Нежный омут глаз твоих

Отпусти меня из омута глаз твоих Мир слишком тесен для нас двоих Я не могу так: ненавидеть и любить То морозы лютые, то жар в груди… Триада — Нежный омут

      — Поттер! — недовольный голос раздался по всему коридору Хогвартса, и Гарри недоуменно обернулся. Конечно, он узнал этот голос, но вот то, что Малфой решил в открытую его позвать, — это было интересно. Обычно они с Малфоем болтали изредка, не попадаясь всем на глаза, потому что тот не хотел привлекать излишнее внимание после войны. — Нам нужно поговорить!       — Ладно, — пожал плечами он и послал успокаивающую улыбку Рону и Гермионе, чтобы те не волновались. А они даже и не вздумали волноваться — с начала восьмого курса уже прошло три месяца, и за это время что гриффиндорцам, что слизеринцам удалось найти общий язык.       Война ведь прошла. С них уже хватит: ссор, обид, злости, ненависти, упрёков. Это ничего, абсолютно ничего не стоило.       Драко грубо схватил Гарри за локоть и поволок его за собой прямо к ближайшему кабинету, где проводилась Трансфигурация. Хотя, какая разница, ведь после обеда почти все кабинеты были пусты. Интересно, почему Малфой такой злой? Он даже начал напоминать его прежнего из младших курсов: наглый, самовлюблённый засранец, которого ничего не волновало, кроме самого себя. Гарри даже усмехнулся своим мыслям — вот, было время. Не сказать, что приятное, но всё же от воспоминаний веяло особой теплотой.       — Поттер, ты идиот? — сразу заявил Малфой, когда они оказались в мрачном кабинете. — Почему Нотт один сейчас сидит в библиотеке и делает проект, а ты сейчас прохлаждаешься?       Оу.       Гарри кинул на Драко виноватый взгляд.       — Теодор мне сказал, что справится и сам, а я ему только буду мешать, — начал лепетать он.       И, если честно, проект делать не хотелось от слова совсем.       — Мало ли он там что тебе сказал! — рявкнул Драко. — Это и твой проект тоже, Поттер, нечего взвешивать свои дела на других. А как же твоя хвалебная справедливость? А как же гриффиндорское благородство? Я Нотта уже вторую неделю поймать не могу, он спрятался в этих книгах, и ещё немного, он просто-напросто состряпает гроб из них и похоронит себя живьём.       — Если бы ему нужна была помощь, он мне сказал бы! — начал защищаться Гарри просто из вредности, хотя в словах Драко был смысл. — Тем более, ты прекрасно знаешь, что в Зельеварении я ни черта не понимаю.       — Мне плевать, — скривился Драко, но через секунду его взгляд потеплел, и он встал рядом, плечом к нему, слегка касаясь его плеча. Они синхронно вздохнули, пялясь на унылое чучело вороны на столе профессора Макгонагалл. — Тео просто решил себя загонять учебой, не желая общаться ни с нами, ни с кем-либо ещё. И если в начале года он ещё как-то пытался делать вид, что с ним все хорошо, то сейчас… не знаю. Почему я вечно тебе рассказываю не то?       — Потому что мы стали друзьями? — толкнул его в бок Гарри, а Драко тут же ощетинился.       — Ни в этой вселенной, ни в какой-либо другой мы никогда не будем друзьями, — фыркнул он, а Гарри лишь рассмеялся на это. — Пойдем лучше покурим, а потом ты идешь и помогаешь Нотту, уяснил?       В начале восьмого курса их общение и правда было очень натянутым. Да и вообще многие были очень зажаты, вспоминая все те ужасы, которые здесь происходили. Казалось, что призраки умерших нависли над ними тяжёлым грузом, и вытравить чувство вины за их смерть было нелегко. Гарри-то уж точно. И если летом он ещё мог отвлечься на что-то другое непосильными трудами друзей, то здесь он снова утонул в прошлом и никак не мог позволить себе жить настоящим.       Поэтому, такое баловство, как сигареты, теперь были неким спасением, которое помогало ему собраться и жить дальше. И как оказалось, не только Гарри спасался таким способом, — Малфой тоже прикипел к белым никотиновым трубочкам.       Сначала они сталкивались неожиданно, курили молча и расходились по разным сторонам. Затем стали перебрасываться несколькими незначительными фразами о погоде, о парах, о домашнем задании. После уже пошли более глубокие темы, о которых в обычной жизни они никогда не заговорили бы. Так и подружились.       