Часть 29
2 июля 2026 г., 14:01
«Атлантис». Небольшой ресторан на первом этаже куполообразного театра, дорогостоящий, сверкающий в мебели и отделке стен инкрустацией инопланетного сырья и фотографиями знаменитых амбассодоров. Огромные окна светились рекламой, цифровыми бабочками и, в нижнем углу, предупреждением о приближающемся дождя — ещё одна неприятная деталь этого вечера, к которой он никак не подготовился. Джэджун невесомо встряхнул волосы, поправил на затылке, посмотрел на носки своих туфель, оценивая, сколько пыли попало, пока он добирался до центра города, и направился прямо в ресторан, откуда лилась нетривиальная мелодия.
Внутреннее пространство было разделено на несколько залов разной площадью. Здесь не было целью создать публичную атмосферу для всех. Люди ценили приватность, даже в простых ужинах, даже тогда, когда хотелось посмотреть на других, но при этом не показывать себя. В некоторых парках существовали зоны, в которых люди «прятались» в обзорных кабинах или коридорах, получая наслаждение и умиротворение от созерцания, а не от самой прогулки. Ощущать жизнь и общество можно было даже находясь за стеклом. «Атлантис» же приглашал к условиями закрытых вечеринок, заказных фуршетов и романтических свиданий, которые рассчитаны были только на двоих. Живые вышколенные официанты обслуживали гостей, безошибочно угадывая, в какой момент поднести новые блюда и напитки, когда включить музыкальное сопровождение и перед кем кланяться ниже всех.
Джэджуну вручили браслет и пригласили в скромный зал, рассчитанный человек на десять. Он прибыл точно вовремя, как было условлено, при светском наряде и улыбчивом настроении. Но в голове пульсировал вопрос: «Что я здесь делаю?» Как бы ни уговаривал себя, как бы ни решался вытерпеть всё с мировым спокойствием, всё равно бурлило отвращение к этой встрече. Просто за факт, как к ней принудили. Но пришёл он не как обиженный сотрудник, а как профессионал.
За длинным столом уже сидела Элинь, попивая медленно теплый чай. Увидев Джэджуна, она на мгновение задержала на нём взгляд, скользнула по костюму и по лицу с совершенным безразличием. Место рядом с ней пустовало, но следующие два были заняты юристом и директором отдела продуктовой безопасности. Это место так и приглашало его, точно не давая выбора, а за скучающе приопущенными веками Элинь скрывался приказ сесть рядом с ней. Хотя директор другого отдела считался выше его положения. Но эта формальность уже была сдвинута, давая повод для новой волны негатива от коллег. Джэджун и так чувствовал натяжение со всех сторон, когда приходилось общаться не только с подчинёнными, но и с другим директоратом, ведь его считали низкопробным выскочкой, но после таких вот жестов своей «благодетельницы» презрение к нему только увеличивалось. И тут не спасал тот факт, что он зарегистрировался в паре не с начальницей, что он уже поднял перспективный проект, что под его руководством уже беспроблемно выпустили две партии новых роботов — всё равно он воспринимался лишь как подстилка Элинь. Но всё это Джэджун обходил мимо, привык уже, наверное, ожидать от толпы вокруг только отторжение.
Сразу вслед за тем, как Джэджун уселся у стола, в зал вошли представители Хансо. Сам вице-президент Пак, важно усевшийся во главе стола, запланировал это совещание. Их корпорация была лишь сетью охранных предприятий, не имеющих особого влияния или рычагов управления, но была одним из постоянных заказчиков «Нейротек», поддерживающих их в любом начале. Возможно, поэтому Элинь так требовала присутствия Джэджуна, а сейчас чересчур лебезино улыбалась седому вице-президенту. Эта женщина точно знала с кем и как себя вести, чтобы получить своё.
Джэджун был рад, что всё её внимание было сфокусировано на Хансо. Она ни взглядом, ни жестом не домогалась, не унижала, не упрекала, была тем самым директором, которому не важны сотрудники, а только производство, только положительный результат. Такое поведение бывшей любовницы позволило ему расслабиться и спокойно вести беседу. А ведь он два дня муштровался, как будет себя вести за столом, что говорить, как реагировать на возможные провокации. Решил, что будет сама любезность, а после банкета дружественно, открыто, но без подобострастия поговорит с Элинь.
Начальные обыденные темы «для разогрева», когда перетирали красоту погоды, новые поля пшеницы, чудодейственные лекарства и замечательную выставку в столице, Джэджун почти не слушал, методично пережевывая хрустящий редис и пусто водя взглядом по сидящим напротив. Он видел их, подмечал неосознанно, как один не отлипает от планшета, постоянно делая какие-то пометки, а вторая скрупулёзно поправляет пиалки и свою одежду, стремясь к идеалу. Но при этом не вдумывался, а нужна ли ему эта информация, потому как мысли его витали в стороне Юнхо. Не отчаянные, не пессимистичные, не тоскливые. Но и не радостные.
Всё между ними как будто зависло или вообще отшагнуло назад. Они не рассорились, просто взяли паузу. Вообще-то, Джэджун ни в чём не винил Юнхо, ведь он сам поспешил, сам будто навесил себя и вдруг решил требовать считать себя единственным на всей планете, на кого разрешено смотреть. Это было полнейшей глупостью с его стороны, и Джэджун дал свободу Юнхо. Отпустил разобраться в себе, очухаться, подумать, нужно ли ему такое «сотрудничество». Джэджун показал, что любит, не сказал прямо в лоб, как Соори, но всем собой демонстрировал, что в его мозгу, сердце и других чувствительных субпродуктах засел только Юнхо. И сейчас просто ждал, примут ли его любовь, нужна ли она кому-то. Но за эти четыре «голодных» дня раздумий для себя он решил, что «симбиоз» ему точно не нужен. Возможно, из-за этого он потеряет Юнхо, потеряет шанс наслаждаться им и это будет тяжело принять, но держаться в подвешенном состоянии, ожидая, когда интерес его избранника потухнет и он найдет истинную любовь — просто будет убивать. Уже начало убивать.
