Наши последние три месяца, но мы ещё встретимся.

Рак - довольно страшное заболевание. При котором ты теряешь вес, волосы или вообще становишься полным овощем. Вес постепенно уходит, остаются лишь кости и бледная кожа, которая по всей видимости, была покрыта разными болячками связанными с раком и полным истощением организма. На это - Руслан лишь усмехается, парень ещё месяца два назад услышал новость о том, что у него есть подозрения на рак, какой? Неизвестно. Врачи лишь попросили парня походить сдать анализы и просто провериться, ведь, мало ли. Возможно и не рак вовсе, возможно просто другая болячка. И Тушенцов весь месяц ходил на разные обследования. Где-то ему говорили что рак лёгких - из-за частого употребления разных видов сигарет. А где-то, говорили совсем другое. Парень на протяжении пары месяцев, просто ожидал точное заболевание, которое как оказалось, было уже слишком поздно лечить, и никакие операции, уколы и таблетки не смогут продлить жизнь шатена хотя бы на два года. *** «Рак. Четвёртая стадия, Ремиссия бессмысленна, мы можем лишь попробовать продлить жизнь, вылечить такое невозможно.» Данила чётко помнит эти слова, они врезались под кожу остро наточенными иглами, кинжалами, ножами – всеми колюще-режущими предметами сразу, открывая рану и пуская по всему телу реку из сожаления, обиды и бессилия одновременно. Он также помнит, как ревел несколько часов в плечо Руслана, как шептал, будто в бреду, что не верит, что не может найти правду в этом заключении, что Руслану наврали. Он не мог, просто не мог болеть раком, Тушенцов не мог! Жар, бессонница, страх и вечная тревога - эти чувства не покидали его уже долгие несколько месяцев. Сейчас перед ним дверь ненавистной поликлиники, на табличке рядом расписаны время работы, название. Сама табличка, кстати, коричневого цвета, Даня сразу вспоминает любимые глаза. Такие родные, всегда счастливые, сейчас эти же глаза больше не являются таковыми, взгляд карих глаз теперь потерянный, поникший, сам он давно принял заключение врачей как факт, что терзал его. Господи блять, Даня занимается чем угодно, буквально, лишь бы не концентрировать мысли и разум на том, что сегодня шатен идёт ко врачу на повторное обследование. По инициативе Кашина, потому что он даже сейчас не мог поверить, что его любимый, родной человек болен так серьёзно и неизлечимо. Да и тем более не мог поверить, что никак не может помочь с этим, не может помочь справиться с болью. Хочется взять себя несколько месяцев назад и просто потаскать за волосы, побить головой о асфальт и оставить лежать в луже собственной крови. Заслужил. Нечего было пытаться сглазить, нечего было в тот вечер говорить «мне кажется, это лето будет каким-то.. не таким.». Наговорил, сука. Молчал бы лучше в тряпочку. Его изо дня в день терзала совесть за сказанное, он считал, что эти слова и были всему виной, хоть он в такое и не особо верит, это скорее как лотерея. Холодная рука Тушенцова крепко сжимает удивительно, даже слегка нездорово горячую руку рыжего. Даже страшно было представить, какой ураган из чувств сейчас внутри него бушует. Живёшь себе с ощущением, что впереди ещё больше половины жизни, строишь планы с друзьями, любимым человеком и тут, будто вырвав землю из-под ног, тебе портит всё один лишь листок с кучей мелкого текста, полного медицинских терминов, которые обобщают об очень страшной и неизлечимой болезни. Парни заходят в поликлинику, не убирая переплетённые пальцами руки, ловя на себе осуждающие не пойми что взгляды бабушек из огромной очереди к кабинету с наполовину стершейся надписью "Терапевт". Женщины лишь цокают им вслед и начинают между собой шептаться, уже выстроив в голове всю родословную "испорченной Западом молодёжи", фразочками из серии "раньше было лучше" кидаясь. Да и похуй. Темноволосый подходит к аппарату с талончиками и что-то нажимает, выглядит более чем уверенно в своих действиях, хотя внутри самый настоящий шторм чувств. Надежда была, что это заключение – ошибка аппаратуры. Изо дня в день Даня ему это говорил, просто рыжий сам не верил в заключение врачей. Жили себе спокойно, радовались мелочам, работали, а потом… Кашин стоит рядом и неловко потирает запястье, пытаясь не отдаться во власть маленькому ребёнку внутри себя. Он кричит «Убегай отсюда быстрее! Я не хочу узнать, что это всё правда! Не хочу, не надо, он не болен! Это всё враньё, ошибка врачей!» как будто этими всхлипами можно было