Странно, не так ли?       Отравившись дымом с Малфоем, Гарри честно пошёл к Нотту заниматься, хотя совершенно не хотелось. И не из-за того, что Гарри не любил учиться, тем более по такому предмету как Зельеварение, а потому что Нотт казался весьма закрытым и непонятным человеком. К примеру, с Малфоем было легко подружиться, когда между ними не стало таких условностей, как различные взгляды на жизнь, принадлежность к разным сторонам прошедшей войны, вражда факультетов и прочее, прочее. И Гарри очень хорошо знал Драко, его характер, точно так же как и он его. Все-таки, как оказалось, они не были совсем такими уж и разными. А вот Нотт как раз-таки и был чужим.       — Привет. Я пришёл помочь, — плюхнулся напротив Теодора Гарри, натягивая самую дружелюбную улыбку из своего арсенала.       Нотт не ответил. Он смерил его долгим, изучающим взглядом тёмных глаз, а затем снова вернулся к учебнику, лениво перелистывая страницу. Гарри нетерпеливо постучал пальцами по столу, отбивая непонятный ритм. Молчание затянулось.       — Может, мне нужно что-нибудь прочитать? — ещё раз попытался найти контакт Гарри, хватая первый попавшийся учебник с ветхой темно-зеленой обложкой.       Зря, — обложка осталась в его руках, а вот вся остальная книга упала на пол с оглушительным грохотом, словно случился какой-то взрыв, никак не меньше. Гарри поспешно поднял её с пола, нервно оглядываясь, но мадам Пинс, вроде как, ничего не заметила. Он аккуратно положил всё на место, делая самый непринуждённый вид, на который только способен. И вообще, почему книга не заклеена? Разве нет никаких заклинаний? Если бы это увидела Гермиона, то у неё тотчас случился бы инфаркт.       Теодор снова перелистнул страницу, словно он вообще здесь не находился, и Гарри вообще не задавал никаких вопросов.       — Нотт, в чем дело?! — не стерпел уже Гарри, негромко хлопая по столу. Такой откровенный игнор действительно раздражал. Кажется, вместо Малфоя у него появилась новая заноза в заднице. Да что с этими слизеринцами вечно не так?       — Ни в чем, — спокойно отозвался Теодор. Его голос был тихим, глухим, и можно даже сказать вполне приятным. Не то, чтобы Гарри не слышал голоса Нотта, просто, наверное, впервые решил обратить на это внимание. — Как я и говорил ранее, помощь не нужна. Проект уже сделан. Можешь не беспокоиться, герой.       Гарри недоуменно моргнул, не находя слов.       Теодор видимо решил, что этого было достаточно, и снова углубился в чтение, не обращая внимания ни на что вокруг. Иногда он чесал кончик носа и хмурился, когда что-то не понимал, но когда находил ответ, слегка улыбался книге. И пока Гарри думал, как начать разговор, ведь Малфой его отправил к Нотту, чтобы тот поскорее освободился и уделил время друзьям, то всё больше чувствовал себя редкостным идиотом. И уйти просто так, без слов, было бы странно, но и оставаться здесь с каждой секундой становилось невыносимо.       — Поттер, опять прохлаждаешься? — внезапно появился Малфой и нагло уселся рядом с ним, толкая его. — Так и знал.       Из груди вырвался облегчённый вздох. Пусть Малфой сам со своим другом разбирается, Гарри здесь явно не помощник.       — Кто здесь и прохлаждается, так это ты, Малфой, — отозвался Нотт, наконец-то отрываясь от книги, а потом передал её Гарри в руки. — Поттер, ты не прав. Прочти ещё раз и скажи мне, каким образом зубастая герань может стать ингредиентом для нашего зелья? Да, она действительно обладает живительными свойствами, но только тогда, когда она жива. Нет уж, прости, с ней воевать я не готов. А в виде сушеного растения она из себя ничего не представляет.       — Что, испугался, Нотт? — хмыкнул Гарри, тут же подыгрывая. Он и сам не знал почему, просто поддался игре Тео, словно они действительно что-то обсуждали, словно и правда работали над проектом. Это показалось настолько естественным, даже Малфой под боком что-то буркнул себе под нос недовольно, видимо, расстроившись тем, что был не прав.       — Это герои не ищут лёгких путей, а мы, простой народ, выберем обыкновенный бадьян и не будем париться. Ну да, его свойства не столь сильны, как у зубастой герани, зато он доступен и прост в использовании, — Тео ему хитро подмигнул и провёл рукой по своим кудряшкам, слегка их встряхивая. — Но твоя идея была крайне интересной.       Нотт говорил так искренне, что Гарри даже вдохновился этой речью и прижал к себе учебник, совершенно забывая о том, что они на самом-то деле ничего и не делали.       — Так, Малфой, тебе чего? Ты нам мешаешь, — Теодор кинул на него укоризненный взгляд. — Нечего мне тут играть в папочку и проверять каждый час, чем я тут занимаюсь.       — Вообще-то, мне нужен был Поттер, — фыркнул Драко, откидываясь назад и заводя руки за голову. — Хотел спросить, когда он освободится.       Гарри был абсолютно уверен, что он не был нужен Малфою, но всё же кинул на него заинтересованный взгляд, подыгрывая и ему тоже. Что у них за отношения такие?       — Что ж, тогда не смею задерживать. Поттер, завтра в три часа на этом самом месте. И прихвати в этот раз хотя бы перо с пергаментом, ради Мерлина, — Теодор мягко забрал из его рук свою книгу и приступил к чтению.       Драко и Гарри переглянулись и без слов поспешили оставить Теодора одного. Вышли на улицу, спрятались за стенами Хогвартса, затянулись горьким дымом.       — Вы и правда готовились к проекту? — спросил Малфой через пару глубоких затяжек. — Сейчас можешь не врать. Если тебе можно верить, то Нотта я знаю, как облупленного.       — Нет, — честно признался Гарри, выпуская дым изо рта. — До твоего прихода он даже говорить со мной не хотел.       Звучало по-детски, конечно, но всё же с такой жалобой к своим друзьям не пойдёшь.       — Ничего удивительного, это же Тео, — протянул издевательски Драко, а потом взглянул на Гарри. — С ним всегда всё сложно.       — Но почему? — нахмурился он, вдыхая едкий дым.       Вообще, Нотт за это короткое времяпровождение показался ему интересным. Ну да, закрытым, но не враждебным, по крайней мере.       — Вот ты и узнай, — хмыкнул Драко, стряхивая пепел с сигареты, а Гарри удивлённо на него уставился, не понимая, о чем речь. — Сейчас Нотт будет усиленно прикрываться тобой, чтобы мы его не доставали. Поговори с ним, пообщайся.       — Ты вообще себя слышишь? — хохотнул Гарри и поправил очки. — Нет, нет, нет, Малфой. Это очень плохая идея. Очень.       Если он мог привыкнуть к Драко, то Нотта он в своей жизни вообще не видел. Ладно, с Паркинсон мог переброситься парой фраз, или посмеяться над шутками Забини на ЗоТИ, — они сидели вместе, но Нотт… совсем другой разговор.       — А я думал, что нет ничего, с чем не смог бы справиться Поттер, — губы Малфоя дрогнули в подобии усмешки, но серые глаза оставались серьёзными. — Да ладно тебе. Если не получится, то и не надо. Просто попробуй.       — Но зачем тебе это? Какой вообще в этом смысл? Если я с ним и подружусь, то вряд ли я смогу наладить ваши отношения, — взмахнул руками Поттер и сжёг бычок с помощью беспалочкового, невербального Инсендио.       — Я просто за него переживаю, — вздохнул Драко и достал палочку, чтобы сжечь бычок. — Инсендио. Просто, Гарри, если ты станешь для него другом, то… так будет спокойнее. Ты очень хороший друг, пусть и не мой.       Он похлопал его по плечу, а затем двинулся к Хогвартсу, неспеша, можно сказать вальяжно, — это же Малфой. Но всё же слышать такое от него было странно, смущающе и весьма грустно. Потому что Гарри-то в свою очередь Драко считал своим другом. Пусть и не близким, но всё же. Они вместе столько всего пережили, каждый по-своему, конечно, но их роли в войне были очень похожи: они были мальчиками, у которых не было выбора. Они понимали друг друга на каком-то интуитивном уровне, и только поэтому Гарри пообещал самому себе, что поможет Малфою. Если бы Рон или Гермиона внезапно закрылись от него, то Гарри тоже начал бы переживать и придумывать способы, как их расшевелить. И, наверное, будь такая возможность, то наверное, тоже попросил бы Малфоя о помощи, не сомневаясь в том, что он откажет.       Потому что сейчас — другое время.       Сейчас — другие ценности.       И сейчас — другая жизнь.