Джэджун автоматически застыл, когда все замолчали, а потом перевёл сосредоточенный взгляд на вице-президента Пак. Во рту упирался в одну щёку блинчик, а рука, потянувшаяся за соджу, резко, пугливо дёрнулась назад. Даже официант, только собиравшийся подогнать столик с новой порцией блюд, остановился на некотором расстоянии. Вице-президент поставил пустую стопку на стол и выжидательно собирал на себе внимание остальных, переводя этим жестом все несущественные темы в деловое русло.
— Директор Мин, — обратился с серьёзным выражением лица к Элинь, — мы изучили ваши предложения по интеграции. На что-то подобное я и надеялся. Но нужно разрешить один вопрос, прежде чем мы перейдём к условиям и срокам доставки.
— Я внимательно слушаю, вице-президент Пак, — Элинь даже бровью не повела. Её улыбка исчезла, как только время подошло к деловому разговору. Она могла быть милой, могла быть профессиональной для других, и только Джэджун, вспоминая с мурашками, знал, какой она ещё могла быть по ночам. Даже сегодня, когда её цель заманить на новый, только пробный продукт и надо бы пятки лизать заказчикам, она всё равно держалась слегка надменно, с видом, что это должны у неё выпрашивать и вымаливать.
Пак Чхонхе перевёл взгляд на свою спутницу, что сидела по правую руку от него, и кивнул, передавая слово. Та, в готовности выступить как следует, уткнула растопыренные пальцы в стеклянную столешницу и посмотрела на Элинь в упор.
— Речь о протоколах шифрования, — проговорила строго и громко, как прокурор на суде. — Нам нужно понимать, как мы защитим роботов от взлома на этапе передачи данных. В техническом приложении мы видим встроенный аттенюатор, который снижает сигнал до однофотонного уровня. И… — она резанула взглядом по всем напротив, как будто её уже ограбили. — Мы знакомы с исследованиями уязвимостей таких систем. Атака лазерным повреждением — LDA. Мощный лазер накачивает аттенюатор, нейтральный светофильтр начинает пропускать больше, и злоумышленник навязывает свой ключ. Затем он может удалённо перепрошить робота уже после того, как тот окажется в лаборатории. Это делает вашу защиту… иллюзией.
Она протянула руку влево, не отрывая взгляда от Элинь, и ей подали планшет, на котором была раскрыта схема, с увеличением до нужного участка. Выставив голограмму в вертикальное положение, женщина откинулась назад, предоставляя очередь для Элинь пояснить. Та, конечно же, обвела холодным взглядом схему, но потом плавным движением подтолкнула её в сторону Джэджуна.
— Директор Ким, — позволяющим тоном передала она эстафету, изобразив милую улыбку. — Поделитесь вашим секретом.
Джэджун к этому времени уже дожевал, а сейчас одноразово сглотнул остатки, облизнув губы, и кивнул. Схема ему не нужна была, там всё досконально знал. Секрет был не его, и даже не одного какого-то конкретного человека, просто из тех же лабораторий, где по акустике собирал материал, урвал одну занятную идею, а позже предложил её на обсуждение. Люди подтянулись быстро, зачинщику была поставлена задача довести до ума одну мелочь, и их отряд быстро справился. Кто бы мог подумать, что этот проект так скоро соберутся реализовать.
— Вы правы, директор Сон, стандартный подход кажется уязвимым, — запив кислый соус соджу, начал Джэджун. Смотрел прямо на женщину из Хансо, которая наверняка решила, что нашла ошибку и уличила в халтурности. — Поэтому мы не используем однофотонные детекторы. Вместо этого мы применяем схему на непрерывных переменных, устойчивую к LDA-атакам. Принцип запатентован, все документы имеются, однако озвучить я не могу самого главного, но если кратко — атакующий не сможет подавить квантовый шум, не разрушив сам сигнал.
Сон прищурила глаза и сложила руки на груди. Простое заверение не сработало, хотя Джэджун ведь поручился документами и готов был их предоставить, только в безопасном для этого месте. Партнёры из Хансо продолжали недоверчиво подглядывать на него. Слишком сказочно звучало, что то, что взламывали даже при нескольких барьерах, сейчас не поддастся даже без дополнительной защиты.
— Слишком самонадеянно звучит. Зачем тогда аттенюатор, если должных детекторов там нет?
— Вы же понимаете, что я сейчас не смогу вам выложить всё, что услышат эти стены? — он обвёл взглядом комнату: возле стола у дверей «нес охрану» их официант, под потолком наверняка была камера, а за окнами вообще неизвестно кто находился. Ничего лишнего здесь не должно быть оставлено. — Скажу про принцип. Мы усовершенствовали обычный аттенюатор до полностью пассивного оптического элемента, который не требует питания и не имеет управляющих входов. LDA-атака против него бессмысленна, так как мощность с микроватт снизится всего лишь до десяти-двадцати фотонов на импульс. Это не преодолеть. Причём наши данные в этом импульсе не пострадают, Так как дело в ключе. А нарушение сразу же будет замечено и отслежено. Мы уже всё опробовали.
Джэджун замолчал и взялся за палочки, тем самым обозначая, что сказать больше нечего. Вообще-то, слева от него сидел директор по безопасности, Ли Джихун, который руководил этим проектом, и он должен был отчитываться, что ещё помимо реинноваций аттенюатора будет предложено. Там ведь полно программ, к которым Джэджун и его отряд не прикасались. Элинь знала об этом. Знала, что он презентует лучше. Знала, что отличиться компетентностью и знанием дела должен был тот директор, но делегировала его.
