Помощь «друга»

      Обсерватория пропахла старой сыростью, пока терпеливо застыла в ожидании новой жизни, которую городские власти не спешили дарить, за что Юнхо мог бы хорошенько отчитать, ведь старинное здание достойно иметь своих посетителей. Пусть это никогда уже не станет научным центром, но как музей или образовательный дом — вполне, чтобы люди наполняли его своим дыханием и вибрацией голосов. Но в данный момент пустой зал для наблюдения погрузился в вечерний сумрак — Юнхо не включал свет, оставляя атмосферу романтичного уединения, отдавая больше места фантазии. На единственном здесь столе он установил электронную свечу с мерцающим пламенем, которое заставляло небольшие тени плясать по столешнице, по контейнерам, по двум пледам, по двум термосам. Всё было готово и ждало одного человека. Юнхо приехал на час раньше назначенного времени и уютно обустроил местечко прямо возле телескопа, под стеклянной крышей, которую сейчас невозможно было раскрыть из-за непрерывно бьющего потока. За стеклом ветер гнул деревья и разгонял птиц, а внутри пыльный воздух словно застыл в страхе перед буйством природы. Казалось, даже время здесь никуда не торопилось, тоже отказываясь давать жизнь этому зданию.              Всё было готово к их ночи со звёздами. Только вот звёзд не было. Юнхо уже смирился, что самого-то главного, самого интересного выступления на этом представлении он показать не сможет, хотя подготовился с короткими, красивыми историями по некоторым небесным телам, которые «обещал» показать телескоп. Это огорчало, поднимало возмущение на тучи, которые нависли над обсерваторией так не вовремя, но воспринималось как неважная пакость природы, жалкая попытка пошалить, поиграть на решительности. Звёзд не было, зато сумрак то и дело разрывали молнии, красиво, а совсем не страшно, вызывая секундные восхищения от яркого света и замысловатых извилин на чёрных тучах. Гром нисколько не уступал в поражении, ударяя, казалось, прямо в крышу обсерватории и растекаясь своей мощью по стенам.              Юнхо ждал, наблюдая за этим танцем погоды в огромное окно, плавно переходящее в крышу. Здесь не было фильтров, не было фокуса — простое стекло, покрытое пылью с одной стороны и заливаемое водой с обратной, но вид из него всё равно приковывал взгляд. Юнхо ждал, когда его сообщение наконец окажется прочитанным, потом ждал звонка, надеясь, что его заверят в пунктуальности, или хотя бы ответного сообщения. Потом просто ждал появления Джэджуна у дверей, мокрого, торопливого из-за опасения опоздать, но неизменно счастливого, улыбчивого и с хитрым блеском в глазах, который бы угрожал покою в личном пространстве. Этот человек был вихрем, как тот, на улице, весело шныряющим по всем уголкам, наводящим беспорядок и подминающим под своё настроение всех и вся. Только вот ничего не происходило. Юнхо отслеживал минуты, прикидывал в уме варианты, на сколько может задержаться такой банкет и сколько времени понадобится Джэджуну, чтобы попытаться поговорить с Элинь. Вероятностей было много, он даже мог задержку списать на дождь. Но почему же не было звонка? Джэджун ведь не станет из-за несерьёзной обиды устраивать такие маленькие бойкоты, это совсем уж по-ребячьи.              Поэтому Юнхо решил наконец сам позвонить. Сделать строгий выговор и за беспечное поведение назначить наказание. В виде пары дополнительных булочек на ужин. Вот такой вот он инквизитор, желающий кормить Джэджуна чем-нибудь вкусненьким и ожидающий его послушания за это. Странные меры, Но он наполнял их своим особым смыслом, как будто пытался не просто привить, а вжить вместе с едой в каждую его клеточку свои правила. Разве это не жестоко? Для наказания необязательно причинять боль или унижать, можно просто «пилить».              Три сигнала прошло в возмущённом молчании, Юнхо стоял перед окном и смотрел на темный город внизу, мысленно посылая туда просьбы: «Ну ответь же. Джэ, я жду. Просто одно слово скажи». Но ещё два сигнала протянули время и всё отключилось. Юнхо настырно набрал снова и вот, обнадёживающий щелчок, соединение, но всё равно тишина. Только какое-то непонятное шуршание, треск, отдаленное бормотание раздавались на фоне, словно ему ответили совсем случайно, нечаянно задев на руке ползунок. Но ведь свечение экрана всё равно должны были заметить.              — Джэ, всё нормально? — позвал Юнхо, решив, что Джэджун из-за дождя, под которым спешил к обсерватории, пытался защитить гарнитуру и как-то ответить при этом. Но шуршание продолжалось, потом какое-то рычание, звук усилился, стал чище и четче.              — Суки, его хоть не трогайте! — прозвучал разъярённый крик, а потом скрежет и … Вакуумная тишина. Ничего не было слышно, даже сигнала о разъединении.              Сердце Юнхо напряжённо замерло на секунду. Он узнал голос Джэджуна, понял, что тот кричал это не ему, и почувствовал сквозь злость в крике толику мольбы, от которой и закаменел сейчас. Что это было? Кого не надо трогать? Кому он это крикнул? Юнхо снова набрал, но связь потерялась окончательно. Всё сознание наполнилось холодной тревогой, от которой по коже пронёсся озноб, словно дождь наконец пробился в зал и сейчас затекал за шиворот. В голове пульсировал сигналы бедствия: «Джэджун явно в этот момент не на банкете отдыхал, ему нужна помощь, его срочно нужно было найти».              