Спасибо за то, что ты есть

Мне не дают спать голоса в голове, Они говорят, говорят о тебе, Прошу их перестать, ведь мне нужен покой, Но они переходят на вой...

Molly Moon — Голоса в голове

      «Он согласился. Этого не могло быть, но он согласился» — Даня пытался уложить это неожиданное с Ромкиной стороны действие у себя в голове, стоя под горячим душем и прокручивая одно и то же сообщение, пришедшее спустя пару часов после его предложения прогуляться.       «Надо успокоиться. Это просто прогулка. Просто прогулка. Ни к чему не обязывающая и не имеющая за собой никакой двусмысленной подоплёки»       Хоть парень и пытался обмануть самого себя, всё было безуспешно. В глубине души он ожидал ровно противоположного эффекта их завтрашней встречи. Всё-таки надежда на восстановление прежних отношений в его сердце ещё не угасла, напротив, с каждым днём после того, как он узнал, что Ромка жив, разгоралась только сильнее. Но признавать это он не спешил, хотя бы для того, чтобы не спугнуть удачу.       Кое-как выбравшись из душевой и пару раз поскользнувшись, Даня вернулся в комнату и упал на кровать, ощупывая её в поисках наушников, чтобы поскорее спрятаться от мешающих успокоиться громких мыслей. Ромка больше ничего не писал, а Даня решил не напрягать его излишней настойчивостью. Всё-таки они оба уже не те, что были раньше, да и к тому же их отношения полностью обнулились, и теперь придётся начинать всё заново. В первый раз общение сложилось на удивление легко, но как будет сейчас, и будет ли вовсе, пока сказать было сложно. Даня предложил встретиться у того парка, где произошла их первая встреча после возвращения. После пар обоим было неудобно, поэтому условились на вечер, но, возможно, на то были и другие причины, известные только им. Музыка в наушниках превратилась в фоновый шум, отдав главенствующее место путающимся мыслям.       Даня лежал на спине, сверля взглядом потолок, чего не мог не заметить Лёша. — Не спится? — сказал он в пустоту, не сразу заметив наушники.       Лёша осмотрел письменный стол, стоящий неподалёку от него и, не найдя ничего подходящего, достал из-под головы маленькую подушку и бросил её в замечтавшегося Даню. Парень от неожиданности чуть не подскочил с кровати, но, поняв, в чём дело, подмял подушку себе под бок и повернулся к соседу, отложив один наушник. — Не спится, спрашиваю? — Угу, — слегка улыбнувшись, ответил ему Даня. — Думаешь об экзах? — Да, думаю, — бессовестно соврал он, представляя совсем не конспекты и книжки. — Боишься, что не сдашь? — не унимался Лёша. Видимо, сегодня был один из тех вечеров, когда парни делились наболевшим. — Очень боюсь.       «Боюсь всё испортить»       «Боюсь, что он разочаруется во мне»       «Боюсь снова потерять его» — Да не парься так, ты ведь постоянно корячишься над этими учебниками, сдашь без проблем. — Надеюсь, — Даня улыбнулся Лёше и снова перевернулся на спину. Разговор с другом, даже несмотря на то, что Даня говорил завуалированно, всё же немного помог успокоиться, а вместе с тем незаметно пришла и расслабленность после душа. — Спокойной ночи, — Даня отвернулся от соседа, забирая с собой брошенную ему подушку. — Подушку-то отдай, — буркнул Лёша вместо пожелания доброй ночи. — Неа, — Даня лишь крепче обнял подушку, прикрывая глаза.       