Но вопросов по этому пункту больше не было. Вице-президент Пак удовлетворительно кивнул, директор Сон запечатала схему и убрала планшет, а Джэджун чувствовал нутром презрительное дыхание в свою сторону. Элинь наживала ему врагов — хитрая месть, может, для того и требовала его сегодня. Но он продолжал делать вид, что всё в порядке, что его ничто не смутило. Пусть другие, что хотят, то и думают — с этим бороться бесполезно. Ему нужно только успокоить этот конфликт с Элинь, разойтись и продолжать волноваться в своём мире, наполненном какими-то сомнениями, опасениями и желаниями.
Джэджун взялся за следующую стопку соджу, взгляд ни на ком напротив не останавливался, разговор вышел из рамок его компетенции и он немного позволил себе отрешиться от него. Смотрел на стену перед собой, с рисунками из жидкого стекла, где птицы замерли в полете между цветущими ветками. Недетализированные черные фигурки давали волю фантазии, а та привела его к крапивнику-каменщику, птичке, чьё гнездо он подарил однажды Юнхо. В его квартире не гулял ветер, ракушки не завывали, не отпугивали злых духов, но этот оберег как будто был сердцем Джэджуна, которое он там оставил. И чувствовалось это сердце, как чёрная птичка, мечущаяся среди веток. Помнят ли о нём? Ведь когда-то они договаривались о свидании, сразу после банкета. В обсерватории, напрямую под звёздами, с вином. С условием обязательной явки. Они не говорили об этом, никто не хотел начинать первым, говорили только о делах, правда, иногда Юнхо посылал короткие сообщения с вопросом-требованием, поел ли Джэджун. А сам получал пожелания доброго утра или спокойной ночи, но почему-то оставлял их без ответа. Такие переписки были очень тонкой ниточкой, привязывающей их друг к другу не как партнёров по делам. Нужно ли ему ещё это свидание? Нужно ли оно им? Может, Юнхо после такого скандала вообще уже ничего не нужно. Но Джэджун всё равно собрался пойти. Хотя бы просто символично, если двери будут закрыты.
***
А Юнхо не собирался ничего отменять. Он даже не думал об этом. Пусть даже это будет «несвидание», пусть даже они там просто ещё раз поругаются, пусть даже Джэджун опять будет губы дуть… Юнхо поцелует эти губы. Красивые, сладкие, мягкие, страстные. Он найдет способы, как всё уладить, что сказать, а что умолчать, что показать и к чему прикоснуться. Обсерваторию уже организовал, с этим не встретил никаких проблем. Несколько дней они, можно сказать, совсем не общались. Странно, но для человека, который особо и не жаждал поболтать языком, такое молчание оказалось в тягость. Джэджун ведь всегда звонил ему, что-то да предложит, спросит, расскажет, а сейчас зависла тишина. В квартире стало вдруг пусто. И это при том, что Энта сверкала, а энергоблок надолго был введён в активный режим. Юнхо, находясь дома, ни на секунду не отключал Юноу, даже на ночь, позволяя ему его болтовню, занудные замечания и непрошенные советы. «Друг» сейчас как никогда раньше был необходим. Юнхо просил его рассказывать, как они с Джэджуном договорились, как тот его будил, как уговорил Юноу дать ему беспрепятственный вход в квартиру. И пока шла кропотливая работа по сбору данных и некоторые опыты над Энтой, Юнхо улыбался, услышав немного недовольное, механическое произношение «Пользователь Ким Джэджун». — Вероятность того, что пользователь Ким Джэджун появится в обсерватории, составляет сорок семь процентов, — сообщил Юноу. — Через два часа до района дойдёт дождь. Температура воздуха ниже на два градуса из-за приближающегося циклона. Шанс увидеть хоть какие-то звёзды всё больше приближается к нулю. Юноу замолчал, продолжая сохранять важнецкое выражение. Ожидал реакции на свои слова в которые вставил несколько намёков. Юнхо, оторвавшись от рюкзака, глянул в окно, на темнеющее небо, зажигающиеся фонари и широкие от порывов ветра взмахи флагов. Прогноз он просматривал и ранее, но всё надеялся, что непогода разгуляется только ночью и у них с Джэджуном будет время, чтобы заглянуть в бесконечность звёзд. А сейчас — приходилось надеяться, что дождь быстро проскочит, пока они собираются, и оставит их уже до утра. До самого утра. Юнхо ведь даже продумал прогулку до дома после обсерватории, а потом снова приглашение остаться. Снова прикоснуться к его телу, такому тёплому, трепещущему, нежному. Как же его будоражило от предвкушения! Хотелось, чтоб снова так получилось — рванули с места и быстро забыли обо всём. Юнхо чувствовал себя умалишённым, когда близость Джэджуна вызывала желание забрать его себе и… Он не знал, что с этим делать. Хватался за его кожу бесконечно, целовал, обнимал, но всё казалось мало. — Хорошо, я позвоню ему, — выдохнул Юнхо, начав чувствовать мелкую дрожь. Никакой дождь не остановит от запланированного. А после… После всего «вкусного» он твёрдо собрался рассказать о своём решении. Юноу ведь не отстанет, с самого утра нудил своими акцентами, что нужно позвонить. Для чего — не говорил, но почему-то Юнхо думал, что именно для слов извинений. О́н должен извиниться. Со вторника он непрерывно думал о словах Джэджуна и вообще обо всей перепалке. Извиниться? За то, что его застукали за тем, чего не было? Это будет как минимум странно. Даже разговор с Соори позже казался не таким абсурдным — там он просто говорил правду, может, немного жестокую, но отрезвляющую и сразу расставляющую всё на свои места. Соори заплакала, хоть и отвернулась