Мозги от слова «срочно» тотчас же мобилизовались, как верные солдаты, Юнхо сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки и уже что-то предпринять. Первым порывом было бежать вниз, к номаду, и гнать разбираться. Но куда? Где искать? В ресторане? Это вряд ли. Не перебрал же он там до такого состояния, что официантам пришлось успокаивать его бунтарство. Помимо ресторана можно ещё домой к Джэджуну наведаться, он ведь мог просто за сменой одежды туда отправиться. Юнхо сжал свой кулон и принялся нервно вымерять шагами пространство перед окном.              — Юноу, — позвал спокойным, сосредоточенным тоном, сквозь который всё равно чувствовалось напряжение. — Срочно, внедрись в Хиро. Там что-то произошло. Если получится, расспроси Джэджуна, если нет, сам всё разузнай.              Юноу нарисовался таким же сосредоточенным, сразу прочувствовав по голосу настроение пользователя. Здесь он не мог за ним наблюдать как в квартире через датчики «умного дома», поэтому оставалось только угадывать, что случилось. Но напряжение Юнхо говорило о всей серьёзности, поэтому сначала надо было действовать, а не наводящие вопросы задавать или успокаивать разбушевавшийся пульс монотонными советами.              — Принято. Внедрение в автономный модуль «Хиро». Это займёт несколько секунд, прошу, подождите. И сохраняйте спокойствие.              Он прикрыл глаза. Не стал отключаться, оставляя копию своего изображения, чтобы пользователь продолжал видеть его. Юнхо нетерпеливо поджал губы, неотрывно следя за ним, а погода, казалось, солидарно его настроению ещё больше разбушевалась, сотрясая стены громом. Секунды казались вечностью, которую он так безалаберно терял, но в голову пока не приходили другие идеи, только самые абсурдные, чего Юнхо избегал.              — Контакт установлен, — наконец сообщил Юноу, всё ещё оставаясь с закрытыми глазами. Пара секунд молчания. — Пользователя Ким Джэджун рядом не обнаружено. Система «Хиро» незначительно повреждена… Но продолжает терять контроль. Видео-канал не работает, сенсоры неактивны. Но некоторые аудио-файлы пока что сохранились. Включаю последнюю запись.              Юнхо задержал дыхание, чтобы услышать каждую деталь, и уставился в темноту.              «Ответь», — надрывный приказ Джэджуна ворвался в пространство пустого зала как гром.              Дальше сигнал о соединении и яростное рычание в сопротивлении чему-то. Отдаленное: «Не церемоньтесь. Уничтожьте всё». А потом громкое: «Джэ, всё нормально?» на фоне кряхтения. «Блядь, держи ты крепче!», щелчок, скрежет, что-то пикнуло, снова рычание и последнее: «Суки, его хоть не трогайте». Ещё один щелчок и всё затихло. Окончательно. Юноу раскрыл глаза, показывая, что отключился от Хиро, но молчал.              Юнхо лихорадочно метался мыслями, переваривая услышанное. Вновь и вновь прогонял в мозгу все фразы. «Уничтожьте всё» — это точно голос Элинь. Он его узнал, истеричная надменность в каждом звуке, требовательность, холодная категоричность в приказе. Эта женщина была рядом вовсе не для охмурения. Она забирала. «Блядь, держи ты крепче!» — голос мужской, напряжённый, обращался наверняка не к Джэджуну и не к Элинь, значит, там был ещё кто-то. Как минимум двое. Страшная картина вырисовывалась перед глазами: Джэджуна схватили, удерживали силой, он сопротивлялся, кричал, спасая кого-то, его лишили любого средства связи. Что дальше? Что от него хотят? Или что с ним хотят сделать?              — Посмотри предыдущую запись, возможно, он успел ещё что-то зафиксировать, — Юнхо уже решил, что нужно искать Джэджуна, а не дожидаться его появления или звонка. Схватился за куртку и направился на выход, оставляя весь пикник на столе.              — Подключаюсь, — отрапортовал Юноу. — Сигнал очень слабый. Состояние ухудшается. — Пауза в секунду, Юноу осматривался. — Кулон попал в сток, его уносит. Впереди, вероятно, ожидают механические фильтры, уничтожение неизбежно. — Снова замолчал. — База данных испорчена. Больше записей нет. Хиро работает в аварийном режиме и я не могу получить полный доступ.              — Старайся, — нажимал Юнхо, остановившись у лифта. — Разузнай, где его включали в последний раз, мне нужно найти Джэджуна.              Юноу кивнул и снова закрыл глаза. Несколько секунд молчал, что-то подгружал, а потом интригующе посмотрел на Юнхо.              — Сигнал пропал. Соединение невозможно. Делаю вывод, что модуль «Хиро» уже уничтожен. Узнать, где его включили в последний раз, невозможно. Это единственная запись, что сохранилась. Воспроизвести снова?              — Нет, — отрезал Юнхо, беспокойно вцепляясь в боковой поручень в лифте. Спина взмокла от тревоги за Джэджуна, а сейчас ещё добавилась странная боль за Хиро. Это всего лишь кулон, всего лишь программа, но всё равно альтер эго казался частью самого человека, а его уничтожение сравнимо с убийством. Юнхо помнил, как сильно переживал за прежнюю версию Юноу, до последнего чувствуя, что предал его, сдав в утиль. Но сейчас тот же Юноу был рядом, смотрел на него с ожидающим вопросом, и это присутствие всего лишь программы очень поддерживало и обнадёживало. — Он ведь жив? — спросил Юнхо, но в этом ещё содержалась мольба, чтобы ему ответили «Да».              — Про пользователя Ким Джэджун не могу сказать с уверенностью, — полоснул Юноу правдивым ответом. — Модель «Хиро» не жив в человеческом восприятии. Но это не означает смерть пользователя. Однако, очевидно, что ситуация вышла из-под контроля под насильственным вмешательством. — Он сделал паузу, ожидая визуального внимания Юнхо. — Пользователь Ким Джэджун в опасности.              Юнхо сжал пальцы и веки так сильно, что болью отдалось. Резко выдохнул, его сдержанность трещала по швам, но он до сих пор не знал, что делать. Нужно ли бежать в полицию? Запись есть, она станет доказательством, что дело не на пустом месте и всё серьёзно.              — «В опасности», — хрипло повторил Юнхо. — Это я и сам знаю. Ты бы лучше подсказал, куда бежать. В полицию? — Что-то его останавливало от этого шага. Потеря времени — звонка будет недостаточно, нужно ехать к ним и требовать телодвижений, оставить данные, запись, заявление. Но они имеют право наведаться к Элинь, если удастся убедить, что она могла его похитить и удерживать у себя дома. Они могли, а что мог он сам?              — Коммуникатор пользователя Ким Джэджун отключён. А скорее всего, тоже уничтожен, — ответил Юноу. — Но биометрический чип, возможно, ещё цел. Чтобы его нарушить, потребуется хирургическое вмешательство. — Юнхо скептично на него посмотрел, пока ещё не видя пользы от этой информации. Имплант коммуникатора имелся у каждого, это да, но как это им поможет? — Во время внедрения в модуль Хиро я получил доступ к его системам. Из-за взлома пользователем Ким Джэджун они лишились надлежащей защиты, поэтому труда не составило. И сейчас я могу подключиться к отслеживанию этого чипа.              — Юноу, — вспылив и вскинув взгляд, крикнул Юнхо. — Это давно пора было сделать. Что ты так тупишь? Быстро отследи, мать твою.              — Принято, — невозмутимо кивнул Юноу и закрыл глаза. — Сигнал не аварийный, а значит, пользователь Ким Джэджун жив и в сознании, — сообщил, и Юнхо позволил себе облегченный выдох хотя бы на это. А то так хотелось морду этой голограмме набить, да возможности не было. Он чувствовал себя в оковах, которые не позволяли действовать. — Местоположение отслеживается. Это отель «Вертикаль». На данный момент невозможно отследить номер и этаж.              «Вертикаль», — мелькнуло узнаванием в голове Юнхо. Он знал этот отель, очень хорошо знал. Именно там он и увидел Джэджуна впервые в компании Элинь. В тёмном коридоре, под слабым свечением грибницы. Этот коридор очень долгое время не выходил у него из головы, а сейчас ярким воспоминанием встал, вновь окуная в топь ревности. Отель, где Джэджун покорно обслуживал свою любовницу. Она не повезла его в свой дом, значит, не нужен будет. Значит, либо плана у неё никакого, просто быстрая месть в подвернувшийся момент, либо всё гораздо хитрее, чем грубое воровство. Но как она затащила Джэджуна в номер, если он в сознании? Как сделала это незаметно? Если персонал людей ещё можно подкупить, то обслуживающих биоников придётся либо обхитрить, либо изолировать. Либо Джэджун всё-таки сам пошёл.                     Юнхо гнал под колким дождем, даже забыв включить защиту. В его раскаленной голове мысли неслись точно так же, не видя преград, только цель, мигающую на навигаторе. Он вспомнил, что Джэджун говорил об угрозах Элинь самому Юнхо. Возможно, этим она и заставила его смиренно идти туда, куда она укажет и делать, что повелит. Неужели он поверил, что та сможет что-то сделать Юнхо?. Так сильно испугался? Что она ему наплела? Такой сценарий казался вполне логичным, а ещё подходил под характер Джэджуна, который мог бы чем-то пожертвовать ради другого, например, своей гордостью, чтобы защитить Юнхо, как когда-то он лёг в постель ради поста директора. Да, он сильно жалел о такой глупости, и вряд ли повторил бы, но это не отнимало у него привычки обходить препятствия короткими и лёгкими путями. Но ведь он сопротивлялся, это было слышно по записи. Так что ещё была надежда, что он не надурил и не лёг с Элинь, а просто ловил нужный момент. И это было самым оптимистичным предположением, потому что цель Элинь неизвестна, и там могло быть что поопаснее, чём просто секс для злорадства.              