***

      Он пришёл в библиотеку даже раньше назначенного времени, не удивляясь тому, что Нотт уже сидел там в обнимку с книгами. Гарри захватил с собой перо, пергамент, учебник по Зельеварению и, самое главное, боевой настрой. В этот раз он обязательно добьётся, чтобы они с Ноттом хоть немного, но продвинулись в общении.       — Горький или молочный? — внезапно спросил Тео, едва Гарри сел на своё место.       — Что? — не понял он, хмурясь.       — Шоколад. Горький или молочный? — повторил Нотт и внимательно взглянул в его глаза, что даже стало не по себе.       — Молочный, — отозвался Гарри, и Теодор вытащил из сумки две плитки шоколада, одну протягивая Поттеру. Тот неуверенно принял её.       — Так и знал, — краешком губ улыбнулся Тео и отодвинул книги в сторону, чтобы между ними было чистое пространство. — Ну, рассказывай.       — Что? — снова не понял Гарри, чувствуя себя совсем уж дурачком.       — Всё, Поттер. Буквально всё. Это внезапное желание помочь с проектом, ваши с Малфоем секретные разговоры. Это так похоже на Драко — не справляешься сам, отправь кого-нибудь другого разбираться. Но я не могу понять, как ты вообще согласился на это?       — Эй, он просто беспокоится о тебе! — воскликнул Гарри. — Он же твой друг.       — Ах, да. Стоило надавить на моральные ценности Поттера, так он сразу готов помочь всем и вся, — закатил глаза Нотт и открыл шоколадку, шурша упаковкой. — Ни капли не удивлён.       — Драко не обратился бы ко мне за помощью, если бы этого не потребовалось бы, — буркнул Гарри, крайне уязвленный его словами. Неужели, он такой простой, что все читают его как открытую книгу? — Почему ты избегаешь своих друзей?       — Я их не избегаю, — пожал плечами Тео и откусил шоколад. — Просто теперь у нас разные взгляды на жизнь, и мне не о чем с ними разговаривать.       Гарри нахмурился. Да, слизеринцы всегда были себе на уме, и Поттер никогда не понимал их взгляды на жизнь, но после войны все изменилось, не так ли? Или, может быть, наоборот, Теодор против того, что сейчас все стали жить мирно и дружно?       — Но ты даже не пытался с ними поговорить, — Гарри наклонился к нему, кидая на него самый подозрительный взгляд из всех возможных. Тео повторил за ним, и они внезапно оказались неприлично близко, что Гарри даже почувствовал горячее дыхание на своих губах и запах горького шоколада.       — Гарри, ты такой наивный, — вкрадчиво шепнул Теодор с долей насмешки в голосе. — Я знаю своих друзей с маленького возраста, и мне не нужно с ними говорить, чтобы знать их мысли. Хотя, если честно, я удивлён, что Малфой решил воспользоваться именно тобой.       — Он мной не пользуется, — ох, Мерлин, прозвучало-то как! Но Гарри упрямо поджал губы, готовый доказывать свою правоту, не смотря на то насколько это сейчас выглядело неуместно и глупо.       — Ладно, пусть так, — внезапно расслабился Тео и отодвинулся назад, снова кусая шоколад. — Но ты не можешь отрицать того факта, что если бы не Малфой, то ты ко мне даже и на миллиметр не подошёл, не так ли?       А вот этому сложно было возразить, и Гарри лишь фыркнул, так же отодвигаясь на приличное расстояние.       — Не парься. В этом нет ничего такого, — Нотт отложил шоколад в сторону. — Мы с тобой никогда не общались, и даже не было каких-либо поводов для этого. С чего бы тебе вдруг беспокоиться обо мне. Конечно, я знаю, что у тебя огромное и доброе сердце, герой, но у тебя оно не может болеть за всех подряд. А ещё лучше, если бы ты вообще перестал беспокоиться за всех вокруг и наконец занялся своей личной жизнью. У тебя, что, других дел нет, как проводить такой чудесный день, чем сидеть со мной в унылой библиотеке?       