В любви и с болью

Это было совершенно вновинку. Сердце мерно билось под ребрами, теплом грея лёгкие.  Хенджин снова не понимал куда ступить, цепляясь за какие то камни под ногами.  Неужели он остыл? Неужели Чанбин наконец оставил его сердце и больше не заставляет трепетать душу? Рядом с ним вдруг стало так тихо. Когда ворох мыслей рассеивался, сознание Хенджина так легко вливалось в сиплый и слегка уставший голос, что это казалось лишь фантазией.  Чанбин был болтливым. Этот звонкий смех отражался эхом от стен любого помещения, но сейчас его тихий и монотонный монолог о проведённом дне звучал громче его самого заразительного смеха.  Хенджин не помнил, когда это началось. Где прошла та грань которая отделила его шебуршавших от ужаса в животе бабочек от мирного сопения Чанбина где то под ухом, уже такого знакомого и привычного? Он так долго врал сам себе. Хенджин считал свою тревогу признаком влюбленности, считал что от каждого сообщения его ноги должны были подкашиваться. Вранье. Вранье которое заставило его считать себя неправильным и неспособным любить.  Ему тяжело представить свое будущее без этого человека, Хенджину мешает думать об этом внезапно тяжелеющее сердце. Он любит наблюдать за тем, как Чанбин откусывает свой слегка подгорелый и хрустящий бутерброд и надувшимися щеками. Потому что Чанбин как то аппетитно кушает. Когда меж темными бровями проявлялись морщинки от сосредоточенности, Хенджин задерживает взгляд на этом забавном выражении лица.  От присутствия Чанбина хочется зевать, а сон Хенджина обычно был редким явлением, он долго ворочался стараясь найти позу в которой его веки начинали тяжелеть быстрее, но в объятьях Хенджин почти моментально начинал сопеть.  – Какой же автор был одинокий, – Чанбин легко ухмыляется, буркнув себе под нос.  Хенджин отвлекается от телефона, заинтересованно разворачивая голову к другу.  – Почему ты так думаешь?  – Заметно, что он любви не испытывал никогда, – он опустил книгу на колени, отвечая Хенджину взаимным взглядом, – нет этого трепета и нервозности, даже не всегда понятно нравится тебе человек или нет. Телефон Хенджин убрал на кофейный столик, беседа располагала.  – Разбираешься да? – Хенджин отвечал ему с небольшой язвительностью. – На опыте понял.  Его неоднозначный взгляд заставлял усердно искать подтекст. Иногда тон Чанбина доводил мысли в голове до скрипа в попытке понять, что он мог иметь ввиду.  – И как это у тебя происходит? Ну, ощущение любви я имею ввиду. Чанбин отложил книгу окончательно, оставляя бумажку меж страниц.  – Он моя семья, я бы хотел просыпаться и засыпать с ним. Буднично сидеть завтракать, обедать, ужинать или наоборот, заниматься какими либо новыми для нас обоих вещами. Походы, путешествия и так далее. Все мои чувства текут вместе с действиями.  Хенджин задумывается, пряча глаза куда то в пол, осознание мягко двигалось от его сердца к мозгу. Чанбин распутывал клубок, неосознанно искал конец пряжи и медленно тянул, укладывая в руке каждое неясное чувство. Он все распутывал и распутывал, пока вдруг не встретил глаза Хенджина. – Что случилось? – Да нет, ничего, забей.