Утро встретило парня тёплыми лучами весеннего солнца. Даня, посчитавший это знаком, отчего-то наполнился уверенностью в том, что день пройдёт просто замечательно. Ещё бы: этот день никак не мог получиться плохим, потому что сегодня они с Ромкой наконец-то встретятся по-нормальному. Не потому что случайно столкнулись, и не потому что один выслеживал другого, а потому что они совместно приняли это решение. На парах Даня воодушевлённо записывал материал, проигрывая в голове всевозможные сценарии сегодняшней встречи и её развития. С окончанием последней пары, на которой было объявлено о начале «марафона» семинаров, он направился сразу в общежитие и, чтобы не терять времени зря, подготовил ответы на первые три вопроса следующего занятия на следующей неделе, заодно и нагрузил мозг полезной работой, а не многочасовой мыслительной жвачкой. Ближе к половине шестого Даня начал приводить себя в достойный вид. Достойный, естественно... свидания? Он и сам не знал, зачем так вырядился, глядя на себя в зеркало последние десять минут. Но в конце концов снял с себя рубашку, а вместо неё натянул бежевую футболку. Низ менять не стал, посчитав тёмно-серые джинсы неплохим вариантом для прогулки. Оставалось решить, что делать с волосами. Даня долго мешкался, метаясь между лёгкой укладкой гелем и простой укладкой рукой. Первый способ создал бы более привлекательный внешний вид, но Ромке он когда-то понравился, не используя никаких дополнительных средств, и теперь Даню одолевали сомнения вместе с угрызениями совести. Конечно, он понимал, что это простая встреча давних друзей, понимал и повторял себе это на протяжении всего дня, но живущая внутри него надежда никак не хотела сдаваться, порываясь наружу в самых разных проявлениях, как, например, выбор причёски, и этим заставляла Даню чувствовать укор совести за его недвусмысленные намерения превратить «простовстречу» во что-то большее и намного значимее.       Поддавшись уговорам собственного сознания, и понимая то, что он не хочет выдавать желаемое за действительное, да ещё и без согласия Ромки, парень отложил в сторону гель для укладки и прошёлся в волосах пятернёй, создавая аккуратный, но тем не менее, небрежно-спокойный образ. Даня разблокировал экран. Время близилось к шести часам, чуть больше, чем через тридцать минут Даня должен оказаться на месте, поэтому, ещё раз глянув на себя в зеркало, он удостоверился, что готов. Чтобы прийти раньше и не заставлять Ромку ждать, он запрыгнул в ближайшую маршрутку и снова стал мысленно прокручивать вопросы, которые бы он хотел ему задать. А их у него было предостаточно, но заваливать всем этим Ромку ему не хотелось, поэтому Даня постарался выбрать самые интересующие и не дающие покоя. Выскочив на ближайшей к парку остановке, он направился ко входу. До шести оставалось ещё десять минут, чему парень оказался очень рад, теперь спокойно ожидая прихода Ромки.       Ромки, который так и не пришёл. Первые двадцать минут Даня терпеливо ждал, ссылаясь на возможные задержки или непредвиденные обстоятельства, но когда опоздание затянулось на сорок минут, он открыл чат, где обнаружил пришедшее только что сообщение, в котором Ромка сообщил, что не сможет прийти вовсе. Парень какое-то время смотрел на экран, не зная, как реагировать. Нет, он не злился на Ромку, а наоборот, начал переживать, не произошло ли с ним что-то такое, что могло ему навредить. Откуда в его голове появлялись такие мысли, он тоже не знал, но предпочёл им довериться.

