Спасибо за то, что ты есть

Возможно, морю хочется быть небом,

Может, зиме хочется лета,

Вопросам тяжело быть без ответов

Во мне без тебя,

Возможно, холод хочет лишь согреться,

Может, душе быть хочется птицей,

Играть в желания неинтересно,

Ведь не всем

Суждено сбыться...

STERVELL — Холод

             Едва сфокусировав взгляд, Даня не поверил тому, что увидел у себя за спиной.       — Быть не может.       Он обернулся всем телом, вновь почувствовав на себе взгляд, и замер, неверяще смотря вслед спешно скрывающемуся в толпе парню.       По коже прошёлся какой-то необъяснимый разряд, и, не раздумывая больше ни секунды, он рванул за ним, боясь смириться со своим сумасшествием и снова остаться на месте без ответов. Нет, ему не могло привидеться. Он ещё не до конца потерял рассудок в погоне за своим каждый раз ускользающим из рук счастьем. Даня, как мог, лавировал между студентами, в попытках не потерять из виду до боли знакомый силуэт или же того, кто был очень с ним схож. Пару раз он врезался в прохожих, но, провожаемый недовольными возгласами, продолжал прокладывать себе путь несмотря ни на что. Впереди ещё виднелась светло-русая макушка, и Даня никак не мог её потерять из поля зрения. Наконец, у самого выхода Даня приблизился к парню на максимально возможное расстояние и, вытянув вперёд руку, машинально схватил его за запястье, заставляя остановиться. Неосознанно крепкой хваткой удерживая его на месте, Даня неверяще смотрел тому в затылок, боясь пошевелиться, боясь сделать хоть что-то, что укажет на то, что он ошибся и, поддавшись эмоциям, сейчас насильно удерживает совершенно чужого человека, что выдаёт желаемое за действительное, когда на деле это может оказаться лишь его искажённой фантазией. Ещё больше Даню удивило то, что на пару с ним замер и парень, хотя, казалось бы, будь он не им, будь он совершенно не знакомым человеком, стал бы он терпеть к себе такое отношение от постороннего? Он скользнул взглядом вниз по их рукам и, как только заметил выглядывающий из-под длинного рукава худи детский браслет, в горле образовался ком, а пальцы задрожали. Сквозь оглушающий стук колотящегося сердца, преодолевая свой страх, что прямо сейчас его надежда развалится на мелкие кусочки у него на глазах, он одновременно удивлённо и неуверенно произнёс:       — Рома?       Парень, всё ещё удерживаемый его рукой, вздрогнул и, казалось, будто вовсе перестал дышать. Но спустя несколько секунд он медленно повернулся, взглянув на Даню через плечо всего на мгновение, отчего того прошибло, как током. Ни один врач бы сейчас не смог нащупать его пульс, Дане и самому казалось, что он вовсе забыл, каково это — чувствовать биение своего сердца в груди. В момент он будто перестал существовать, как и всё вокруг. Настоящим и живым перед глазами был только он. Его синие глаза, что задержались на нём всего долю секунды, Даня ни за что и никогда бы ни с чем не спутал. Он здесь. Он сейчас с ним! Он держит его руку в своей!       Рука... Борясь с сомнениями о том, что всё происходящее в данный момент взаправду, Даня не заметил, как его рука обессиленно упала от нахлынувших эмоций, освобождая Ромкину из плена, а сам он в тот же миг вновь умчался вперёд. Ведомый желанным видением, со спутанным сознанием Даня на дрожащих ногах побежал следом. Но на этот раз время, потраченное на приведение себя в чувства, сыграло важную роль в этой странной погоне и теперь обернулось против него. Пробираясь сквозь многочисленных студентов, Даня не видел никого вокруг, лишь пытался не потерять след. Когда железные ворота и сам парк остались позади, предстояло преодолеть ещё одно непростое препятствие — проезжая часть, с которой Ромка уже справился. Даня в спешке глянул на противоположную сторону дороги, где светофор говорил о том, что до «красного» осталось три секунды, но и это Даню не остановило, он верил, что успеет. Он знал, что не может потерять его снова... Он ринулся на проезжую часть в тот момент, когда стоящие у пешеходного перехода автомобили начали своё движение. Он едва успел сделать пару быстрых шагов, как на него чуть было не наехал чёрный седан. Оглушённый автомобильным сигналом Даня отскочил назад к тротуару, не обращая внимания на ругань водителя и обречённо смотря перед собой. Адреналин в крови начинал понемногу спадать, и до парня медленно стало доходить о возможных последствиях его необдуманного поступка. Но даже так, понимая логичный исход, он не мог позволить себе остановиться и дать ему уйти. Он ведь только его нашёл...