Юнхо уверенно вошёл в отель, и его никто не останавливал, даже на шестнадцатом этаже, где он пытался сориентироваться в лабиринтах коридоров и вспомнить, где тот самый номер, ни один мимопоявляющийся бионик не стал спрашивать, нужна ли помощь и к кому он пришёл. Юнхо начал с лифтового холла, вспомнил как услышал голоса, как прошёл мимо кабины, к тёмному углу, за которым он увидел их, остановился и наблюдал. Сейчас там не было никого. Всё коридоры казались одинаковыми на первый взгляд: пустынные, тихие, ряды похожих дверей, светящиеся цифры, на стенах похожие орнаменты, а расползались они как щупальца осьминога, в разные стороны, лишь некоторые указатели могли сориентировать в направлении. Номер комнаты Юнхо не заметил тогда, как и не запомнил номер, в который приходил к клиенту, только этаж. Как убедиться, что сейчас он стоял именно в правильном месте? Ведь Элинь могла снять и другой номер, а он сейчас попусту терял время, следя не за той дверью.              Появилась идея подойти и позвонить. Так проще всего узнать, кто внутри. Сделать вид, что ошибся, если там другие жильцы, виновато откланяться и улизнуть. А потом, если что, он может попытать счастья на ресепшене. Только вот откроют ли ему, если там всё-таки Элинь? И с каким видом откроют? Юнхо только сделал шаг, как заметил, что дверь стала растворяться, и снова скрылся в тени, не рискнув обнаружить себя. Зубы сжались, когда он увидел двоих мужчин — их он тоже узнал, видел однажды эту парочку за спиной Элинь, что так мрачно посматривали на Джэджуна. Значит, он всё-таки не ошибся дверью.              Мужчины вышли расслабленно, никто из них не озирался по сторонам, не суетились, не ожидали никаких проблем. Один даже усмехался при разговоре, явно довольный тем, что происходило в номере. Прогулочным шагом они направились в лифтовой площадке, продолжая тихо переговариваться. Юнхо расслышал только одну фразу: «Сама пусть разбирается с этим отщепенцем. Мне нужен отдых и сухая одежда». На это ответили согласным хмыком, и оба скрылись в другом коридоре.              Юнхо не стал медлить, уверенно поспешил к номеру, но замялся у двери. Прикоснулся к панели, хотя явно здесь был автоматический замок, и сканирование его сетчатки точно не помогло бы. Взломать такое, с современной биометрической защитой, было ему не под силу, только времени займет много. Самый оптимальный вариант — он позвонил в дверь, как и планировал изначально. Один пробный сигнал, который остался без ответа. Юнхо ждал, прикидывая в голове ещё какие-нибудь варианты. Следующий вызов был двойным. Юнхо нервно переступился с ноги на ногу и осмотрелся по коридору. Он мог бы поднять тревогу, всполошить персонал или соседних жильцов, а то и вовсе устроить пожар, чтобы все двери автоматически раскрылись. Третий сигнал прозвучал настойчивой трелью, Юнхо требовал, чтобы ему открыли, и уже готов был поднять шумиху.              Но дверь тихо растворилась. «Что за наглость?..» — раздался озлобленный возглас. Но Элинь тут же замолчала, увидев на пороге не биоников, не своих людей, а Юнхо, который не блистал официальной улыбкой и не был в растерянном виде. Она замерла с открытым ртом, не успев спрятать свой испуг, в глазах блеснула паника.              Юнхо смерил её презрительным взглядом, отмечая заметную наготу под спешно накинутым халатом и растрёпанные волосы, и молча шагнул вперёд, уверенно отталкивая её в сторону как надоедливую преграду. Хотелось бы посильнее, как следует об стену тряхнуть, чтобы пожалела, что вообще с ним связалась, но был занят другим. Элинь отмерла, быстро взяла себя в руки и принялась возмущаться:              — Что вы себе позволяете? Убирайтесь отсюда, я сейчас охрану вызову…              Но Юнхо не боялся, и он её не слушал, блуждая взглядом по номеру. Найти Джэджуна не составило труда, в спальне, на кровати, куда был направлен луч трехмерной съёмки, круживший по скомканному телу. Юнхо ошарашенно остановился в проёме, а его сердце сжалось от увиденного: Джэджун был абсолютно голым, лежал на животе, лицом в подушку, пальцы сжимали в кулаки одеяло, тело пробивало дрожью. Был тих, не обращал внимания на голос Элинь, только ногами елозил, вгребаясь в постель. Юнхо подошёл осторожными шагами, как к раненому зверю, не отрывая от него пристального взгляда. Джэджун был возбуждён, кожа блестела испариной, влажные волосы сбились в небрежные пряди — это можно было бы принять за сексуальную страсть, но чересчур уж она выглядела мучительной, как глубокая лихорадка.              — Что ты с ним сделала? — процедил Юнхо, вообще не желая разговаривать с Элинь. Чувствовал, что она за спиной притихла, может, злорадно усмехалась или заламывал руки в страхе. Он никогда не был буйным, но сейчас его кулаки безумно чесались что-то натворить, что-то очень ужасное. Он дико разозлился, лёгкие разрывало от кипящей ярости в крови, вены вздулись на висках и кулаках. Если Вселенная произошла от великого взрыва, то сейчас он обещал повторить этот эксперимент.              — Джэджун просто перебрал алкоголя, — безмятежно заявила Элинь. — Я предложила подвезти его до дому, но потом мы решили заехать в отель. Он просто не сдержался.              Юнхо перевел на неё горящий взгляд. Её враньё он распознавал без детекторов, небрежный тон раздражал, само присутствие этой женщины вызывало бешенство. Похоже, это всё-таки был план, раз так быстро и уверенно легенду разбалтывала, наверняка это на случай вмешательства полиции или заявления Джэджуна.              — Он бы не полез к тебе добровольно, — поднимая тон, прорычал Юнхо, делая к ней шаг. В этот момент Джэджун, видимо, различив его голос, резко поднял голову. На его лице мерзко улыбались размазанные отпечатки помады, которые казались чересчур чужеродными для этой кожи, раскрасневшейся в лихорадке. Расфокусированный взгляд из-за павших волос выискивал его, присматривался к двум фигурам у кровати, сливающихся в одно чудовище, и наконец он узнал. Достаточно было добраться взгляду к лицу, где переживающие глаза схватились за него и не хотели отпускать. Так мог смотреть только Юнхо.              — Юн? — губы дрогнули в вымученной улыбке. Несмотря на кажущееся бессилие, он вполне бодро, разве что дезориентировано, поднялся с кровати. Без вопросов, без удивления, с чистой радостью обнял Юнхо и вжался лицом в изгиб шеи. От него разило фруктами, спиртом и распаренным телом. Чужим, отдающим женским парфюмом и косметикой.              — Как видите, мастер Чон, — нарочито подчёркивая сохраняемую официальность, окликнула Элинь, — его никто насильно не удерживает. А вы, между прочим, бессовестно прервали наши развлечения. — «Развлечения» прозвучало с такой издёвкой, что Юнхо сжал челюсти, тем самым сдерживая порыв хорошенько послать её. — Раз вы всё увидели, может, покинете номер?              Дрожащее, голое тело ещё сильнее прижалось при звучании её голоса. Джэджун не поднимал головы, ничего не говорил, но его пальцы впились в плечи Юнхо так, как будто боялись упустить, потерять свою драгоценность. Юнхо рефлекторно обнял его за талию и погладил по спине, стараясь успокоить, и услышал короткий стон, а потом шумный, удовлетворённый выдох. Возбуждение Джэджуна никуда не делось из-за неожиданного прерывания утех, тело продолжало требовать ласк, а такое нежное прикосновение сводило с ума.              — Я его забираю, — безапелляционно предупредил Юнхо, хотя понимал, что возражений не будет. Он глазами поискал по комнате одежду Джэджуна, но тут же решил, что одеваться сейчас будет муторно. Оторвал от себя жаждущие объятия и усадил его на кровать. Стал сдёргивать простыню и в неё тщательно укутывать всю наготу. Да, показываться в таком виде перед другими людьми и нелюдьми было опрометчиво, но Юнхо в тот момент не волновало чьё-то левое мнение. Он хотел увезти отсюда Джэджуна, спрятать подальше от лап Элинь.              — Однажды я вас предупреждала, что надёжных отношений с Джэджуном вы не сможете добиться, — болтала Элинь, устало развалившись в большом кресле. Как он и полагал, она не собиралась удерживать ни Юнхо, ни Джэджуна, как будто потеряла уже весь интерес либо получила всё, что нужно. — Его нужно уметь держать. Сочувствую, я-то знаю, как измена режет по самому больному месту.              — Заткнись ты уже, — рявкнул Юнхо, помогая Джэджуну встать. — Всю эту чушь вливай кому-нибудь другому. — Подстраховывая рукой под поясницей, повёл его на выход, но у дверей остановился и обернулся. — Я этого так не оставлю.              — Угрожаете? — озорно вздёрнула бровь Элинь.              Юнхо вышел молча. Направляя блудившего без ориентиров Джэджуна, он активировал Юноу, чтобы тот такси вызвал к отелю, прямо к крыльцу, пусть и за дополнительные кредиты. На улице ещё продолжал хлестать ливень, но эпицентр с громом и молниями сдвинулся, сверкало реже, раскаты стали короче. Юнхо на пару минут ожидания транспорта обнял молчаливого Джэджуна, уложив его голову на своё плечо, и скреб пальцами в горячей шевелюре, тягуче раздумывая над тем, что дальше предпринять.              Поговорив с Элинь, он решил, что полиция ему точно не поможет. Это о́н догадывался, что Джэджуна напоили и приволокли против воли в отель, а со стороны всё не так очевидно: он был на банкете, наверняка выпивал и это подтвердят другие, те, кто были там, и в машину к Элинь наверняка сел добровольно, ведь собирался с ней поговорить — видел ли кто этот момент, неизвестно. В отель, скорее всего, ввели уже как очень пьяного, поэтому никто и не побеспокоился, что с человеком. А дальше? Дальше получалось так, что Джэджун изменил Юнхо, не зря же Элинь снимала всю их случку. Джэджун оказался не только неадекватным пьянчугой, но и изменником — это весомый повод, чтобы разбить пару, а потом спокойно уволить его. Конечно, оставаться в паре или нет — решать только им двоим, но Юнхо, как получивший рога и после этого простивший изменника, загубит всю свою репутацию, потеряет уважение коллег и клиентов таким союзом. Да уж, Элинь совсем не глупа, продумала всё и нанесла свой решающий удар. Единственный ли или ждать сокрушительного, после которого не дадут шанса даже подумать?              