Вы

Всё хорошо? Что-то случилось?

Spa Ce Нет Всё хорошо Прости       Получив ответ, Даня по давней привычке похлопал себя по карманам, но, не найдя в них сигарет, тряхнул головой, выбрасывая воспоминания о вредной зависимости, и зашагал в сторону автобусной остановки. Этот день никак не мог получиться плохим? Теперь Даня мог бы с этим поспорить, но не хотел раньше времени поддаваться негативным мыслям.

***

      Обеденный перерыв всегда превращал столовую в самое шумное место в радиусе тысячи метров. Но это не мешало Дане с Лёшей систематически посещать её и проводить время за разговорами. Однако сегодня оба парня казались непредрасположенными к привычным беседам, погружённые в собственные сложные мысли. Даня безразлично листал ленту соцсети, одним только видом нагоняя тоску, а Лёша, расположившийся на стуле напротив, лениво скрёб чайной ложкой по керамической посуде, смотря в одну точку. Но отвлёкшись от своего занятия, вдруг заговорил: — Если бы появилась возможность, куда бы ты поехал в путешествие?       Даня поднял взгляд, удивлённый неожиданным вопросом. — Ты чего вдруг? — Чё? — непонимающе удивился Лёша в ответ. — У тебя же, вроде, только что настроения не было. Или мне показалось? — А-а. Да всё нормально. Я просто подумал... Пусть она сама выбирает, с кем ей быть. Нравится Димас — да пожалуйста, я им даже конфетти на свадьбу принесу, — парень со злостью отбросил от себя ложку, с досадой вздыхая. — Ни разу за эти два года не видел, чтоб ты так легко сдавался. — Да к чёрту всё, — Лёша дотянулся до отброшенной ложки и вернул её на место. — Как будет, так и будет. Ты так и не ответил на мой вопрос. — Даже не знаю, — Даня глянул в сторону, перебирая в голове варианты, — Ну пусть будет Канада. — Канада? И чё там делать? Думал, выберешь что-нибудь по типу Парижа, Лондона. — А там чё делать? — ответил Даня вопросом на вопрос, — Не знаю, просто про неё мало что слышно, экономика, вроде, на уровне, природа красивая. — Ясно. А я б хотел в Японию сгонять. — Ты у нас в анимешники заделался? — Имеешь что-то против? Ты вообще видел, какой у них технологический прогресс? Они там в будущем живут. — Угу, — Даня отвлёкся на пришедшее сообщение, заставляя и Лёшу прервать свою тираду.       С прошлого вечера они с Ромкой больше не переписывались. Даня не хотел показаться слишком навязчивым, к тому же, ему не хотелось мешать Ромке, так как вчера у него явно появились дела, из-за которых он не смог прийти на встречу, а сейчас неожиданно написал первым. Spa Ce Привет. Прости, что не пришёл Появились небольшие проблемы

Вы

Всё хорошо?

Spa Ce Да. Давай встретимся завтра вечером Ты сможешь?       После этого сообщения Даня засомневался, общается ли он с тем самым Ромкой, или его телефон кто-то украл и теперь подшучивает над ним. Если бы это было действительно так, то он был бы даже рад такой шутке.

Вы

Да, могу. Где встретимся?

Spa Ce Не против на Оптике?       «Оптикой» местные жители называли остановку рядом с офтальмологической клиникой.

Вы

Хорошо

      Обговорив все договорённости, Даня ещё какое-то время пребывал в прострации, забыв о недавнем разговоре с Лёшей и о предстоящих впереди парах. Мыслями он уже был погружен в своё воображение. И в какой-то момент ощутил дежавю — он успел привыкнуть к тому, что на волне предвкушения в его голове возникало множество счастливых сценариев, ни один из которых так и не осуществился в реальности. Тем не менее, останавливать и в этот раз свои ожидания Даня даже не пытался, отпуская всё на самотёк. Оставшиеся занятия снова прошли мимо, оставляя после себя в тетради записи неразборчивым почерком и пустоту в голове. Даня спешил как можно быстрее закончить этот день, чтобы наступил следующий. Он не мог больше спокойно ждать, но при этом его не покидали сомнения, что что-то может пойти не так.

