитвик, стоило мне уже расстроиться. — Я готов рассмотреть вариант экскурсии для всех желающих студентов под надзором двух профессоров. Мистер Блёрш, я давал вам бумаги с примерным описанием этой идеи и, если вы справитесь с организацией, я помогу организовать вам несколько выходных… скажем, с первого марта по пятое? Как вам такое? — Да! — декан даже не успел закончить говорить, как молодой человек аж просиял, вскочив на ноги. Спустя секунду он всё же пришёл в себя и буркнул тихое: — Простите. — Всё в порядке, мистер Блёрш, но больше так резко не вскакивайте. Я понимаю, что та выставка в Берлине важна для вас. — Спасибо, — это звучало искренне. — Так вот, на счёт экскурсии. После каникул опросим студентов с первого по седьмой курс, а мистер Блёрш прочитает краткую экскурсию про рунические заклинания, руны и механизм поезда. А вас, мисс Поттер, я попрошу пока не распространяться среди своих однокурсников об этом. Хочу сделать сюрприз ученикам по их прибытию в школу, хорошо? Я покивала. Мне понравилась эта деловая краткость, с которой профессор Флитвик обрисовал картину происходящего: ответственность за безопасность учеников висела над головами преподавателей, но даже так он был готов поощрять тех, кто заинтересован в учёбе. И, знаете что? Экскурсия звучит как что-то интересное. Вежливо распрощавшись с улыбчивым деканом, я чуть ли не вприпрыжку направилась к лестничным пролётам под тихий аккомпанемент шагов юноши за мной. То ли он был не особо общительным и предпочитал, как и большинство народа с нашего факультета, взаимодействовать с окружающими в том обязательном минимальном количестве, какое только возможно, то ли вопросов ко мне не было, но до самой гостиной факультета мы дошли в молчании. Герб на двери выдал загадку, на которую ответил Блёрш, даже не дослушав до конца вопрос. До конца зимних каникул оставалось две недели.

***

Петунья отреагировала на моё появление в компании воздушного старичка — профессор Флитвик наложил на себя какое-то заклинание-иллюзию — не особо радостно и даже тревожно. Первым вопросом, который я услышала, было «она ничего плохого не сделала?» Было немного обидно понимать, что Дурсли меня после полутора лет примерного поведения воспринимают как угрозу, поскольку я считала, что это уже решённая проблема, но… вот оно как. Впрочем, стоило женщине услышать цель визита, она спросила уже совсем другое: «Насколько эта деятельность будет затрагивать летние каникулы?» И, получив ответ, успокоивший её тревогу, — «это только школьная деятельность, не более» — спокойно подписала бумаги. По прибытию обратно в замок профессор Флитвик на меня странно глянул, но это был лишь мимолётный взгляд, который я списала на беспокойство учителя за ученика. Тем более, что вид декана почти сразу стал привычным, а меня отпустили на все четыре стороны. В общем-то… с этого дня я состояла в школьном кружке. Вот блин, думала, что такое со мной вообще не случится, но вот оно — случилось. Кажется, про школьные кружки я в последний раз думала разве что в прошлой жизни и в контексте Японии, но жизнь решила повернуться ко мне именно такой стороной, так что думать теперь мне про школьные кружки в контексте Хогвартса. Воспользовавшись свободным временем и тем, что меня предоставили самой себе на ближайшие две недели, я занялась своими делами: проверяла каждый день Плеяду, которая всё так же шугала окружающих характером и размерами, постепенно зачищала библиотеку и вела записи в самодельном дневнике. Казалось бы — я уже выяснила, что мир похож на злосчастную поттериану лишь частично, но здесь было и большее. Каждое новое заклинание, о котором я читала, каждая историческая сводка, найденная мной, — всё это позволяло составить более структурированную картину мира, в который я попала. Возможно, кто-то сказал бы, что я очень поздно спохватилась, ведь я нахожусь здесь уже полтора года, однако я предпочитала придерживаться мысли, что я просто иду своим темпом — и не более. Мир был странным. Люди здесь своеобразные: слегка медлительные, возможно инфантильные, гордые, но умные — изобретательности магам не занимать, особенно в вопросах благоустройства. Впрочем, даже если я и изучала что-то бытовое, то лишь самый минимум, делая упор на немного другой сфере знаний. Изначально хотелось докопаться до зелёных чубриков из банка — даже если те не скажут мне всю подноготную со всеми ритуалами, которые на меня наложили Дамбигад и прочие нехорошие, как это случалось с Гарри в некоторых фанфиках, то хотя бы пусть проконсультируют насчёт финансового состояния. Я даже Плеяду отослала с вопросом о подобной