***

      Юнхо втащил Джэджуна в квартиру, поддерживая под локоть, пока тот, спотыкаясь, шатаясь и падая делал шаги босыми ногами. Его до сих пор не отпускало, всё ещё дрожал, мышцы были напряжены до предела, кожа горела, взгляд лихорадочно блестел. В такси он несколько раз хватался за руку Юнхо и прижимал к пульсирующей тяжести, выдыхая каждый раз с таким облегчением, как будто к жизни возвращался. Но, резко опомнившись и стыдясь своего поведения, сам же отдёргивал, стискивая зубы, до очередной волны эрекции. Скользил губами по шее Юнхо, оставляя иногда короткие поцелуи, а вместе с ними и слабые пятна той самой чужеродной помады. Он понимал, что творит, понимал, что идет на поводу опьянения, но не мог сдерживаться, раз за разом позволяя себе слабину.              Юнхо сорвал с него мокрую простыню и, осторожно повалив на кровать, ею же протёр ему ноги. По-хорошему, стоило бы сейчас его в тёплой воде помыть, отогреть, обсушить, но такое состояние вызывало опасения. Джэджун с удовольствием закутался в одеяло, закрутился по самую макушку и уставился пустым взглядом в никуда. О сне тут и не было речи, Юнхо хотел только устроить его в комфорте и покое. Сомнительно у него получилось помочь, потому как понимал, что не это Джэджуну нужно сейчас было, не одеялко под подбородком, не чашечка кофе, а лекарства.              — Юноу, — позвал Юнхо, направляясь в ванную. — Найди контакт Шин Чанмина и набери ему.              Юнхо и сам весь промок, кожа стала противной от долгого контакта с водой, ткань неприятно прилипала и мешала движениям. Он спешно стягивал с себя всё, чуть ли ни срывал, вымещая в этом своё зло. Он был в ярости, даже сейчас, когда Элинь рядом не мелькала, а Джэджун находился в относительной безопасности под его присмотром. Она переиграла его, вывела из себя, подвела к грани срыва. Ещё в номере он хотел выкрикнуть ей в лицо, что знал про враньё, знал, что она силой увезла Джэджуна, знал, что угрожала ему, и не принимал эту измену как настоящую. Но понимал, что в ответ он только услышал бы равнодушное: «А ты попробуй докажи». В общем-то, именно такой вызов и был сделан последним словом Элинь. Она в себе уверена, потому и отпустила легко.              — Мастер Чон? Вы звоните в такое позднее время, что-то случилось? — ответил на вызов Шин Чанмин.              — Простите, профессор Шин, дело очень срочное, — оправдался Юнхо, протирая тело полотенцем. — И деликатное, поэтому я звоню вам, а не в экстренную помощь.              Шин ответил не сразу, и это понятно: слова Юнхо скрывали риск ввязаться во что-то незаконное, и у него был ещё шанс не коснуться этого, не замараться, пока он не спросит, в чем заключалась проблема, либо просто не согласится. Но Юнхо мог надеяться только на него, если хотел скрыть всю историю, при этом получив специализированную помощь.              — Какого рода травма? — спросил он наконец.              — Чрезмерное алкогольное опьянение, — спешно ответил Юнхо. Его друг не просто слепо согласился, он даже уже догадывался, что от него потребуется. — Но мне кажется, что там что-то посерьёзнее. Возможно, даже наркотики. Мне нужно ваше экспертное мнение и… Человека как-то надо освободить от мучений. Пусть даже другими запрещёнными веществами.              — Оставьте мне свой адрес, буду через полчаса.              Юнхо выдохнул с облегчением. Уже не первым за этот вечер, но сейчас оно было более глубоким. Поддержка ещё одного человека, доверенного человека, который точно не подведёт, немного снизила давление на напряжённые до стали плечи. Юнхо был сильным, он привык решать проблемы самостоятельно, приносил кое-какие жертвы, исключительно допустимые, где-то рисковал, что-то спускал самому себе, но проблемы решал всегда сам. А сейчас он непривычно для себя почувствовал нехватку опор, пытался удержаться, но всё больше его тянуло вниз, к падению. Проблема с Элинь была очень серьёзной, не стечением обстоятельств, не случайной ошибкой, не глупостью… Хотя нет, стоило признать, что это было именно результатом глупости Джэджуна. Но на эту глупость вынуждали, загоняя его в угол, из которого он всеми силами пытался выбраться снова и снова, но как-то так получалось, что первый же шаг изнутри сразу приводил его к неправильным людям. Юнхо по умолчанию ненавидел этих людей, даже не зная всех. И он оказался не готов к столкновению с ними. Всегда удачно избегал подобных знакомств, контролировал своё окружение, ставил жёсткие границы, не подпуская к себе. И лишь одна протечка, небольшая трещина в сердце, которую вызвал яркий взгляд Джэджуна, всё испортила, затопив его жизнь теми самыми неправильными личностями. Да, хватало одной Элинь, чтобы ощущать себя в болоте мерзости.              Пока Шин Чанмин добирался до его квартиры, Юнхо переоделся и умылся, отдавая управление домом под волю Юноу. Не думал о делах, не думал об оставленных вещах и номаде, не думал даже об Энте, над которой зависли новые итоги, подтверждающие её жизнь, наличие какого-никакого разума и шокирующие свойствами сброшенной «кожи». Юнхо не видел глазами и не слышал того мира, полностью утонув в новом, жестоком, холодном, в котором не приходилось ждать потрясающего, только угнетающего.              