помочь самому себе и Руслану, стоящему рядышком. Правда хотелось отсюда убежать и надеется на лучшее, не сидеть в этой нагнетающей обстановке где на тебя все давит. — Только ты тут останься, я один в кабинет пойду, договорились? — произносит скорее риторический вопрос Руслан, улыбаясь тепло и так уютно, что хотелось зарыться в эту улыбку с головой. — Как только я выйду, сразу же скажу тебе заключение, но лучше будет если я пойду один. На глазах голубых выступают слезы. Стеклянным взглядом прожигая макушку Руса, Кашин кивает из последних сил головой. Лишь бы не свихнуться в ожидании чуда, а точнее диагноза, который либо станет главным спасением в его жизни, либо главным разочарованием и ударом в спину. А ведь она только начала налаживаться... Тушенцов напоследок целует в макушку, зарываясь носом в рыжие пряди, делясь хоть каким-никаким спокойствием. Будь Даня верующим - упал бы прямо сейчас, прямо на холодную, твердую плитку, и шептал бы молитвы до безумия. Часами, днями, месяцами, хоть годами молился бы за здоровье своего любимого человека. Но он не был, отчего оставался лишь вариант - не терять надежду и глупую веру в лучшее. Темноволосый дёргает ручку тяжёлой двери, проскальзывает в кабинет, после чего она захлопывается с приглушённым стуком. Единственное, что успевает уловить Кашин это "здравствуйте, я на повторное обследование.." и неразборчивый ответ врача. Голова его тяжелеет от чувства некого дежавю - точно так же начинался первый приём, когда Руслан только почувствовал неладное, а Даня также нервно сидел, теребил края футболки. Голубоглазый аккуратно присаживается на неудобный стул, что приставлен к белоснежной стене, и потирает виски. Слух пытается уловить хотя бы обрывки фраз из нужного кабинета, но все безуспешно. Все голоса сливаются в один белый шум, что слух режет изнутри. Начинает казаться, что он сидит тут уже часами или даже днями, вот так, на одном месте, мучительно погрузившись в свои глубокие мысли. На часах же прошло всего минут десять, от силы пятнадцать. Стрелки передвигаются на циферблате с тихим стуком, давят на голову, как-будто его птицы в самую макушку клюют, в то место, где ещё недавно покоились нежные губы Тушенцова. Данила дрожит всем телом, терпит, ждёт - он обязан дождаться и быть рядом с Русланом. Но спустя время его будто пробивает насквозь каким-то острым предметом: сердце медленно разрывается от ожидания на куски, рисуя кровью в голове самые худшие сценарии из возможных. Парень запускает ладони в собственные рыжего цвета пряди и сжимает до боли, пытаясь заменить моральную боль, что причинял сам себе, физической. Внутренние демоны терзают изнутри, шепчут бредовые обвинения прямо в ухо, забираются, пытаясь завладеть. Нет, он не может это терпеть. Кашин подрывается со своего сиденья, машинально в руках держа айфон. На автоматизме вводит пароль и, чуть не потерявшись в огромном количестве приложений, находит чертово «Яндекс-такси», нажимая на иконку. Всего пара кликов, и на экране в глаз светит надпись «Машина прибудет через 7 минут», чёрным шрифтом выделяясь среди яркого интерфейса. Даня, словно в бреду, чуть ли не выбегает из здания поликлиники, и просыпается от этого состояния уже сидя в машине под какую-то музыку. Блять! Кашин в телеграмм заходит быстро и Руслану печатает: вы: Русь, прости пожалуйста, я не смогу выдержать этого напряжения. Напиши мне сразу после обследования, я буду ждать. прости, что не смог досидеть там, мне правда очень жаль Теплый июльский ветерок проникает в салон авто через открытое окошко водителя, в которое он стряхивает пепел с закуренной сигареты. Поток воздуха треплет рыжие волосы, порча жалкие остатки утренней укладки; оставляет после себя небрежно раскиданные пряди. Даже освободившись от ужасных оков белоснежных стен поликлиники, от которых глаза готовы были выпасть или вылиться из глазниц, Даня не чувствует себя в безопасности, эти цепи тянутся будто на невозможные расстояния, не отпуская и подчиняя себе. Оказавшись в их квартире, парень бессильно снимает обувь и небрежно кидает её куда-то возле шкафа в коридоре. Не моет руки, хотя очень хочется смыть с себя даже малейшую частичку этого ужасного места с зелёной табличкой у входа, однако на это просто нет банально сил. Кашин падает на кровать, вслушиваясь в звук пружин матраса, что гнутся от неожиданного веса. Взгляд остаётся на потолке - он такой же белый, как стены поликлиники, и опять