Косячок

***

Мэттью лежал на потёртом матрасе, устремив взгляд в облупившийся потолок старого гаража, заваленного ржавым хламом и пропитанного запахом сырости. Надежда на приход Кристин давно угасла, и пора было расходиться по домам. Но Барб, сидящая рядом, вдруг заговорила о своей пустой личной жизни после разрыва с Питером. Её голос дрожал от тоски, и Мэттью, по старой привычке, начал мягко её поддерживать, стараясь подобрать нужные слова. — Может, следующий опыт не будет таким грандиозным, как раньше, но всё же стоит попробовать, — осторожно начал он, реагируя на её признание о полугодовом воздержании. — Не жди от судьбы слишком многого, дай себе шанс. — Возможно, ты прав, — задумчиво произнесла Барб, её голос стал ниже, а нога, словно случайно, скользнула по внутренней стороне его бедра, оставляя за собой горячий след. Мэттью напрягся, но сделал вид, что не заметил её прикосновения. Его тон оставался ровным, но в груди уже загорелся слабый огонёк. — Ладно, у меня есть кое-что для тебя, спрятано вот здесь, — сказал он, указывая на угол гаража, стараясь отвлечься от её близости. Барб оживилась, её глаза загорелись любопытством. — Ты прятал от нас травку? — усмехнулась она, подыгрывая его игре. — Какой хитрец! Давай, доставай, пока Кристин не явилась. Мэттью приподнял бровь, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — А что я за это получу? — Всё, что захочешь, — игриво бросила она, её голос стал мягче, почти шепотом. — Ловлю на слове, — ответил он, вставая с матраса. Подойдя к пыльной полке, он достал потёртую коробку, в которой хранился его тайный запас. Его пальцы скользили по маленьким пакетикам, выбирая лучший сорт. Барб, подойдя ближе, заглянула через его плечо, её дыхание обожгло его шею. — Ну ты и жмот, такие залежи! — рассмеялась она, выхватывая пакетик и бумагу. — Я сверну. — Валяй, — кивнул он, наблюдая, как она ловко справляется с делом. Её движения были уверенными, но в то же время завораживающими. Когда косяк был готов, она лизнула край бумаги, чтобы склеить, и этот мимолётный жест заставил его сердце биться чаще. — Ты первая, — предложил Мэттью, доставая зажигалку из кармана потёртого халата. — Справедливо, — улыбнулась Барб, поднося косяк к губам и наклоняясь к нему. Её лицо оказалось так близко, что он почувствовал тепло её кожи. Зажигалка дважды чиркнула, прежде чем вспыхнул огонёк. Барб затянулась медленно, глубоко, а затем выдохнула дым, который тонкими струйками вырвался из её рта и носа. Она откинулась на матрас с блаженным вздохом. — Чёрт, я знала, что у тебя есть отличная штука. Почему молчал? Мэттью лишь скромно улыбнулся, лёг рядом, опираясь на локоть, и взял протянутый косяк. Затягиваясь, он пытался уловить на бумаге вкус её губ, сладковатый и манящий. — Так ты готова нарушить свой обет после развода? — спросил он, голос стал чуть хриплым от дыма и внутреннего напряжения. Барб кивнула, её взгляд был затуманен, но полон решимости. — Да, я готова. Он выдохнул дым, слегка поморщившись, и посмотрел ей в глаза сквозь лёгкую дымку. — Правда? — Я же сказала, — нахмурилась она, но в её тоне сквозила игривость. Мэттью передал ей косяк, а сам невольно скользнул взглядом по её телу. Её грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, обтянутая тонкой тканью, а джинсы подчёркивали изгибы бёдер. Когда она вернула косяк, он задержал взгляд на её мягкой, чуть лукавой улыбке. — Ты уже? — спросил он, и она кивнула, но в её глазах читалось что-то большее. Внезапно Барб придвинулась ближе, её пальцы скользнули под его халат, а затем к штанам. Мэттью замер, стараясь не выдать своего волнения, но её прикосновения были слишком откровенными. Она потянула ткань вниз, обнажая татуировку розы у паха, и провела пальцами по рисунку. — Круто выглядит, — небрежно заметила она, хотя её голос дрожал от скрытого возбуждения. — Спасибо, — пробормотал он, чувствуя, как разочарование накатывает, когда её рука отступила. Но тут же она вернулась, скользнув ниже, под боксёры, и обхватив его плоть, которая тут же отозвалась на ласку, становясь твёрже под её нежными пальцами. — Что ты делаешь? — прошептал он, голос был полон смеси удивления и желания. — Просто хочу посмотреть, какой он, — беспечно ответила Барб, но её глаза горели. — Ты красавчик, а косяк всегда меня заводит. Мэттью глубоко затянулся, наблюдая, как её рука двигается, сжимая и лаская его. Он медленно выдохнул, наклоняясь ближе, их взгляды встретились. Барб, словно заворожённая моментом, вдохнула его дым и мягко поцеловала его, её губы были тёплыми и сладкими. Он ответил на поцелуй, улыбнувшись тому, как быстро она раздвинула ноги, когда его рука скользнула в её джинсы. Под тканью не оказалось