Джэджун всё это время мучительно ёрзал ногами, комкая постель, и переворачивался с боку на бок, изредка бормоча несвязные проклятия или постанывая. Ему было душно, кровь кипела, но он не рисковал вылезти из-под одеяла, зажимая его между ног, откуда и полыхал огонь, разъедающий внутренности. Взмок ещё сильнее и мечтал попасть под холодный душ или тот же ливень, но только поднимал голову, как понимал, что без помощи разве что свалится с кровати, а потом соберёт все углы. Терпел. Всё своё желание, казавшееся отвратительным, терпел, моля, чтобы скорее это всё закончилось.              К кровати бесшумно подошёл Юнхо, сел на корточки перед самым лицом Джэджуна и приложил ладонь к его безумно горячему лбу. Джэджун посмотрел в его глаза и собственные начали слезиться, не хотел отрываться от любимой картинки, но невольно опустил взгляд. Стыдно перед ним было, очень стыдно, до такой степени, что хотелось наглядно грызть себя, чтобы доказать, что он ненавидит своё существование. Боже, каким же дураком он всё-таки был, когда связался с Элинь. Но ещё бо́льшим тупицей он проявился, когда втянул в это Юнхо. Хотел, не хотел — он об этом не думал. Впрочем, как и всегда. Как и сейчас, вероятно, он не мог думать о том, как всё исправить. Как бы ни вертел извилинами в башке, понимал, что обязательно что-то да сглупит, поэтому смиренно издевался над собой, запрещая даже думать о сексе или хотя бы дрочке, и лежал тихо. Он не должен получать удовольствия от мести Элинь, это было бы окончательным предательством всей его любви к Юнхо, потому что только от него он имел право тонуть в кайфе.              Джэджун медленно отвернулся, оставляя созерцать свою спину, спрятанную под одеялом. Юнхо принёс охлаждающий гель, по совету Юноу, который при этом не рекомендовал до прихода врача что-либо колоть для избежания катастрофичного смешения с алкоголем и ещё неизвестно чем. Но жар однозначно надо было утихомирить.              — Джэ, — тихо окликнул свернувшийся клубок. — Нужно намазать тело, чтобы не горело так сильно. Тебе полегчает.              Джэджун промолчал, никак не протестуя, поэтому Юнхо стал аккуратно стягивать одеяло с плеч, которые тут же поджались, пряча тело ещё больше. Прозрачный гель отдавал ментоловым ароматом, от него даже исходил еле заметный пар при соприкосновении с кожей. Юнхо приложил слипстик, аппликатор, похожий на расческу для волос, из зубчиков которой подавался гель в микроскопических дозах, к лопатке и стал осторожно водить по коже, растирая за ним тонкий слой геля. Джэджун вздрогнул как от пощёчины, схватился руками за подушку и уткнулся в неё лицом, при этом до скрипа сжимая зубы. Ладонь Юнхо, приносящая прохладу и тактильное ублажение, двигалась медленно, с лёгким нажимом, не стараясь втереть, просто распределяя гель по всем недоступным слипстику местам. Джэджуна пронзило волной острого, почти невыносимого наслаждения, которая разливалась от места прикосновения по всему телу и ударяла в низ живота, заставляя мышцы скручиваться в сокращении, а сердце — останавливаться раз за разом.              Одеяло спускалось всё ниже, как и рука Юнхо, не щадящая ни кусочка кожи. Джэджун застыл, сконцентрировался всем сознанием на собственной выдержке, потому что стыдно было настолько ярко реагировать на простые прикосновения. Это просто гель, это просто наркотик, это просто непослушное тело. Но за спиной был ещё и просто его Юнхо, который так заботливо-нежно доводил до скулежа. Тело самопроизвольно выгнулось ему навстречу, особенно когда дело дошло до бёдер. Джэджун прикусил губу, до крови, до того тошнотворно-металлического привкуса, чтобы сдержать предательски срывающийся стон. Каждое движение отдавалось в члене глухой навязчивой пульсацией, такой требовательной и неумолимой, что хотелось развернуться, прижаться к Юнхо и удовлетворить себя им в полной мере. Только этого не должно быть сейчас, не после того, что он наделал. Но ноги, упираясь пальцами в матрас, напряглись и чуть раздвинулись.              — Тише, — голос Юнхо отвлёк, такой успокаивающий, усталый, нежный. — Потерпи немного, сейчас станет легче.              Джэджун внутренне усмехнулся, чувствуя как тело вопило тяжестью. «Легче» — это если бы оно хотя бы заткнулось и дало спокойно выдохнуть. Он сунул костяшку пальца в рот и прикусил, уже не стон прикрывая, а истерику от усмешки, и шумно задышал, сбавляя подкат слёз. Юнхо убрал руку и слипстик, кожа действительно избавлялась от жара, как будто открыли дверь в парной, и пар вылетал оттуда, но Джэджун продолжал чувствовать нехватку тактильности.              — Прости, — хрипло извинился он за себя, такого непутёвого пациента. — За всё прости, — добавил, раз уж коснулся этой темы, хотя понимал, что одними словами мало что исправит. Горло дрожало, слова там застревали, но как-то надо было покаяться, показать, что сам всё понимал и признавал. — Ты можешь…              — Перевернись, — перебил Юнхо, осторожно потянув его за плечо. — Нужно ещё спереди обработать, так быстрее будет эффект.              