***

— Привет, — неверяще произнёс Даня, когда к нему на остановке, где они условились встретиться, подошёл Ромка.       Земля ещё не успела просохнуть после дождя, прошедшего днём, а в воздухе ещё витала влажная свежесть, напоминавшая о том, что тучи могут нагрянуть в любой момент. Ромка надел объёмное худи с чересчур длинными рукавами, скрывающими кисти рук практически полностью и чёрные джинсы, а волосы снова были спрятаны под чёрной кепкой. Даня же выбрал тот же наряд, что и в прошлый раз, когда их прогулка сорвалась. — Привет. Пойдём? — сразу перешёл к делу Ромка, чтобы не терять времени на неловкое топтание на месте. — Угу.       Парни двинулись дальше по улице, минуя торговые центры, магазины и кафе. На мгновение в голове всплыл момент, когда парни точно также, не сговариваясь, сами собой пришли в одно из своих давних любимых мест — дворам многоэтажек. Они оба жили в других районах города, благодаря чему создавалось ещё большее ощущение чего-то нового и неизведанного. То же самое можно было сказать и об отношениях Ромки и Дани сейчас.       К этому времени солнце нырнуло за горизонт, накрывая местность мягкими сумерками, а между деревьев стал прогуливаться прохладный вечерний ветер. Вспоминая старую привычку, парни остановились на первой попавшейся им на пути детской площадке. Ромка уселся на ступени с задней стороны горки, а Даня остался стоять рядом. По дороге, кроме пары фраз об учёбе, никто из них толком не говорил, будто дожидаясь более удобного момента, и, только расположившись в чужом дворе, между ними завязался диалог. — А... — неловко начал Даня, — Тогда, ну... Вы сразу на следующий день уехали? — В психушку? — буднично переспросил Ромка, относясь к вопросу вполне спокойно. — Д-да, — с трудом выговорил Даня, следя за Ромкиной реакцией. — Нет.       Даня сначала думал, что ошибся, но потом понял, что Ромка говорит всерьёз. Картина прошлого в его голове не хотела складываться целиком. — А где вы тогда были? Я просто приходил к тебе домой, — Даня поспешил оправдаться. — В больнице, — смотря перед собой, равнодушно отвечал Ромка, — В другой.       Теперь Даня полностью был сбит с толку.       «Ещё одна больница? Зачем? Или его сначала там пытались вылечить, но у них не получилось, и его отправили в другую?»       Чтобы не терзать сомнениями и вопросами, Даня решил спросить прямо. — Почему в другой?       Ромка глянул в сторону, пальцами оттягивая и без того длинные рукава вниз, прежде чем ответить. — Я... пока не хочу говорить об этом, — он посмотрел на Даню, — Прости.       «Я перешёл черту?» — Всё хорошо. Это ты меня прости, я не должен был лезть.       Ромка легонько улыбнулся, стараясь не создавать напряжения и закрывая неудобную тему. Даня же чувствовал себя уязвлённо, хоть и понимал, что больше не имеет на это права, которое у него бесцеремонно отняли без объяснения причин. — А ты как здесь вообще? — начал Ромка, — Получается, почти исполнил свою мечту? — Ага, — улыбнулся Даня, облокачиваясь рукой на перила ступенек возле Ромкиного лица и приближаясь к нему, — На пути к ней.       Ромка боковым зрением заметил это движение и резко встал со ступенек, направляясь к качелям. Даня непонимающе смотрел ему вслед, но, увидев, как Ромка кивнул на вторые качели рядом с собой, зашагал к нему. Свет от фонаря во дворе тускло освещал скамейки у подъезда, но практически не доходил до детской площадки, даря лишь слабый отсвет. — Нашёл здесь друзей? — спросил Ромка, усаживаясь на качели. — Ну, как сказать... Парочка есть, пожалуй, а с остальными особо не общаюсь. — Почему?       Вторые качели скрипнули, когда Даня на них сел перед тем, как ответить. — Мне хватает тех, с кем я уже наладил контакт. Даже порой чересчур.       «Ещё бы добавить одного человека в свой близкий круг общения...» — А ты как? Нашёл общий язык с одногруппниками? — Угу, — Ромка начал тихонько раскачиваться, слегка отталкиваясь ногой от земли.       «И всё? Больше ничего не скажешь?» — Когда у вас начинается сессия? — В начале июня. А у вас? У вас же, наверное, есть какие-то отличия, академия же. — С первого по седьмое у нас что-то типа каникул для подготовки к экзаменам, а потом вплоть до июля сдаём. — Интересно, нам не дают таких «каникул». — Да, в городе только у нас так, ребята говорили.       Даня много чего хотел узнать у Ромки, но всё ещё помнил о том, что все его вопросы связаны с темой, которую Ромка сейчас не хотел бы поднимать. Даже если бы он испытал удачу, Ромке было бы неприятно отвечать, а ему не хотелось, чтобы он так себя чувствовал. Оставшееся время прогуливались они недолго и разговаривали на отвлечённые темы, не пересекая рискованную грань прошлого, а к девяти часам уже прощались у перекрёстка — ехать им нужно было в разные стороны.       Дорогу до общежития Даня провёл в размышлениях. Он не до конца понимал Ромкины реакции и не знал, с какой стороны к нему лучше подойти. Ромка вроде и сам не против общаться, а через какое-то мгновение закрывается и никого к себе не подпускает. Дане также было известно, что разгадывать его придётся заново, и без определённых усилий не обойтись. Но одно он знал точно — его чувства никуда не делись, независимо от того, изменился Ромка или нет, а значит никакие препятствия не могли встать между ним и его Ромкой. Они оба слишком долго этого ждали и слишком много заплатили, чтобы снова попытаться стать счастливыми.