та же тревога. Хочется разреветься прямо тут, но слезы не идут. Время тут идёт пусть и быстрее, но спокойнее от этого не становится - наоборот, состояние все хуже. Будто демон в лице врача специально, специально так долго тянет время, издевается. *** — Все верно, никой ошибки аппаратура не допустила, у Вас рак мозга, четвёртая стадия. – Эхом раздалось по кабинету врача, где сидел кареглазый, скрестив ноги и постукивая пальцами по белоснежному столу. – К сожалению, его обнаружили слишком поздно. Но, вы можете попробовать курсы химиотерапии и лучевого облучения Продолжил врач, присаживаясь возле совсем пустого Руслана. Парень никак не отреагировал на данную информацию. В голове путались миллионы мыслей. Неужели, его жизнь просто взяли и укоротили в трое, нет, даже в десятки раз, которые хотел прожить шатен. Все мечты и планы резко обрушились, а на плечи упали тяжёлые камни, с малейшим шансом на что-нибудь хорошее. Тушенцов лишь судорожно вздохнул, поглядывая на документы о обнаружении заболевания. Чёрным по белому, красивым шрифтом, который не очень хорошо распечатался на принтере, были вырисованы буквы " рак, 4- ая степень ", а дальше текст мельком пролетал. Рекомендуемые лекарства, разные терапии, информация о болезни и подпись врача. Глаза на мокром месте стояли, Руслан не двигался, иногда пальцы подрагивали, верхняя губа стыдливо прикрывала нижнюю, чтобы не разрыдаться. *** Данила сходит с ума уже от ожидания. Вибрация телефона. Боже, Руслан! руся<3: online всё нормально, я понимаю я закончил Кашин слишком резко поднимается на кровати, принимая сидячее положение. вы: Русь!!! ну что там? какое заключение? Я весь на взводе, не могу успокоиться. Сообщение моментально становится прочитанным, а вот ответа долго не следует, пусть и значок онлайн никуда не девается. Что происходит? руся<3: *фото* вы: Русь? У меня не грузит, что там? Пять минут, ровно пять минут, секунды которых отсчитывал Данила, Тушенцов что-то пишет и снова стирает, и так из раза в раз - то долго пишет, то заканчивает на одном предложении. Пожалуйста, лишь бы это не то, о чем думает голубоглазый! Шестая минута. Даня взволнованно всхлипывает, ожидая, пока строчка "печатает" возле контакта "руся<3" наконец исчезнет, оставив после себя сообщение, утешительное сообщение, с радостью, что всё это ошибка - парень полностью здоров и это была лишь ошибка больничной аппаратуры. Наконец строчка "печатает" исчезает, а вместо верхушки диалога появляется звонок от того же контакта. Трясущимися руками Даня принимает звонок, не говоря привычной шутки "у аппарата" - сохраняет давящее молчание и ставит на громкую. — Это наше последнее лето, Дань. — и что-то внутри Кашина рушится и разбивается на куски, услышав этот разбитый голос кареглазого. Глаза кидаются к панели управления телефона, к надписи числа, которая гласит "30 июля, среда". Эти белые буквы выжигаются на задней стороне век, закрываешь глаза - они всё равно перед тобой, давят, сбивают дыхание. — Нет, пожалуйста... Русь, нет! — задыхаясь в собственных слезах, кричит, срывая голос, будто сейчас другая сторона провода оборвётся и его не услышат, потопят голос в растоянии. Пожалуйста! — Да, Данька.. Мне жаль, но у нас осталось месяца три, не больше. Я сейчас уже еду домой, жди, мне недолго, пробок нет. — видно, что Рус пытается тему разбавить, отвести, заболтать мелочами, отвлечь. Кашин решает немного подыграть и спокойным голосом отвечает, сдерживая рыдания. — Всё будет хорошо. Ты веришь мне? — Такие лживые и пустые слова. У Тушенцова лишь один конец, и не самый счастливый. И это знают оба, и оба понимают это слишком поздно. Когда в звонке слышатся гудки, телефон падает на матрас, слегка отскочив и приземлившись экраном вниз, а тишину квартиры нарушает истеричный всхлип, переходящий в крик, в коем Данила растворяется как сахар в горячем чае. Последнее лето. *** К последним дням, подступала тошнота смешанная с кровью. Как бы Руслан не питался правильно, как бы не принимал уколы и лекарства, самочувствие лишь ухудшалось. Синяки покрывали ноги, а руки еле как держались за раковину. Выглядеть жалко - и выглядеть клоуном, казалось уже совсем разным. Данила всеми силами поддерживал парня, подбадривал, хотя ночью, когда Тушенцов засыпал он тихонько вставал с кровати, шел в ванну и там безостановочно ревел часа два. Уже на следующее утро, Русе было суждено уснуть и не проснуться. Даня без него никак не сможет.