Он всё равно сидел бы в унылой библиотеке, только уже не с Ноттом, а с Гермионой и Роном, которые просто сидели в другой секции. Какая разница? Но всё же в этих словах был смысл, и Гарри задумчиво пожевал губу, думая о том, чем ещё мог бы заняться. Летал бы на метле? Погулял бы с ребятами? Курил бы с Малфоем? Воевал бы с эссе по Трансфигурации? Ничего из этого не было настолько привлекательным, чтобы рвануть в одно мгновение и заняться этим делом. Это было слишком скучно.       Видимо, на лице Гарри отразилась вся вселенская грусть этого мира, что Нотт даже встрепенулся, касаясь его руки и вытаскивая из грустных дум:       — Лучше поешь шоколада. Говорят, он поднимает настроение.       Веселее не стало. Даже наоборот, это напомнило ему о Римусе, а там и о мыслях о Сириусе недалеко. Гарри покачал головой, ругая сам себя: ну, что же, это он, в самом деле, раскис.       — Давай просто начнем работать над проектом, — устало проговорил он, все-таки отламывая кусочек шоколада левой рукой и закидывая его в рот. — Ты сказал, что его закончил. Можешь мне рассказать о нём? А то и правда, как же мы будем его защищать, если я ничего не знаю.       — До сдачи проекта ещё месяц, и я подумывал с тобой позаниматься уже ближе к тому сроку, — Нотт даже как-то подобрался. — Ты очень быстро схватываешь на лету, но то, что тебе не особо интересно, быстро вылетает из твоей головы за ненадобностью. Поэтому, я не вижу никакого смысла готовиться аж за целый месяц. Тем более, я ещё не подготовил план наших занятий, — хотелось бы рассказать о нашем проекте так, чтобы тебе не было скучно.       Вот это поворот. Неизвестно, что именно удивило Гарри больше: то, что Теодор так хорошо знает такие мелочи о Гарри, или то, что тот ещё и собирался готовить занятия, чтобы ему не было скучно! Это звучало очень дико, но при этом… было весьма приятно. Хотя бы потому, что Нотт вообще не обязан был так париться над этим.       — Не стоило так утруждаться, ты чего, — засмущался Гарри, утыкаясь взглядом куда-то в стол. — Ты просто дай мне материалы, я и сам все прочту, позанимаюсь.       — Ты спас нам всем жизнь. Это… — Нотт сжал его ладонь, и только сейчас Гарри понял, что рука Тео все это время находилась на его правой руке. — Меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за свою свободу. А теперь прости, — он убрал руку, и стало слишком пусто. — Я тут читаю одно очень увлекательное исследование, не мог бы ты меня оставить одного?       — Эм. Да, конечно, — совсем растерялся Гарри и поспешно сорвался с места, ощущая, как начинают пылать щеки. А потом он вспомнил, что не попрощался, и резко обернулся. — Пока, Теодор.       — Пока, герой, — отсалютовал ему книжкой Нотт и мягко улыбнулся напоследок, перед тем как перейти к чтению.       Гарри стремительно вышел на улицу, совершенно не понимая ни себя, ни своих чувств, ни, уж тем более, Нотта. Странное ощущение разлилось приятным теплом по всему телу, а щеки так и не переставали гореть, полыхая огнём. Из головы все не выходил образ улыбающегося Тео. Да, он все ещё был чужим, но вместе с этим каким-то особенным, в хорошем смысле, и даже можно сказать таинственным.       А Гарри Поттер очень любил раскрывать тайны.