***

      Воскресенье на календаре означало надвигающуюся катастрофу в виде вечеринки у Насти дома. Девушку едва удалось уговорить на эту авантюру. Она была единственной, кто жил самостоятельно в отдельной квартире, и согласилась она только при условии соблюдения всеми строгих правил. Первым пунктом было — следовать всем указам и во всём слушаться хозяйку квартиры. Этим можно было бы и ограничиться, но не в этот раз. Насте не хотелось лишиться этого жилья, потому что потерять его и искать новое было бы слишком неудобно и, к тому же, невыгодно. Далее в её заповедях были типичные «не ломать», «не рвать», «не шуметь», «не проливать ничего на пол и мебель», «не курить» и, по возможности, «успеть добежать до ванной комнаты».       Со вчерашнего дня, а точнее вечера, Ромка не объявлялся. После того, как в субботу они пожелали друг другу доброй ночи и разошлись в противоположные стороны, никто из них так и не решился написать. Даня снова метался в сомнениях. Его одолевали мрачные мысли, содержание которых его точно не радовало. Ему было непонятно поведение Ромки — почему он то пишет каждую минуту, то пропадает вникуда? Почему сам назначает встречу, а затем отказывается говорить? После вчерашней встречи Даня чувствовал себя разбитым. Он понимал, что, возможно, сейчас просто такой период, возможно, через какое-то время станет лучше. В конце концов, он не знал, через что Ромке пришлось пройти за эти годы, и поэтому был не вправе что-то от него требовать.       Проспав до обеда, они вместе с Лёшей заказали доставку, сделав этот приём пищи единственным за день, так как вечером их ждало какое-никакое застолье, привели себя в более-менее приличный вид, естественно, Лёша сегодня старался выглядеть куда лучше обычного, так как, хоть он и решил умыть руки от завоевания Дубровиной, надежды всё ещё не терял. Даня же особо не церемонился, напялив на себя белую футболку, что впоследствии оказалось ошибкой и нарушением заповеди «не проливать», и синие джинсы. Добираться до Настиного дома пришлось на такси, а после благополучной поездки, в дверях их встретил пришедший раньше всех Дима, одним только видом заставив Лёшу заскрипеть зубами. А зайдя внутрь, парни поняли, что оказались последними. Девушки занимались приготовлением закусок, а Дима, любезно впустивший Даню с Лёшей в квартиру, уже вовсю распробовал оставленный без присмотра коньяк. Когда же до него добрались и остальные, за окном стемнело, а голос приходилось делать тише. В конце концов, навеселе студенты всё-таки забыли про это правило и в пылу очередного спора переходили на более высокую громкость, не обращая внимания на недовольные замечания хозяйки.       Подвыпивший и, видимо, заскучавший Лёша решил развлечься и утянуть за собой остальных в заезженную «правду или действие». По большей части, все выбирали «правду», поэтому Лёше не понравилось, что его затея не увенчалась успехом. — Так-так, новое правило! — торжественно заявил он, поднимая руку, — После круга, в котором ни разу не было выбрано действие, каждый всё равно по итогу его получит. Поэтому внимание, дамы и господа, объявляется специальный раунд! — с этими словами он стукнул вилкой по бокалу, создавая не самый приятный звук, — Настя, начинай. — Насть, действие тебе. — Обращаясь к Дубровиной, задумалась девушка, — О! Прочти любой стих наизусть.       Лёша смерил Настю разочарованным взглядом, надеясь на что-то, сам не зная, на что.       Дубровина поднялась со стула, выпрямляя спину и смотря в стену, проникновенно начиная: — Только захоти — приду к тебе, Отдыхом в пути приду к тебе. К тебе зарёй приду, живой водой приду. Захочешь ты весны — и я весной приду к тебе. Приду к тебе я отзвуком в ночной тиши, Огнём негаснущим, крутым огнём твоей души..       