с обидой, не ожидая жалости к себе, но при этом кивнула, что всё поняла. Юнхо так её и оставил, сжавшуюся возле окна, тихо плачущую неморгающими глазами. С Соори всё просто, от неё его будущее не зависело, но поважать ревность Джэджуна своими извинениями, выставить себя агрессором, хотя только он и пытался как-то успокоить всех, — это бред. Он позвонит, но только чтобы напомнить о свидании и оговориться, что им нужно многое обсудить. Юнхо раскрыл интерфейс коммуникатора и выбрал имя Джэджуна. — В данный момент пользователь Ким Джэджун, вероятно, за столом совещания, — предупредил Юноу. Юнхо тут же сбросил только ткнувшийся вызов и нервно хмыкнул. Звонить в такой момент ни к чему. «Он, наверное, мыслями в делах. Что-то рассказывает. Или убеждает.» Юнхо представил, как Джэджун с горячностью доказывает, насколько их продукция хороша. Он любил свою работу, любил всё, что оживало в его руках, и он любил этим делиться. Юнхо стянул задумчиво стянул губы: «Она сейчас рядом с ним. Наверняка посадила рядом с собой, чтоб держать в зоне контроля. Следит, что он говорит. Нагло рассматривает, что на нём надето. Старается мысленно заглянуть под слои ткани». — Именно сейчас и надо бы позвонить, — тихо озвучил мысли. — Джэджун обязательно бы выдал эмоциями, кто ему звонит. А она … Она взбесится, но вынуждена будет держать в себе всю бурю. Сама мысль растравить эту змею, поднять градус в её крови, чтоб вызвать замыкание и срыв, прельщала, даже адреналин прыснул. Джэджун разгадал его: не то чтобы Юнхо мстил, просто доставляло особенное удовольствие знать, что она теряла себя, теряла Джэджуна, теряла ту удавку, которой держала его при себе. Но сегодня злить не было смысла, ведь Джэджун собрался разойтись полюбовно. Пусть попробует. Хотя Юнхо не верил, что Элинь это удовлетворит и она отступится, уж слишком жадной она выглядела. Юнхо набрал сообщением, что будет ждать в обсерватории. Немного подумал и добавил: «Я возьму тёплый плед, на случай если ты попадёшь под дождь». Быстрого ответа не последовало. Даже когда Юнхо собрал всё нужное, нацепил защиту от дождя и собрался выходить, сообщение не было прочитанным. Но он всё равно был уверен, что Джэджун придёт. Даже если город затопит начавшимся ливнем.***
Джэджун только успевал кивать на похвальные заметки вице-президента и улыбаться его сопровождающим, при этом пару раз напомнил, что всё в заслугах группы директора Ли а не его. Но, видимо, первое впечатление, что он произвёл, ещё не отпускало. Совещание прошло на лёгком дыхании, более никаких заминок и камней не попадалось, контракт можно было считать подтверждённым. Выпитое соджу приятно расслабляло всё тело, стол почти опустел, а на улице потемнело, не столько от позднего времени, сколько от сгустившихся туч. Хостесы учтиво провожали каждого гостя до транспорта, держа над ними лёгкие зонты. Когда их компания вышла на крыльцо, провожая друг друга, Джэджун выловил момент, чтобы незаметно подойти к Элинь. Ему нужно было поговорить, но он не мог при всех просить её остаться с ним. Та как будто и сама почувствовала, что он трётся рядом неспроста, поэтому, когда хостесы предложили свободный зонт, не кинулась первой уйти, оставляя очередь партнёрам. Джэджун ещё какое-то время наблюдал за ней со стороны, стараясь понять её настроение. Уже не напряжена, уже не следила за каждым окружающим вигильным взглядом, но и не улыбалась просто для атмосферы. В таком состоянии она не казалась ему противной, как будто бы уставшая женщина наконец закончила все дела и сейчас собиралась посвятить время для себя. Такой она приезжала в отель, уже не исполнительным директором, а просто женщиной, пусть и с хваткой хищницы и нулевой эмпатией. Не противна, но и не прельщала. Сейчас, настроенный только поговорить по-дружески, Джэджун даже испытал некоторую жалость. Невольно решил сравнить эту женщину с Соори, и та помощница ему показалась даже хуже, ведь изначально Элинь не брала чужое, она не лезла в чьи-то отношения, не пыталась разбить пару. Нет, она определённо могла бы быть для кого-то замечательной любовницей, может, даже женой, красивая, ухоженная, умная. Просто этот кто-то точно не Джэджун. Ещё ему нужно было определиться, что делать дальше самому. На улице ливень затапливал все стоки, неприятный ветер не щадил, пробиваясь под лёгкую ткань костюма, а его, возможно, никто не ждал. Он влез в коммуникатор, решив позвонить Юнхо, но обнаружил там зависшее от него сообщение, каким-то образом незамеченное ранее. «Тёплый плед»? Да нет, похоже, ждали его, и никакой дождь не был преградой. Не просто ждали, а готовили заботу. Юнхо ведь святой, ему позволено игнорировать ссоры и быть до невозможности милым. За это захотелось как-то отблагодарить, например, заехать в какую-нибудь лавку и купить что-то стоящее его, типа весь мир, луну, прошлое или будущее. Во что можно оценить такого Юнхо? — Директор Ким, — его тихо окликнули, почти вкрадчиво. Он вскинул вопросительный взгляд, удивившись, что что-то нужно от него, и быстро вспомнил, чего тут ждал. — Джэджун, мне нужно с тобой поговорить, — Элинь смерила его взглядом, а потом выдала добродушную улыбку. — Это недолго. Джэджун замер с открытым ртом на пару секунд, ещё не отойдя от позитивного сообщения. В каком-то тайном местечке серого вещества ёкнуло, что такой улыбки он должен опасаться, но мужская гордость победила, быстро нашлепав