***

      Нет, ему не могло привидеться. Он не мог себе его просто нафантазировать. Ромка и правда был там. Даня чувствовал на себе его взгляд, а потом и вовсе увидел его своими глазами. Более того, он ощущал мелкую дрожь, пока держал его за руку. Это совершенно точно был он.       Даня лежал в своей постели в общежитии и не мог выбросить из головы произошедшее сегодня. Как бы он ни пытался, сон не шёл, как и Ромкин образ не собирался покидать его мысли. После того, как его чуть не сбили на пешеходе, Даня не сводил глаз с многоэтажки, за которой скрылся предполагаемый Ромка, а потом, дождавшись «зелёного», побежал в том же направлении. Но на тот момент там уже никого не оказалось. Даня думал о том, что, возможно, он живёт именно в этом доме, поэтому ему удалось так быстро испариться, и взял себе на заметку это место. Пусть он не был любителем так часто прогуливаться по городу, ради Ромки и для того, чтобы выяснить правду, он готов был им стать. Составив у себя в голове дальнейший план действий, он немного успокоился, но так этой ночью и не уснул. Его мучили бесконечные мысли о том, что на самом деле случилось в прошлом, два года назад. Неужели его обманули? Да и кому могла понадобиться настолько жестокая ложь? Даня хоть и не смог за это время поверить в то, что Ромки больше нет, но сейчас он не мог поверить в то, что он жив. И, как оказалось, даже находится с ним в одном городе. Как бы ни было сложно всё понять разумом, сердцем Даня трепетал. Ромка здесь. Ромка, который, как ему говорили, покончил с собой два года назад, жив. Жив, и сегодня ему посчастливилось его увидеть, несмотря ни на какие убеждения. Он видел его своими глазами, он ощущал тепло его кожи своей ладонью, он чувствовал его присутствие...       И он не мог ошибиться. Его синие глаза в мельчайших подробностях отпечатались в Даниной памяти до конца его дней. Это точно был Ромка. Но главной зацепкой, конечно же, стал браслет. Это не мог быть посторонний человек. И, если он до сих пор носит этот браслет, значит, он вспоминал о нём, а, возможно, он и вовсе пришёл на студенческий фестиваль специально, чтобы найти Даню. Но, если так думать, почему тогда он хотел сбежать? Почему не хотел показываться Дане на глаза? Почему он даже не позволил приблизиться к нему?       Как бы ни было сложно во всём разобраться, не имея никаких объяснений, у Дани внутри разливалось мягкое тепло от осознания невозможного. Парень, ни разу не сомкнувший глаз за эту ночь, хоть и чувствовал накатывающую усталость, когда пришло время собираться в академию, с другой стороны, ощущал необъяснимый прилив сил, позволивший ему без проблем встать с постели этим утром. Отсидев две пары и не выпуская из головы Ромкин образ и их встречу вчера на фестивале, на большом обеденном перерыве Даня решил отправиться в кафе неподалёку в целях возможного появления новых идей по поводу дальнейшего поиска Ромки.       «Подумать только... Он жив...» — раз за разом повторялось в голове Дани, пока он сидел на мягком сидении, грея руки о горячую чашку кофе. Его мысли не отпускали, не давали покоя ни на секунду, он не мог думать об учёбе и приближающейся третьей паре, поэтому, расплатившись за кофе, без зазрения совести вышел из кафе, направляясь в противоположную от академии сторону. Не раздумывая, он сел на нужную электричку, шедшую мимо той самой многоэтажки, а для себя решил, что сегодня он костьми ляжет, но встретит Ромку, как бы тот от него ни прятался. Даня выскочил на ближайшей остановке и быстро зашагал через дорогу, а после свернул во двор и, наугад выбрав подъезд, уселся на скамейку возле порога. В ожидании прошли часы, но нужного результата так и не было — Ромка ни разу не объявился, к слову, мало кто вообще решил показаться Дане в радиусе десяти метров. Он уже начал задумываться, что это нежилой подъезд или что его населяют исключительно пожилые люди, ибо почему за весь день и начало вечера никто не выходил и не заходил в подъезд? Пару раз подбегала какая-то малышня, которая, видимо, хотела побаловаться с домофоном, но, увидев у входа серьёзное выражение, написанное на Данином лице, дети быстро уносили ноги, испугавшись возможной ругани. Постепенно начинало темнеть, да и к вечеру температура воздуха стремительно падала, что Дане, вышедшему сегодня утром в одной футболке, было не совсем на руку, поэтому ему пришлось оставить свою затею до завтра. Плетясь на обратном пути, он тоскливо поглядывал на окна дома в надежде заметить хоть что-то. Или кого-то. Но ни окна, ни изредка появлявшиеся в них незнакомые силуэты не хотели давать Дане даже крошечный шанс найти того, кого он так долго мечтал увидеть.       