под метеоритным дождем
3 июля 2024 г., 13:18
Ночь.
Глубокое черное небо прорезáли струи метеоритного ливня, врывающегося из пустоты космоса, и всполохами подсвечивали сиреневые невесомые облака в мезосфере. Прорезáли и гасли, давая дорогу следующим потокам.
В разбитом в эту ночью среди каньонов лагере повстанцев царила оглушающая тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Лагерь спал. Дозорные, оберегавшие его, безмолвно сканировали пространство, наблюдая лишь одинокие иссушенные клубы перекати-поля, гонимые ветром.
Тишина. В этом затерянном, забытом всеми богами месте не было жизни.
Из одного из шатров на периферии лагеря бесшумно выбрался человек. Его силуэт сливался с темнотой ночи, позволив незаметно прокрасться к другому шатру, что располагался напротив. Маршрут изучен, он его пройдет даже с закрытыми глазами наощупь.
Чимин, второй агент повстанческой гвардии, пробрался внутрь через замаскированный разрез в ткани. Здесь царил приятный полумрак, а в воздухе витал душистый аромат чего-то острого.
— Ты пришел, — единственный обитатель встал из-за небольшого раскладного столика и быстро приблизился, заключив Чимина в объятия.
— Да, мой капитан, — он выдохнул Юнги в шею и втянул родной до дрожи аромат, проведя носом по коже.
— Чувствуешь?
— М-м, что это?
— Это перец, я раздобыл его на черном рынке, бесценная редкость в наши дни.
— Щекочет нос, — улыбнувшись, агент смешно поморщился.
— И не только, перец — мощнейший афродизиак, — ухмыльнулся капитан, отстранившись.
— Афродизиак? Но ты же знаешь, что он нам не нужен, — Чимин взял Юнги за руку, улыбаясь и закусив губу, повел к брошенному широкому матрасу, увлёк того вниз и, усмехнувшись, добавил: — Иди ко мне, мой личный афродизиак.