по щекам и приведя в чувства. Он ведь и сам собирался поговорить, а тут такая удача, что не пришлось первым просить. Хороший шанс показать своё расположение и желание всё уладить. — Кх, да, конечно, — ответил еле заметной улыбкой и принял расслабленный вид. — Я тоже подумывал, что надо… — Я подвезу тебя, — привычно перебила Элинь ненужную ей информацию и поманила за собой пальцем, выступая под дождь. Над ней тут же всплыл диск зонта, управляемый хостесом, а к ногам плавно приземлился «Харон», представительный автомобиль компании, но находящийся в пользовании Элинь. Джэджун, проглотив возмущение и сжав свою улыбку, последовал за ней. Он ещё ни разу не бывал в Харонах, только со стороны иногда видел, — они редки, слишком затратны, медлительны, но защищены и комфортны. И Элинь выезжала на нём только в исключительных случаях. Что уж исключительного было в совещании с Хансо — Джэджуну, видимо, не понять. Просторный салон с несколькими креслами лицом друг к другу встретил теплом и приглушённым жёлтым светом. Окна, темные снаружи, изнутри казались чистейшей прозрачности, с настраиваемой чёткостью, с помощью которой можно было каждую каплю рассмотреть. В рулевом углу куча датчиков, и для демонстрации важности пользователя голограмма водителя, который сосредоточенно смотрел на дорогу, готовый к любому приказу. Места было столько, что с лёгкостью выставлялся стол посреди салона, а за спинками кресел располагался вместительный бар. Шикарно, для рядовой поездки даже чересчур. Джэджун только неслышно цокнул на такую роскошь и плюхнулся в кресло напротив Элинь, откинувшись на спинку. Немного неловко было оставаться с ней наедине, смотреть вот так прямо в скучающие глаза и делать вид, что простил всякие мелкие пакости с её стороны. Но в этот вечер она вела себя вполне пристойно. Да даже если она сейчас начнёт на что-то намекать или требовать, он ведь просто твёрдо откажет — без самооправданий, без отговорок, без страха. — Ты хотел что-то сказать? — напомнила Элинь, вскинув ногу на ногу и изящно вытянув руку на обнаженное колено. — Давай ты первый. Позволила. Значит, точно в хорошем настроении и готова послушать. Интересно, или просто развлекается? Муть в голове от небольшого количества соджу сбила с размышлений на эту тему, лёгкие наполнились воздухом и стало так легко. Харон плавно двинулся вверх по щелчку женских пальцев. — Я просто хотел сказать, — Джэджун потер шею, подбирая слова, — что нам с тобой нет необходимости ругаться. Признаю, что с моей стороны было некрасиво заводить новые отношения, не разобравшись со старыми. Поверь, я совсем не хотел тебя обидеть. Но… — развёл руками. — Я всегда был каким-то несерьёзным, знаешь. А ты, такая умная женщина, с прекрасной… — прикусил язык, как только понял, что стал скатываться на примитивные комплименты, которые Элинь частенько как будто не замечала, и сейчас они были совершенно ни к теме. Но слова уже были сброшены, бровь Элинь дёрнулась вверх, а загривок моментально взмок. Он взмахнул рукой, указывая на неё широким жестом: — С прекрасной внешностью и ответственной должностью. Ты с лёгкостью найдешь себе достойного мужчину. Элинь склонила голову к плечу и перекинула ноги. Её пронзительный взгляд неотрывно следил за каждым движением, как у следователя, которому осталось только показания списать, чтобы с наслаждением отправить преступника за решетку. — Джэ, мальчик мой, я сделаю тебя достойным. Тебе всего лишь нужно быть послушным, — проворковала она. Джэджун несдержанно фыркнул, но успел отвернуться, ещё пытаясь выглядеть невозмутимым. Опять этот «мальчик»! Опять этот снисходительный тон — жалкая пародия на нежность. Опять это ощущение, что он явно ошибся дверью и надо бы уже откланяться и свалить. Глупо было надеяться, что она не припомнит, что вытянула его на сорок восьмой этаж, а потом и с проектом подсобила. Он уже куплен и товар возвращать никто, похоже, не торопился, даже бракованный. — Не называй меня так, пожалуйста, — произнёс тихо через стиснутые зубы. — Я тебе очень признателен за моё назначение. Правда. Но мне ничего не нужно. То есть, я хочу быть директором кибер-отдела, но более ничего не прошу и не ищу. Элинь, давай просто разойдёмся. Без скандалов. — Тяжело вздохнул, сбрасывая радужные надежды. Он не видел отклика, не видел, что его слова как-то работают, говорил в пустоту её глаз. — Если хочешь — вообще забудем эти несколько свиданий. Ну повстречались, ну провели вечера не в одиночестве, всё хорошо, сейчас продолжим идти каждый своей дорогой. Всё. Элинь, казалось, даже не слушала его. Лениво моргнув, перевела взгляд на окно, по которому тревожно барабанили капли. Джэджун словно говорил со стеной, с ней это не в новинку, очень тяжело было пробиться к её сознанию через простые хотелки. Для Элинь существовали только она и мир, который вертелся вокруг, но который она не различала на личности. Но сейчас она не просто замерла статуей в скучающем настроении, она о чём-то размышляла, подергивая пальцами на коленке. Только вот вряд ли над словами Джэджуна, который уже и не знал, что добавить. Он ведь всё сказал, попробовал. Можно и в другой раз подойти, если сейчас эта тема не переваривается. — Ты слишком напряжен, мальчик мой, — заговорила наконец Элинь, не поворачивая головы. — Неужели соджу не расслабило тебя? Не думай о пустяках, не рвись что-то изменить. — Перекинула взгляд в