Как бы ни было неприятно и обидно возвращаться в общежитие ни с чем, Даня нехотя переступил порог здания, направляясь в их с Лёшей комнату. Настроение тоже было ни к чёрту. Завтра предстояли сложные пары, пропустить которые было никак нельзя, поэтому и продолжить свою нелепую слежку во время занятий Даня не мог. Но ничто не смогло остановить его после, и уже к четырём часам он снова оказался у порога уже другого подъезда той же многоэтажки. Время за пристальным приглядыванием за каждым прохожим пролетало незаметно, и к концу дня Даня раз за разом возвращался к себе без какого-либо положительного результата. Ромку он за всё это время так и не встретил.       «Может, он специально прячется от меня?» — подобные мысли приходили к нему на протяжении недели, когда к её концу Дане так и не удалось исполнить задуманное. Лишь лёжа вечером на кровати в комнате до него дошло, как на самом деле это могло выглядеть со стороны. Он ведь практически полноценно сталкерил Ромку. От осознания этого факта ему самому стало не по себе. Даня захлопнул крышку ноутбука, лежащего поверх пледа, и поспешил скрыться в душе, чтобы привести себя в чувства и смыть это позорное осознание того, до чего он докатился.       Прошла следующая неделя, во время которой все поиски также были безуспешны. Мысли о том, что сталкерить других людей нехорошо, испарились благодаря одному-единственному яркому сну, поэтому Даня, борясь с совестью, продолжил свою миссию, и теперь, под влиянием ещё свежей ночной картинки в памяти, ему хотелось добиться положительных результатов, во что бы то ни стало. Но на этот раз после занятий Даня приходил уже в парк, где некоторое время назад проходил фестиваль, и где он увидел и даже успел коснуться Ромки. Несколько раз он ругал себя, что именно с этого места и стоило начинать. Сидя под тенью невысоких деревьев в отдалённом уголке парка, он многократно прокручивал в голове ту их встречу и теперь снова начинал сомневаться, было ли это взаправду, или же это была жестокая галлюцинация. За всё это время в парке не объявился ни один похожий на Ромку человек, как бы Даня не старался менять местоположение, открывая для себя новый угол обзора и не сводя взгляда с окружающих его людей. Возможно, продолжи он свою затею, его быстро заприметили бы сотрудники парка и совершенно точно заставили отвечать на странные вопросы, но Даня решил бросить это занятие раньше, однако полностью прекращать поиски был не согласен. Он перестал караулить предполагаемого Ромку у той многоэтажки и перестал ходить в парк. Вместо этого он перешёл в наступление с другой стороны.       Ещё в тот день после их непродолжительной встречи Даня в панике вбивал в поисковик знакомые имя и фамилию, но кроме старой Ромкиной странички, с которой последний раз он заходил в сеть ровно в тот момент, когда отправил Дане своё последнее сообщение, находились ещё несколько, но совершенно не подходящих ни по фото, ни по возрасту профилей. Удалять старую Ромкину страницу у него не поднималась рука, к тому же, каждый раз, когда он на неё натыкался, в памяти сразу всплывало недалёкое счастливое прошлое, которое не давало Дане забыть причину его ненависти к себе.       В какой-то момент у него в голове засела мысль, что всё произошедшее две недели назад ему всё-таки привиделось. Отчаявшись, он вновь погряз в самокопании, но не спешил расставаться с крохотной надеждой на то, что им ещё удастся встретиться. Даже если ещё через год. Он обязательно его дождётся.