белья, и это открытие заставило его сердце заколотиться ещё сильнее. — Боже, какой он большой, — выдохнула она, её дыхание сбилось. — Я подозревала. — Больше, чем у него? — спросил Мэттью с лёгкой насмешкой. — Ты такая… шалунья. — Иди к мамочке, — прошептала она, её глаза были полуприкрыты от удовольствия. — Иду, — покорно ответил он, чувствуя, как её слова разжигают в нём огонь. Её голос, её запах, её прикосновения — всё это сводило с ума. Его пальцы нашли её влажность, и он тихо застонал: — О, мамуля, ты вся мокрая. Это из-за меня? — Да, — выдохнула она, сжимая его сильнее, пока он ласкал её набухший клитор. Поцелуй стал глубже, страстнее, их языки сплелись, изучая друг друга. — Тебе нравится, когда я трогаю тебя, правда? — прошептал он, продолжая их игру. — Да, — задрожала она, прижимаясь к его руке. — Не останавливайся, — умоляла Барб, её голос был полон мольбы. Он добавил ещё пальцы, чувствуя её тепло и вязкость, и она застонала громче. — Ты делаешь это, чтобы отомстить бывшему? — спросил он, не прекращая движений. — Нет. Я просто хочу тебя, — призналась она, и эти слова ударили в него, как молния. — Ясно, мамочка, — усмехнулся он. — Это неважно. — Почему? — невинно спросила она. — Потому что теперь ты моя, — промурлыкал он, наклоняясь к её уху. — Повтори. — Я твоя, — выдохнула она, её голос дрожал от возбуждения. — И твоя сладкая киска теперь моя? — продолжал он, чувствуя, как она сдаётся. — Да, я вся твоя, — задыхалась она. Сбросив с себя халат и футболку, он помог ей избавиться от одежды, небрежно отбрасывая её в сторону. Её тело, обнажённое и манящее, лежало перед ним, и он не мог отвести глаз. — Я позабочусь о тебе, — пообещал он, раздвигая её ноги и любуясь её красотой. — Не волнуйся, я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Он наклонился, целуя её с жадностью, его руки ласкали её кожу, а её стоны под ним звучали как музыка. — Трахни меня, пожалуйста, — простонала она, и он не заставил её ждать, входя медленно, чувствуя, как её тело принимает его. — Узкая, — прошептал он, наслаждаясь ощущением. — Чёрт, ты такая узкая для меня. — О, боже, — выдохнула она, откидывая голову назад. — Думаешь, сможешь принять меня всего, мамочка? — поддразнил он низким голосом. — Да, я смогу, — умоляла она, её ногти впились в его спину, оставляя жгучие следы. Дым от косяка, тлеющего на полу, смешивался с их тяжёлым дыханием, дурманя и усиливая ощущения. Их тела двигались в едином ритме, каждый толчок был полон страсти и отчаяния. Её стоны становились громче, её грудь манила его, и он не удержался, наклоняясь, чтобы взять её сосок в рот, лаская языком. — Ты такая сексуальная, мамуля, — пробормотал он, переходя от одного соска к другому. — Ты такая сладкая, когда намокаешь от моих ласк. — Сильнее, — умоляла она, её голос был полон желания. — Трахаться или?.. — Всё, — выдохнула она, извиваясь под ним. Он ухватился за её бёдра, входя глубже, его стоны смешивались с её криками. Её тело напряглось, и он почувствовал, как она приближается к краю. — Я сейчас кончу, — предупредила она, её голос дрожал. — Уже? — выдохнул он, не сбавляя темп. — От меня? — От тебя, — промурлыкала она, выгибая спину. Её оргазм накрыл её волной, и он почувствовал, как она сжимается вокруг него. Но он не остановился, продолжая двигаться, пока она не задрожала снова, удивляясь его выносливости. Второй раз был слабее, но её лицо, полное блаженства и усталости, сказало ему всё. — Мне так хорошо, малыш, — прошептала она, уткнувшись в его грудь. — А тебе? — Мне тоже, мамочка, — ответил он, целуя её волосы. — Ты невероятна, когда кончаешь. — Я люблю тебя, — вдруг призналась она, и его сердце сжалось от нежности. — Правда? — мягко спросил он, улыбаясь. — О, милая, я тоже тебя люблю. Ты же знаешь. Её тело всё ещё дрожало, когда он почувствовал, что сам близок к финалу. — Можно внутрь? — спросил он, его голос был полон мольбы. — Да, давай, — выдохнула она, раздвигая ноги шире. Ощущение, когда он кончил, было почти невыносимо сладким, естественным, как будто так и должно быть. Она выгнулась навстречу ему, принимая всё, её руки крепко держали его. Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша, и Барб вдруг рассмеялась. — Я была хорошей мамочкой, правда, малыш? — Ты была лучшей, — согласился он, наклоняясь для ещё одного поцелуя. — Самой лучшей. Внезапно шаги за дверью гаража заставили их замереть. Мэттью быстро накрыл их старым одеялом, пряча их обнажённые тела. Кристин вошла, позвала Барб, но, не заметив никого, ушла. Они откинули одеяло, переглянулись и улыбнулись. Этой ночью их кровати останутся пустыми, а старый матрас в гараже станет их тайным убежищем. Мэттью и Барб лежали на потёртом матрасе, их тела всё ещё были близко, а дыхание постепенно выравнивалось. Дым от тлеющего косяка медленно рассеивался в прохладном воздухе гаража, смешиваясь с запахом сырости и ржавчины. Одеяло, которым они укрылись, едва скрывало их обнажённые фигуры, но после ухода Кристин напряжение спало, и они снова могли расслабиться. Мэттью повернулся к Барб, его рука лениво скользнула по её талии, а в глазах читалась смесь удовлетворения и лёгкой тревоги. — Ты думаешь, она что-то заподозрила? — спросил он, кивнув в сторону двери, за которой только что скрылась Кристин. Его голос был низким, почти шёпотом, как будто он боялся, что звук может привлечь кого-то ещё. Барб пожала плечами, её губы изогнулись в слабой улыбке. Она провела пальцами по его груди, словно рисуя невидимые узоры на коже. — Не думаю. Она даже не зашла толком. А если и заподозрила, то что? Мы взрослые люди, Мэттью. Никто нам не указ. — Её тон был уверенным, но в глазах мелькнула тень сомнения. Она знала, что их связь, особенно после её разрыва с Питером, может вызвать вопросы у общих знакомых. Но в этот момент ей, кажется, было всё равно. Мэттью кивнул, но его мысли уже унеслись куда-то дальше. Он смотрел на облупившийся потолок, пытаясь понять, что именно он чувствует. Страсть, которая только что бушевала между ними, оставила после себя не только приятную усталость, но и странное ощущение уязвимости. Он не был уверен, готов ли к чему-то серьёзному, особенно с Барб, у которой за спиной был сложный развод. А её слова о любви… Они прозвучали так искренне, но могли ли они быть лишь порывом момента, подогретым дымом и близостью? — А что, если кто-то узнает? — наконец спросил он, поворачиваясь к ней. — Я имею в виду, не только Кристин. Если слухи дойдут до Питера, или… ну, ты понимаешь. Это может всё усложнить. Барб слегка нахмурилась, её рука замерла на его груди. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями. — Питер больше не часть моей жизни. Он не имеет права вмешиваться. А что до слухов… Пусть говорят. Я устала прятаться и притворяться, что мне всё равно. — Она помолчала, а затем добавила тише: — Но если тебе это некомфортно, я пойму. Мы можем остановиться прямо сейчас. Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Мэттью почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он не хотел останавливаться — не сейчас, когда её тепло всё ещё ощущалось на его коже, когда её запах, смешанный с ароматом травки, всё ещё кружил голову. Но он также не мог игнорировать реальность. Их общие друзья, возможные сплетни, да и просто их собственные внутренние конфликты — всё это могло превратить их тайную связь в нечто разрушительное. — Я не хочу останавливаться, — признался он наконец, его голос был твёрдым, но мягким. — Но нам нужно быть осторожными. Хотя бы пока мы сами не разберёмся, что это между нами. Просто страсть или… что-то большее. Барб кивнула, её взгляд стал серьёзнее. Она придвинулась ближе, положив голову на его плечо. — Хорошо. Мы будем осторожны. Когда я сказала, что люблю тебя, я не шутила. Даже если это прозвучало как порыв. Её слова снова задели что-то внутри него. Он обнял её крепче, чувствуя, как её дыхание согревает его кожу. В этот момент гараж, с его ржавым хламом и холодными стенами, казался самым уютным местом на земле. Но в глубине души он знал, что их уединение — лишь временное. Скоро придётся вернуться в реальный мир, где их поступки будут иметь последствия. — Давай пока просто наслаждаться этим, — предложил он, целуя её в лоб. — Без спешки, без обещаний. Посмотрим, куда нас это приведёт. Барб улыбнулась, её глаза слегка заблестели. — Согласна. Но ты должен знать, что я не из тех, кто легко сдаётся. Если я чего-то хочу, я иду до конца. Мэттью рассмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает. — О, я это уже заметил. Ты опасная женщина, Барб. — А ты опасный мужчина, — парировала она, игриво ущипнув его за бок. Они замолчали, просто лежа рядом, слушая, как где-то вдалеке шумит ветер, а старый гараж поскрипывает под его порывами. Косяк на полу давно потух, но его горьковатый привкус всё ещё оставался на губах. Мэттью думал о том, как быстро всё изменилось — ещё час назад они просто ждали Кристин, а теперь лежали здесь, с Барб... Но что, если их страсть сгорит так же быстро, как тлеющий косяк, оставив после себя лишь пепел и сожаления? Или, наоборот, что, если это начало чего-то настоящего, но они не смогут справиться с внешними препятствиями? Эти мысли крутились в его голове, пока Барб, кажется, уже начала дремать, уткнувшись в его плечо. Он решил, что пока не будет искать ответы. Иногда лучше просто плыть по течению, даже если течение может завести в бурные воды.