возможности, но в итоге была вежливо послана куда подальше до совершеннолетия. Не сказать, что они неправы. Наоборот, это вполне нормально, что банк не особо желает работать с ребёнком: этот самый ребёнок вполне может потратить кучу денег на свои хотелки и опустошить сейф без должного контроля со стороны взрослых. Впрочем, горевать об этой конкретной неудаче пришлось недолго. С самого начала года моя жизнь превратилась в немного безумный круговорот событий, скорость которого я еле-еле выдерживала. Начнём с того, что Флитвик, решив пресечь мою самодеятельность на корню, приписал меня к довольно-таки небольшой группе школьников, оставшихся на каникулы и числящихся в его клубе. Из учащихся я была там самой мелкой — и по возрасту, и по росту, но никто вообще не решился возникать по поводу моего присутствия. Мне, скорее, даже помогали, особенно когда я проболталась, что моя палочка была сделана из осинового дерева. Со слов декана и выглядящих обеспокоенными старшекурсников я смогла составить следующую картину. Про магические органы — сердце и каналы я уже знала к тому моменту, но вот момент с тем, что у каждого мага была определённая предрасположенность к чему-либо… Что ж, признаю, не учла. Я в самом деле должна была об этом хотя бы подумать, поскольку в фаноне, так обожаемом авторами фанфикшена, часто встречались «родовые дары». Здесь же это называлось «окраской магии» и «вектором». С первым всё было очень-очень просто: был градиент — от белого к чёрному; маг ближе к белому концу полоски? — это светлый маг; ближе к чёрному? — это тёмный волшебник. Проверить себя на это было можно когда угодно с помощью волшебной разновидности незабудок, горшок с которыми в моё лицо ткнули сразу же. Цветочки сюрреалистично извивались, щекоча мои щёки, и в конце выдали залп светлых серых искорок — я была гораздо ближе к светлым волшебницам, чем могла себе представить — где-то на одной трети от светлого начала градиента. С некоторым разочарованием — я хотела быть в рядах исключительных и крутых, а не большинства…! — пришлось выдохнуть и мысленно оставить пометку, что тут было три варианта: либо я реально такая крутая, что перебиваю тёмную энергетику крестража в шраме, либо крестраж так не ищется, либо крестража нет. Второе же… Ну… Вектора делились на основной и второстепенные, и именно по основному выбиралась палочка. Присказка «палочка выбирает волшебника» оказалась лукавством для маленьких детей — наука разъяснила, что вот так-то оно так — простое совпадение ингредиентов артефакта с наиболее подходящим вектором мага. И, поскольку основной вектор всегда был один, по крайней мере это можно было угадать. Так что моя осиновая палочка с драконьей начинкой чуть ли не кричала о наличии у меня боевого вектора. Второстепенные же таланты можно было узнать с помощью простых тестовых полосок в четырнадцать — приклей себе бумажку с руной на любой участок кожи и ходи так сутки, а после сверяйся с таблицей, чтобы понять, что конкретно тебе досталось в наследство от родни. Ага, вектора в волшебном мире были чем-то вроде особенностей внешности: как тебе от матери передалась та стрёмная родинка ниже поясницы, так и определённый вектор передастся от неё же. Определившись с тем, кто я есть в основной своей части — боевик и, судя по всему, довольно-таки сильный, профессор Флитвик пнул меня в сторону ребят, которые заставили меня практиковать протего. Все каникулы. Опустим, что в итоге я явно заскучала на такой практике, раз просто начала ставить щит протего прямо в нескольких десятках сантиметров от их палочек, из-за чего жалящие заклинания вообще никак ко мне не долетали. Опустим, что одна из приставленных ко мне старшекурсниц в какой-то момент возмутилась, что меня вообще не удаётся ткнуть жалящим, хотя «все, кто был на твоём месте, получали хотя бы три в лицо!» Опустим, что мне было немного скучно. Проблема вообще не в занятиях. Проблема во мне. Раньше у меня никогда ничего не получалось так легко. Даже ради малейшего успеха мне приходилось пахать как лошади в поле, что с моей ленью было… не особо круто получалось у меня, короче говоря. А здесь у меня с какой-то стати получалось почти любое заклинание; магия была продолжением моего тела, и я не испытывала никаких трудностей ни в чём. Это было подозрительно странно. Было ли это моим роялем из кустов? В конце концов, у каждого приличного попаданца было нечто такое, что спасало его жопу даже в самой жестокой мясорубке преисподней, так почему бы мне в качестве этого не иметь исключительный талант к магии? После появления такой мысли в моих мозгах жить стало легче, чем раньше.