***

      — Я точно тебе говорю, он к ней подкатывал! — раздражённо возмущался Лёша, сидя напротив Дани и яростно размешивая сахар в кофе.       Даня поднял от конспектов уставший взгляд. За время совместной жизни он привык к эмоциональным качелям своего соседа и терпеливо слушал о всех его происшествиях за день, даже если на самом деле не произошло ничего особого. Лёша успел создать проблему из ничего, а потом, накрутив себя на максимум, от этого же и страдать. Страдать, конечно же, вслух. И тогда страдали уже оба, но по разным причинам.       — Ты не можешь быть уверен на сто процентов, — спокойно произнёс Даня, вновь возвращаясь к записям. — Может, он спрашивал что-то по учёбе? — он поднял тетрадь и ткнул в неё пальцем. — Помнишь же, что скоро экзы?       — Ой, блин, — Лёша лишь отмахнулся, не соглашаясь с другом. — Не по учёбе это, зуб даю. Его. Выбить к чертям собачьим. И не один, — парень кипел от злости.       — В чём проблема, подойти и пригласить её первым? — Даня в который раз пытался убедить Лёшу быть смелее и не скрывать своих чувств, тем более, что он видел, каким взглядом порой смотрит на него его мечта.       — Так если они мутят, куда там мне?!       — Блять, Лёш, ты сам сделал проблему из этого. Кто тебе сказал, что они встречаются? Не легче ли поговорить напрямую? И не выдумывая всякой хрени.       — Легко тебе говорить, — Лёша откинулся на спинку стула, скривившись от понимания Даниной правоты. — Тебе никто не нравится, сидишь вон со своими учебниками и женишься когда-нибудь на них же.       — Непременно. Тебя в свидетели позову, — равнодушно ответил Даня, перелистывая страницу.       — Ну правда, на кой хер ты взял их в кафе? Мы же хотели отдохнуть.       «Дай мне отдохнуть от твоих надуманных проблем».       — На тот, что первый зачёт уже через месяц, балбесина. А ты всё про свои шуры-муры думаешь. Займись вон лучше подготовкой, глядишь, и Дубровина приглядится к тебе.       Лёша вдруг изменился в лице. Он напрягся, отлипая от спинки стула и не отрывая взгляда, сверлил им Даню. Парень начал подозревать, что сейчас начнётся вторая волна борьбы интересов, но неожиданно Лёша просиял.       — Данька! Да ты гений! Как я раньше не додумался? Не, ну, естественно, специальности у нас вообще разные, — Лёша на секунду задумался. — Но, например, матеша ведь есть и у нас и у них? — он в предвкушении посмотрел на Даню.       — Ага, — вздохнув, ответил тот, понимая, к чему он ведёт.       — Шикардос, — Лёша снова, но на этот раз расслабленно облокотился на стул. — Напрошусь к ней в ученики.       — Не напортачь только, ученик. А то с твоим рвением... — Даня замолчал на полуслове, так как взгляд его зацепился за фигуру, промелькнувшую за окном. Сознание прострелила мгновенная мысль, не повиноваться которой он был не в силах.       Не глядя, схватив со стола тетради, он вскочил со своего места, быстро сказав Лёше «Потом скину» и набросив на одно плечо лямку рюкзака, спешно вышел из кафе, поворачивая в сторону, куда направился потенциальный знакомый незнакомец, и оставляя Лёшу наедине с недоумением.       Заметив торчащий из-под кепки русый волос, Даня ускорил шаг, но совсем близко не подбирался, чтобы не рисковать и ненароком не выдать себя. Вокруг сновали люди, поэтому нужно было двигаться осторожно, будто он идёт по своим делам, а не уголовно наказуемо преследует человека. Чтобы не вызвать подозрений, он на протяжении всего пути периодически делал вид, будто что-то смотрит в телефоне, отвлекается на вывески магазинов, но при этом не теряя из виду тёмно-зелёное худи впереди. Однако перед перекрёстком пришлось притормозить, иначе они столкнулись бы с предполагаемым Ромкой лицом к лицу, ожидая зелёного сигнала светофора у края проезжей части, а в Данин план это не входило. Он остановился у небольшой забегаловки с быстрым питанием, притворяясь заинтересованным их ассортиментом, незаметно поглядывая на стоящих на пешеходном переходе людей.       — Выбрали что-то? — неожиданно сквозь запутанный мыслительный процесс до Даниного слуха дошёл голос продавца-кассира, выглянувшего из окошка приёма и выдачи заказов.       — Э-э, нет, спасибо. Я пока просто посмотрю, — растерянно ответил Даня, отвлекаясь, а когда вернул свой взгляд к дороге, понял, что снова его упустил.       Он бегло осмотрелся по сторонам, а после, не найдя по периметру искомого человека, рванул к пешеходу.       Дождавшись следующего «зелёного», он направился туда, куда предположительно пошёл парень в зелёном худи. Даня знал это место в городе и знал, что впереди его ждёт развилка, с одной стороны, ведущая к технологическому колледжу, с другой — в небольшой сквер. Времени на раздумья было немного, поэтому Даня решился последовать за своей интуицией, хотя логичнее было пойти к колледжу. Чтобы добраться до сквера, нужно было зайти за угол, и каково было Данино удивление, когда только завернув, он увидел у самого входа его. Парень стоял, склонив голову к телефону, пряча взгляд за козырьком чёрной кепки и всем своим видом показывая незаинтересованность в том, чтобы куда-то оттуда уйти. Даня на мгновение замер, судорожно обдумывая дальнейший план.       «И что мне делать дальше? Пройти мимо?»       Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он медленно зашагал в сторону «Ромки», не прекращая размышлять.       «Или лучше подойти?»       «Бля...»       «Ну и куда подевалась твоя прежняя уверенность? Струсил?»       Даня снова нерешительно взглянул на стоящего неподалёку парня, борясь с сомнениями.       «Да. Я боюсь. А если это всё-таки не он? А если даже он, но просто-напросто не станет со мной разговаривать?»       Между ними оставалось несколько шагов в момент, когда Даня поддался своему страху и решил пройти мимо.       «Наверное, первый вариант будет лучше...»       Парень в кепке даже не смотрел в его сторону, будто и вовсе не замечал рядом с собой никакого движения, сохраняя и демонстрируя невозмутимость во всём. А Даня, разочаровавшись в себе и уже представляя, как он будет изживать самого себя за то, что он так ничего и не предпринял, когда шанс наконец появился, слегка склонившись вперёд, будто ведомый на казнь, медленно шёл по тротуарной плитке в ненужную ему сторону.       — Не меня искал?       Как гром среди ясного неба прозвучал сбоку от Дани знакомый голос, заставивший ноги налиться свинцом и остановиться, — тот, что за последние два года он тысячи раз прокручивал у себя в памяти. Замерев по стойке «смирно», он не сразу поверил своим ушам, а когда неуверенно повернул голову, и своим глазам. Из-под кепки виновато-добрым взглядом на него смотрел его Ромка. Когда до Дани дошло осознание всего, что произошло, не раздумывая больше ни секунды, он стремительно сократил дистанцию между ними и обхватил худое Ромкино тело своими руками, вплотную притягивая к себе. Поглаживая одной рукой его затылок, а другой — спину, Даня зажмурился, фокусируясь не столько на прикосновениях, сколько на тепле другого человека на своей коже, даже сквозь одежду, он прижимался ближе, чтобы всеми органами чувств ощутить и отпечатать на себе то, во что он до сих пор не мог поверить, обнимая реального человека перед собой, а не выдуманную иллюзию. Он много раз в своей голове представлял, как бы прошла их встреча в какой-нибудь параллельной реальности или, откатив время назад, и, окажись Ромка жив, но ни одна из его фантазий и рядом не стояла с их настоящим. Даня сильнее вжался в Ромкино плечо, впитывая его запах и лишь плотнее закрывая глаза, чтобы не дать волю слезам, когда ощутил слабое прикосновение у себя на спине. Он не хотел их открывать, боясь, что как только это сделает, его мечта в тот же миг разрушится, а сам он окажется лежащим в собственной постели, ненавидя свою реальность.       — Мне нечем дышать...       Вновь услышав его голос и ощутив вибрацию, щекотно пробежавшуюся от него по Даниной щеке, он распахнул глаза и отпрянул, а видение перед ним несмотря на все его страхи никуда не девалось.       С трудом сглотнув, он произнёс:       — П-прости, — руки дрожали, сердце неумолимо продолжало ускорять свой ритм, как и дыхание, не собиравшееся успокаиваться.       