противоположное окно, как будто разглядывая дорогу. — Я всё сама улажу. — Заглянула за спинку и активировала бар. Полки с небольшими бутылками тотчас выдвинулись вперёд. Её рука плавно, не касаясь ничего, скользнула от верхней, чуть притормаживая на некоторых напитках, к самой нижней. Раздвинула ненужное и достала из глубины, где таились различные стаканы, не примечательную яркой стекломаркой, без защитного кода, пузатую бутылку. Джэджун свёл брови, следя за тем, как Элинь выставляет бутылку и пивной бокал. Один. А через люминофорное стекло было заметно, что жидкость там мутная, белесая, очень похожая на то вино, что Элинь сама готовила, либо по её заказу. Но это было всего лишь предположение. Элинь сама налила почти полный бокал и… осторожно подвинула его в сторону Джэджуна. — Выпей, это поможет тебе расслабиться, — предложила заботливым тоном. И это точно не макголи было. Можно было даже не принюхиваться, чтоб понять запах чая. «Коктейль по спецзаказу», от которого встанет всё, даже то, что должно висеть. — В каком месте? — демонстрируя своё недоверие, спросил Джэджун. Тут дурака строить не собирался, отговариваться бессмыслицей глупо. И пить это пойло он не будет больше никогда. Хватило пары раз, чтоб понять, что не нравится, когда в член кипяток заливают. — В твоих сердечных муках, — невозмутимо продолжала Элинь. — Не надо так сердито на меня смотреть, ты ведь сам тогда говорил, что вкусно. Давай повторим. Вот увидишь, утром ты забудешь про ничтожные проблемы. Пей. — Элинь улыбнулась, откинулась назад и закинула локоть на спинку кресла. Но Джэджун только скривился, вспомнив, как впервые это принял. Тогда был не стакан, а небольшая стопка, но уже с этого количества ему начало сносить крышу. После он почти не помнил себя, не то что уж проблемы, а после второго раза осталось ощущение, что его внутренности разъело и они кашей бултыхались в животе. Это были два самых отвратительных опыта питья чего-то непонятного. — Даже не подумаю, — отрезал Джэджун, начиная осматриваться в окна. Когда решение замаслить Элинь, чтоб разойтись полюбовно, отменилось, он вдруг вспомнил, куда собирался далее. Но ещё в голове встал вопрос: «А куда мы едем, я ведь не говорил адреса?» Харон как раз спускался около какого-то парка. И рядом не было видно дома Джэджуна или Нейротек, и понятное дело, никакой обсерватории. Но Джэджун заметил сквозь поток другую машину у самых ворот парка. — Куда мы приехали? Элинь продолжала спокойно сидеть, даже когда Харон остановился. С лица сползла улыбка, взгляд стал более жёстким и холодным. К машине приближались двое человек, и Джэджун вдруг решил, что этой остановкой стоит воспользоваться и уйти. Сам доберётся куда надо, а дождь был не так страшен, как пилящий взгляд Элинь и эти темные фигуры. — Джэджун, — окликнула она, игнорируя вопрос. — Ты должен это выпить, — раздельной интонацией приказала, как гвоздь забивая в его голову. — Лучше сам. Джэджун только хотел фыркнуть очередным отказом, как дверь с одной стороны впустила поток ветра. А на улице стоял мужчина, высокий, тот самый, из сопровождающих «Нейротек», которые приходили к нему домой. Вопросительно глянул на Элинь, а та позволительно кивнула ему. Тот шагнул внутрь и взглядом и наклоном торса намекнул, чтоб Джэджун подвинулся, явно целясь на его место. Здесь прям требовалось быть невежливым и указать, по возможности, матом на соседнее свободное кресло. Одним движением этот дылда скинул лёгкий плащ, встряхнул от воды и сел. Пока он продолжал аккуратно складывать свою защиту от дождя, Джэджун пересел к другой двери, правда, оставаться не собирался и уже потянулся к панели, чтобы выскочить. — Пожалуй, я пойду… Только намылился сбежать, как дверь с другой стороны исчезла. Там, на фоне сверкнувшей молнии, стоял напарник высокого, тот коренастый бульдог, на лице которого была написана статья. И так же, как первый, полез в салон, причем тоже не на соседнее кресло, а прямо к Джэджуну мостясь, вдавливая его в напарника. Попытка уйти с тихой просьбой пропустить была пресечена двумя чужими руками, перекрещенных поперёк торса Джэджуна. Двери тут же закрыли все выходы, а Харон стал плавно подниматься. — Что за игры? — процедил Джэджун, глянув на Элинь. Его зажали с двух сторон и не позволяли даже пересесть на другое сидение, как будто специально держали рядом. Под ткань уже стала пропитывается вода со стороны «бульдога», который решил, что мокрый плащ снимать не надо, и этот холод представлялся тем ужасом, пробивающимся под кожу. В висок вбивался взгляд высокого, разжигающий ярость и панику. Мозг лихорадочно работал над угадыванием, что будет дальше, и решением, что делать сейчас. — Игры, Джэджун, закончились уже давно, — ещё мягко проговорила Элинь. Наклонилась вперёд и ближе к нему придвинула бокал с пойлом. — Я сказала, пей, — железным тоном скомандовала. Губы Джэджуна только сильнее поджались в твёрдом решении не делать ничего по её указке. Пальцы нервно сжались в кулаки. Он понимал, что упрашивать его не станут и эти два амбала рядом присели не для компании. Вольют силой, если придётся. Но при этом никак не мог сообразить, что это даст Элинь. Ну, выпьет он, ну и трахнет её с дури, а что потом? Будет держать его взаперти и продолжать поить вот этой бурдой? Или получит своё и выкинет? Стоит ли риск сесть за похищение и изнасилование такого сомнительного наслаждения? Джэджун