Джэджун вонзил пальцы в простыню, услышав его слова, как приговор, против которого он так боролся. Повернуться, посмотреть в глаза, позволить Юнхо погладить себя — он этого не выдержит. Жар, конечно, казался смертельным, но он как-то уберегал от конца, словно помогал не грешить, держал в узде. Как он мог показаться Юнхо таким, со стояком, заведенным Элинь, и который она бессовестно объезживала? Но возникать не имел сейчас права. Джэджун зажмурился и скованными движениями перевернулся на спину.              — Давай я сам, — выдавил из себя, предплечьем прикрывая соски, а снизу натянув край одеяло.              — Ты не сможешь, с таким-то штормом, — спокойно, без раздражения и смущения, ответил Юнхо. — Я осторожно.              Джэджун почувствовал, как его руку отодвигают, заставляя раскрыться и дрогнуть на вдохе, когда через соски словно ток пропустили. Открыл глаза, раздувая ноздри, сжал кулаки и протянул руки вдоль тела. Юнхо начал с шеи, в каждый уголок не лез, в основном грудь, обходя предусмотрительно соски, и ребра промазывал. Джэджун невольно следил за его движениями, с болью в сердце подмечал потемневший взгляд, туго сведённые брови, тонкую от сосредоточения линию губ. Когда его ладонь дошла до области пупка, Джэджун схватился, останавливая, хотел отбросить, но затормозил.              — Юн… — выдохнул и закатил глаза от очередной волны судорог предвкушения. — Ты ведь понимаешь, что мне только одно сейчас нужно…              Он всего лишь предупредил, потому что кое-как сдерживался, чтобы не наброситься на него, с единственным желанием вставить. Это оскорбительно для их отношений, тёмное пятно на всю жизнь, за которое Джэджун не захочет себя прощать. Хотя весь список его грехов и так уже не позволит оклематься.               Юнхо всё это понимал, много ума не надо было, как и самообмана, что всё обойдётся. Он видел мучения Джэджуна, видел стыд в его глазах, и даже понимал его, потому что действительно испытал что-то отвратительное, когда увидел его в постели, где недавно с Элинь развлекались. Там не только ярость, не только жалость, но и ощущение предательства, как тогда, когда он впервые увидел их вместе. Эта грязь не отпускала, и разозлиться бы на весь мир, обидеться, отвернуться и винить всех и вся, особенно Джэджуна с его глупой головой. Но он был бы не Юнхо, если б не рассматривал всю ситуацию с различных сторон, выявляя, что для него допустимо, а что категорически — нет, что он сможет понять, а что никогда не простит, что смахнет с плеча как соринку, а что не сможет забыть. Время ещё рассудит по-своему, но он свои мозги тоже гонял.              — Я знаю, — глухо ответил, плавно раздвигая пальцы по мягкому животу. Преодолевая сопротивление его хватки, Юнхо потянул руку ниже, по судорожно вздрагивающим мышцам, под край одеяла, накрывающий вздыбленный член. — Я помогу.              Джэджун гулко сглотнул, кадык нервно загулял, бёдра чуть приподнялись. Он боролся сам с собой, всё его возбуждение совсем не выглядело эротично, красиво или предвкушающе — это боль, это страх, это ошибка. Юнхо сжал горячий ствол, покрытый липкой смазкой, и тело Джэджуна взметнулось вверх, ноги подогнулись и расползлись.              — Не надо, — проскрипел умоляюще, но не бросился от себя отрывать или уворачиваться. Скорее уж для порядка просил, а сам уже сдался. И Юнхо не оставил ему выбора, начав двигать рукой и откладывая слипстик. В это время он пронзительно смотрел на лицо Джэджуна, считывал микромимику, улавливая таким образом его ощущения, менял ритм, перемежал нежность и резкость, но всё больше наращивая скорость. Джэджуну многого и не надо было, быстро словил оргазм, стягиваясь в узел и сбрасывая тягучий стон экстаза, пока сперма брызгала на живот. Яркая разрядка накрыла его с головой, даря временное облегчение, а вместе с тем несколько минут для отдыха. С шумным выдохом он расслабился, прикрыв глаза, ушёл в себя.              Юнхо поднялся с кровати и ещё пару секунд смотрел, как Джэджун, свернувшись в позу эмбриона, успокоился и спрятался ото всех. Кто бы мог подумать, что оргазм может быть несчастным и приносить только разочарование. Когда Юнхо стирал с Джэджуна сперму, то уже заметил, что короткая передышка стала отступать, гель и оргазм, конечно, сделали своё дело и дали облегчение, но тело всё равно продолжало нагреваться и держать в напряжении, отчего его слегка потряхивало. Он казался таким беспомощным, хотя организм доказывал обратное, продолжая упорно бороться с желанием секса. Недолго думая, Юнхо лёг рядом с Джэджуном, подсунул руку под шею и обнял его сзади, прижавшись всем телом. Дрожь не успокаивалась, но тот хотя бы уже не старался скрыться где-то в подушке, обхватил руки Юнхо у себя на груди, откинул голову на его плечо и закрыл глаза.              — Я с тобой, Джэ. Я всегда помогу, — тихо произнёс Юнхо.              — Конечно, — кивнул Джэджун, не открывая глаз, — ведь ты святой.              Больше Юнхо ничего не сказал, считая неуместными любые обещания, что они справятся или что всё будет хорошо. Оба уже не маленькие дети, чтобы понимать, что впереди ждало что-то тяжёлое, гнетущее, от чего уже не отмахнуться как от бытовой ссоры.              «Святой, как же, — мысленно усмехнулся Юнхо. — Просто у меня нет сил тебя отпустить».