Даня впервые за всё это время полноценно поднял свой взгляд и прошёлся им по всему Ромке. Тёмные брюки, объёмное худи — Ромка не изменял себе в стиле, но во внешности его всё равно будто бы что-то изменилось. Возможно, так влиял головной убор, хотя Даня однажды уже видел Ромку в кепке, или же сбивали с толку волосы, которые теперь выглядели длиннее... Нет, это всё не то. Само выражение Ромкиного лица стало другим. Исчезли те проблемы с кожей, которые он всегда считал своим изъяном, но которые, как бы он не протестовал на слова Дани, придавали ему свою особенность, пропала морщинка между бровями, которая появлялась каждый раз, потому что Ромка постоянно либо хмурился, когда явно был с чем-то не согласен, но не говорил об этом вслух, либо сводил их к переносице, проявляя сочувствие. И лишь его глаза не давали Дане усомниться, что сейчас перед ним действительно он — Ромка. Они, как и два года назад, были наполнены вселенской грустью, скрытой за разливами загадочной синевы.       — Пойдём, — вдруг заговорил Ромка, прерывая Данин мозговой штурм, и, взяв его под локоть, повёл в тот самый сквер.       Даня послушно шагал рядом, не проронив ни слова, и ему было абсолютно всё равно, куда они шли, лишь бы этот сон никогда не заканчивался. Ромка тоже молчал, но так и не отпустил руки Дани пока они не оказались у низенькой старой лавочки, стоящей в тени, на которую они и сели.       — Ты наверняка хочешь многое у меня спросить, — негромко начал Ромка, глядя себе под ноги и не решаясь поднять взгляда, в то время как Даня, в свою очередь, теперь с него его не сводил.       — Да! Что про... — Даня всполошился, однако Ромка снова заговорил.       — Но прежде я хотел бы сказать кое-что, — он склонился ещё больше, терзая себя чувством вины, вздохнув, он всё же набрался решимости, — Прости, что я тогда, ну...пропал. И что вообще так получилось... Я хотел, очень хотел объясниться, но не мог тогда. Ты, наверное, переживал, что я вот так перестал выходить на связь и оборвал общение... Прости, я правда не имел возможности даже написать тебе. Мне не было позволено...       — Ты шутишь что ли? — перебил его Даня, не в силах больше слышать, как Ромка обвиняет во всём себя, — Это я тот человек, который должен перед тобой извиняться. Если бы я тогда не уехал, ничего бы не произошло. Или если бы я приехал раньше, как ты просил меня тогда... Если бы я тогда сделал бы хоть что-то... Всё сложилось бы по-другому, — Даня отвёл взгляд в сторону, опёршись локтями на свои колени и скрепляя руки в замок.       Ромка тоже молчал, не зная, как реагировать на эти слова и в целом на ситуацию, когда оказалось, что каждый из них винил в произошедшем только себя. Тишину вновь нарушил Даня, медленно проговаривая, будто и сам не верил в то, что говорит:       — Погоди, что? «Не было позволено»? — спохватился он, прокрутив их короткий разговор в голове, а теперь непонимающе глядя на Ромку в ожидании ответов, но, видя его испуганный вид и понимая, что всё на самом деле намного сложнее, и вся эта тема даётся ему с большим трудом, заговорил мягче: — Расскажи мне, — Даня осторожно, на свой страх и риск, коснулся его руки, поворачиваясь к нему, и, взяв обе ладони в свои, с сожалением посмотрел Ромке в глаза. — Пожалуйста, расскажи мне всё. Что случилось? Где ты был всё это время? Почему... Почему ты исчез тогда?       Ромка не убрал своих рук, позволяя Дане невесомо поглаживать пальцы, будто успокаивая. Понимая, что сейчас уйти от ответа не получится при всём желании, он, шумно вздохнув, заговорил:       — Тогда, ну, когда ты позвонил мне, и когда я сказал тебе, что мы уезжаем... В общем, тогда мы и правда уехали. Только не на море, — Ромка говорил с остановками, но Даня внимательно слушал, не перебивая. — Меня отвезли лечиться, — он начал было нервно перебирать пальцами, но Данина рука не позволила ему этого сделать, настойчиво удерживая, а после переплетая их пальцы друг с другом. Ромка, казалось, и вовсе этого не замечал, лишь машинально продолжил свой рассказ, не отводя глаз от их рук. — Меня лечили от моей ненормальности, — он коротко глянул Дане в глаза, но тут же смущённо отвернулся.       — В каком смысле, «лечили»? — тихо поинтересовался Даня, желая услышать всю историю, чтобы наконец во всём разобраться.       — Во всех. И телефоны там были запрещены, только личное посещение, одно в месяц, так что, прости, что ни разу не связался с тобой...       Даня с трудом переваривал полученную информацию, пытаясь сложить сложный пазл в голове. — Не нужно извиняться, это не твоя вина. Так, получается, и правда тебя увезли на это лечение твои родители? — Да, — Ромка виновато опустил голову, будто он сам был за это в ответе. — Но ты всегда говорил, что у вас в семье всё хорошо. Ну, или относительно хорошо... И ты упоминал, что родители у тебя понимающие. Они ведь даже приняли наши с тобой от... — Даня заметил, как Ромка вдруг замер, видимо, осознавая, какое именно слово тот хотел произнести, но всё же договорил фразу, пока не понимая причин такой Ромкиной реакции, — Отношения? — Прости. Я просто тебе не рассказывал. Не хотел показаться каким-то жалким по сравнению с тобой и... боялся, что ты станешь относиться ко мне по-другому, — Ромка осторожно освободил свои руки из Даниных и убрал их в карманы.       Даня погрузился в мысли, всё ещё не до конца понимая, что же на самом деле произошло. Почему-то картинка прошлого никак не складывалась. Почему ему сказали совсем другое? Кто придумал эту историю с суицидом? Неужели кому-то это и вправду было выгодно? — Я бы никогда не изменил к тебе своё отношение, — попытался вновь наладить разговор Даня, но Ромка молчал.       В воздухе повисло неловкое молчание, нарушать которое больше никто из них не решался — Даня, потому что боялся так сразу слишком надавить на Ромку, а тот, закрылся, внутри себя переживая неприятные моменты в заточении.       Вокруг шумела молодая листва, весенний ветерок проходился по кронам деревьев, спускался ниже, задевая невысокие кустарники и пробегаясь по открытой коже, вызывая мурашки. Ромка снова вздохнул и встал со скамейки, глядя на Даню, но не в глаза. — Прости, мне уже нужно идти. Был рад с тобой увидеться.       Даня не ожидал, что их встреча так скоро закончится, поэтому быстро пытался сообразить, как удержать Ромку хотя бы ещё на несколько минут. — Я провожу? — не придумав ничего, как можно было бы продлить их беседу, Даня решил остановиться на самом примитивном варианте. — Не нужно. Спасибо, — бросив последнее, Ромка развернулся и зашагал обратно к выходу, откуда они с Даней пришли какое-то время назад.       Даня удивлённо смотрел ему вслед, понимая, что никакие уговоры больше не помогут его остановить, но что пугало его ещё больше, так это то, что они могли больше и вовсе не увидеться.       «Неужели это конец? Это так должна была закончиться наша история после расстановки всех точек над «И»?»       Не желая с этим мириться, он вскочил со скамейки, запоздало додумываясь, и побежал за уходящим Ромкой. Услышав позади себя шаги, тот обернулся. — Прости, я могу тебе написать? — уже успев сбить дыхание, торопливо спросил его Даня.       Ромка посмотрел на него, теперь уже прямо в глаза, и какое-то время он о чём-то размышлял, стоя на месте и выявляя в уме все «за» и «против», а потом, поколебавшись, всё же достал из кармана телефон и стал что-то в нём набирать. Даня терпеливо ждал вердикта, не произнося ни звука, чтобы не спугнуть свою удачу. Неожиданно Ромка протянул к нему свой телефон, на экране которого Даня потом разобрал QR-код его новой личной странички в социальной сети. Даня быстро смекнул, достав смартфон и отсканировав код камерой. Они вновь попрощались, а Даня остался стоять на месте, глядя Ромке в спину и не веря своему счастью. В голове тут же возникла мысль, которую Даня не мог не исполнить прямо сейчас. Он открыл пока ещё пустой диалог и набрал сообщение, уже не сдерживая улыбку и ожидая реакции. Ромка, как только получил уведомление, на мгновение остановился, глянув на экран, но потом взял себя в руки и пошёл дальше. А Даня надеялся, что в этот момент на Ромкином лице хотя бы на секунду тоже проскользнула улыбка.

Даня Костромин

«До встречи»