ведь не станет молчать. Значит, что-то она ещё скрывала. Или его даже ждал феерический конец без права на возврат. — Только поосторожней. По кивку Элинь дылда потянулся за бокалом. Этот момент Джэджун и решил использовать для попытки убежать: он навалился на торс сопровождающего и шлепнул по панели двери, тут же начиная толкать свою преграду, надеясь вывалить его наружу. Какой бы ни была высота, он готов и сам прыгнуть, а там уж как получится. На улице всё равно патрулируют бионики, и его обязательно заметят, пусть даже и как нарушителя чего-нибудь. Но визг блокировки обрубил весь план, а за воротник резко дёрнули назад, ткань впилась в горло, вдавливая кадык, и очередной вдох «сломался», вызывая кашель. Сзади поперек груди обхватила сильная рука и прижала к чужой груди. Нижнюю челюсть сдавило железными тисками, боль пронзила жевательные мышцы, и пальцы продолжали давить, угрожая сломать кость. Приятного мало. Но всё же его не били. Пока. Спереди навалился второй амбал, блокируя руки, где-то в солнечное сплетение уткнулся его локоть. Не бил, но внутренности сдавило так, что рот сам собой раскрылся, чтоб хватануть воздуха, раскрыть лёгкие и почувствовать свободу. Только вот вместо воздуха полился коктейль, стекло ударялось по зубам и губам, в челюсть всё сильнее давили, предотвращая уворачивания. Джэджун среагировал закрыванием глотки языком, пытался всё выплюнуть, сжать челюсти. Рычал, изворачивался, царапал, что попадало под пальцы. Его вновь и вновь перехватывали, затыкали нос и горло, добавляли порций до тех пор, пока бутылка не опустела. Он задыхался, жидкость попадала в бронхи, в нос, щипала слизистую, жгла пищевод. В него залили весь запас, но попало всё равно меньше, чем если бы он согласился сам выпить. Элинь всерьёз считала, что эта отрава поддержка мужского здоровья и её нужно пить постоянно. Только вот она сама не пробовала и вряд ли прислушивалась к жалобам тех, кому спаивала её. Джэджун пытался отдышаться, когда дылда слез с него, по салону разносились только его рваные вдохи и отдаленный шум дождя. В это время по ладони прошла вибрация, он поднял руку и мутным взглядом прочитал имя Юнхо. Вот кому он должен сейчас посигналить, пусть даже сам коммуникатор в кармане, можно было просто ответить. Но за руку быстро схватили и сжали, да так, что кости, казалось, захрустели. И Джэджун вскрикнул, перехватил запястье дылды, пытаясь оторвать от себя. Сзади «бульдог» продолжать держать, уже схватившись за горло. Борьба как будто зависла на пике напряжения, когда ни туда, ни сюда не сдвигалась сила, мужчины кряхтели, ладонь настойчиво вибрировала, а бешено стучащее сердце умоляло коммуникатор ответить. — Кто там? — тревожно выкрикнула Элинь. — Да любовничек его, — ответил дылда, буравя взглядом Джэджуна. — Найдите коммуникатор и выкиньте, сейчас же. Тут Джэджун смекнул кое-что, отпустился от запястья и схватился за свой кулон. Хиро не должен был опрометчиво появиться, когда рядом другие люди, но связь всё равно включилась. Он мог слышать и как-то реагировать. — Ответь, — крикнул Джэджун «другу», хотя уже почувствовал, что вибрация вроде прекратилась. Успел не успел, один шанс на миллион. На сколько он везуч, что судьба соблаговолит хоть в этой мизерной попытке его спасти? Этот трюк разозлил мужчин. Уже так называемого осторожного обращения поубавилось — кулон сорвали с шеи, стали шарить по одежде в поиске коммуникатора, который сдавили в кулаке до хруста. Где-то затрещала ткань или это магниты слетали. — Суки, его хоть не трогайте, — крикнул Джэджун, когда его Хиро полетел в окно. Но кулон исчез, а под дых прилетел первый серьёзный удар, отрезавший последующую брань. Он рухнул в шок, как будто в прорубь нырнул, тут смешалось всё: и боль, и начало действия пойла, и, главное, потеря альтер эго, как будто убили что-то родное. — Так, и не забудьте про вино, — скомандовала Элинь, продолжая пристально наблюдать. Джэджун ненавидел её. Ненавидел себя, что попёрся с ней, что решил поговорить, по-человечески. Это не человек, с ней так не получится. Внутри него всё кипело — так хотелось выбросить эту тварь за дверь, чтоб потерялась бесследно. Вино заливали так же, через жесткое сопротивление. Джэджун понимал, что коктейль обдурит его, сбавит градус гнева, а то и вовсе сделает счастливым, но всё равно старался настроить себя, что до последнего будет бороться, не позволит себе даже прикоснуться к Элинь, пока сознание его не предаст. Пусть его член лопнет от неудовлетворения, пусть ему отобьют все кишки, пусть хоть сколько удерживают, но с Элинь он спать не будет. Повторял это снова и снова, как мантру читал, чтоб высекалось на подкорке сознания, чтоб это стало инстинктом, чтоб организм ломало, если он нарушит это правило. Когда вино было влито, его отпустили. Дылда отсел на соседнее кресло, но «бульдог» ещё оставался рядом. Всё трое были перепачканы вином и коктейлем, похоже, что поэтому «бульдог» и не стал снимать плащ, сразу зная, что ждало. Джэджун откинулся к двери, в самый угол, уже чувствуя, что тело заполняется лавой. Борьба за свободу только ускорила его действие. Сердце неистово рвалось наружу, глаза не могли сфокусироваться на чем-нибудь, потеряв покой, руки то и дело пускались на поиск чего-то, всё шарили и шарили по одежде, по креслу, по двери. Он ударил по панели двери — дико захотелось свежего воздуха, наружу, в дождь — но блокировка снова недовольно звякнула. Ещё удар, и ещё. — Выпустите меня, — потребовал Джэджун, стягивая галстук и расстёгивая верх рубашки. — Выпусти меня, — крикнул яростно в сторону Элинь, но та продолжала игнорировать его слова. — Я ненавижу тебя. — Прижался к прохладному стеклу щекой, перекатил на лоб. Чувствовал, что уже влажным стал, тело прилипало к одежде. Потянулся к паху, где всё тянуло похотью. Лишь одно прикосновение, несерьёзное движение рукой отдалось мощной волной блаженства. — Чёрт бы тебя побрал, — скрипуче выругался, сдавливая своё достоинство. — Блядина ты, Элинь. — Твой рот давно следовало бы промыть с мылом, — невозмутимо отозвалась та. — Не дерзи, не зли меня ещё больше. — А то что? — Джэджун перевёл мутный взгляд на неё. — Что сделаешь? Чего ты вообще добиваешься, я никак не пойму? — сел к ней лицом, развалился в кресле, раздвинув ноги. Чёрт! Его реально распирало, он даже боялся думать о том, каким образом можно избавиться от эрекции, во что сунуть член, на кого накинуться и вытрахать. Только брось семечко в желания и тело сорвётся. — Неужели любви моей ждёшь? Или простого преклонения? Нахер я тебе сдался? Еби вон этих… — кивнул на сопровождающих, а одного даже пнул легонько по ноге. Элинь молчала, медленно отпивая то вино, которое залили в него. Дикая кошка была довольна собой, своей силой, своей игрушкой, наблюдала за его мучениями и злорадствовала. В какой-то момент мелькнула мысль, что цель всего этого цирка — простая месть. Элинь просто понаслаждается тем, как его рвёт на части, может, ожидает, что он умолять будет, на коленях просить дать секса, а потом выбросит его, удовлетворив себя полным его унижением. Возможно, и так. Джэджун запрокинул голову, когда картинка стала двоиться, глаза от перенапряжения то и дело пытались закатиться, сознание будто отключалось. Но он знал, что только дай слабину и… Нет, он не упадёт в обморок, это было бы слишком просто, он сорвётся. Именно что падёт на колени и поползёт к ногам Элинь, начнёт целовать их, полезет под юбку и будет ублажать, лишь бы его приласкали в ответ. Только дай слабину. И он продолжал бороться, беззвучно проклиная ядовитое пойло. — Мы приехали, — сообщил дылда. — Подождём ещё. Он слишком болтлив, — ответила Элинь. Джэджун рывком поднял голову и посмотрел на неё, старался сосредоточиться, но никак не мог поймать фокус, всё мелькало какими-то отдельными пятнами в крупный план: её губы, её грудь под платьем, её ладонь… Стало так смешно, что эта красивая женщина, строящая из себя всесильную, на самом деле просто бегала за своим подчинённым. Как та же Соори бесполезно пыталась залезть в постель Юнхо — так всё противно, низко. Чего тут бояться? Это просто охота за сексом. — Боже, ты опустилась до похищения, Элинь, — рассмеялся Джэджун. — Никак не смирилась, что я тебя просто не хочу? Привыкла, что кругом одни лизоблюды. И вот тебе сюрприз: ты постарела, а тебя не хотят трахать. Надо же. — Прикрыл глаза ладонью и старался скрыть свой смех, распирающий изнутри. — Похищение. И что потом? Посадишь меня на цепь… возле своей кровати? — Сглотнул, когда очередная волна безудержного жара пронеслась по телу. Ещё немного ему нужно продержаться. До чего? А кто его знает. Возможно, пока сердце не откажет. — Блядь, — язык заплетался, губы еле двигались. Он резко выпрямился и тряхнул головой, пытаясь выиграть ещё секунды на своё сознание. — Ты … ты просто сумасшедшая. Стерва. Но это движение только всё усугубило. Джэджун что-то услышал, но не стал вникать в этот звук, сжал кулаки покрепче, хватаясь за уплывающую реальность. Потом его подхватили, чужие руки так приятно прикасались к телу, что хотелось прижаться ещё сильнее, но Джэджун ещё помнил свой зарок, что никого к себе не подпустит, только вот сил сопротивляться не было, поэтому он только тихо простонал на близость чужого тела. А потом стало ещё лучше — прохлада, влага, свежий воздух. Капли, казалось, лезли под ворот, за шею, как ласкающие языки. Джэджун охнул и оттянул рубашку по максимуму, подставляясь божественному дождю. А потом он заметил своё отражение в каком-то зеркале, не сразу узнал и только по сходему за собой движению руки и головы понял, что видел сам себя. Потом в темной комнате зажёгся свет, резанул по глазам, ослепляя и ещё больше портя зрение. Джэджун неуклюже прикрылся, а его куда-то уже сдёрнули, не дав очухаться. И вот по груди, уже обнаженной, как оказалось, поползли чьи-то руки. Он открыл глаза, облизнул сухие губы, и тут же к нему прижались поцелуем. Боже, это было действительно глотком чудодейственного напитка, от которого с него сорвались все камни, что неумолимо тянули вниз, зажили все болезненные раны, а в груди как будто цветы распускались. Тело задрожало в яростной ломке, он сходил с ума, тонул в этом океане блаженства. И в то же время он понимал, кто перед ним. Нет, это не представлялся ему Юнхо, иначе не пришлось бы до такой боли вжимать ногти в кулаки и с таким противостоянием самому себе делать шаг назад. Только вот убежать не было возможности, сзади толкнули вперёд. Джэджун обернулся, просто чтоб обойти преграду, но мрачное лицо что-то зарычало, ещё раз подтолкнув. Элинь перехватила его и куда-то потянула, вновь впиваясь в губы и лишая разума окончательно. — А сейчас ты немного попозируешь на камеру, мальчик мой, — услышал последнее, что дошло до воспалённого сознания.