По завершении этого импровизированного выступления наступила тишина. Никто из присутствующих, за исключением улыбающейся Насти, не знал, что Дубровина обладает талантом декламации. Не сговариваясь друг с другом, парни негромко зааплодировали, и только Лёша сидел, склонив голову, а через несколько секунд встал со своего места и скрылся на балконе. — Да уж, — вздохнув, прошептал сам себе Даня, дотягиваясь до овощной нарезки и выбирая оттуда зелёный лук.       Теперь их компанию обволокла уже не тишина восхищения, а тишина неловкости и непонимания. Спустя ещё пару минут вслед за Лёшей вышла на балкон звезда сегодняшнего вечера — Дубровина Анастасия.       Даня, как единственный сидящий напротив стеклянной балконной двери, время от время поглядывал туда, следя за ситуацией. А сам невольно думал о Ромке. Почему он так и не написал?        «Может, больше не хочет общаться?»       «Или, может, он встретился со мной и понял, что я ему больше нравлюсь?»       В расстроенных чувствах Даня не замечал количества выпитого. Он хотел лишь освободиться от гнетущих мыслей и поскорее получить сообщение от Ромки. Задумавшись о своей драме, Даня забыл про чужую, а когда поднял взгляд на балконную дверь, не сразу поверил своим глазам. — Ниху... Ой, — откусывая от пера зелёного лука, Даня чуть не уронил телефон из кармана, сквозь стекло видя как Дубровина поднимается на носочки и целует Лёшу в губы. «Ну, хоть один из нас теперь будет счастлив» — Даня улыбнулся и отвёл взгляд в сторону, не желая видеть больше позволенного.       Достав телефон, он несколько раз проверил, нет ли непрочитанных сообщений, но их так и не обнаружилось. Даня снова начал прокручивать в голове их немногочисленные разговоры, делая не самые приятные предположения и выводы.        «Получается, его два года держали в этой психушке? Точнее, в двух? Взаперти, вдали от любой цивилизации? Запрещали пользоваться телефоном?»       «А если... если ещё чего похуже? Если его там били? Боже, какой ужас... Блять! А если сломали психику, и теперь он вообще не может ни с кем нормально общаться? Или считает себя каким-нибудь отбросом? Вдруг его накрутили настолько, что он просто-напросто теперь боится всего вокруг?»       Вспомнив их последнюю встречу, в памяти всплыло Ромкино выражение лица и реакция в тот момент, когда он сидел на горке, а Даня облокотился о перила.       «Бля-я-я, какой же я мудак... Я, наверное, напугал его тогда»       Даня открыл чат, сомневаясь, написать ему самому или нет, но следующая его нетрезвая во всех смыслах мысль поставила точку в его сложном мыслительном процессе.       «А если он чувствует себя никому не нужным?»       От собственной, ничем не подтверждённой догадки, в достоверности которой он почти моментально убедил сам себя, Дане стало не по себе. Он сразу представил себе картину, написанную только серыми красками, где печальный Ромка сидит, загнанный в угол, крепко сжав руками колени и, уткнувшись в них лицом, сходит с ума от одиночества.       Естественно, всё это было лишь Даниной нездоровой фантазией, подкреплённой весомым количеством алкоголя в крови, и бурной работой головного мозга.       Он с трудом сглотнул появившийся в горле ком и снова проверил, не написал ли ему Ромка, но сообщения так и не было. Даня, поддавшись своему надуманному образу несчастного Ромки, стал набирать сообщение. Как ему казалось, этим он сможет доказать Ромке, что он не один, что всегда может положиться на него и что он, кто бы что ни говорил, нужен. Ему нужен.

Вы

Ты мне нравишься