Спасибо за то, что ты есть

Я — самый счастливый, если счастье — это боль, Я — самый весёлый, если плакать — это норма, У меня есть силы, только если сила в том, Чтобы лежать в своей кровати и не выходить из дома

STERVELL — Незабудки

      Уже сквозь темноту сомкнутых глаз Даня чувствовал, как ему будет плохо, когда он их всё-таки откроет. Вчерашняя тусовка слегка затянулась, один из виновников этого сейчас лежал в полной отключке и даже не думал о предстоящем учебном дне. Видимо, на радостях от единения их с Дубровиной сердец они решили разгуляться и утянуть во всё это остальных. Странно, что после они каким-то образом сумели попасть в общежитие. Наверняка помог Лёшин длинный язык. Иногда от него и правда была польза.       Глянув на соседнюю кровать прищуренным взглядом, Даня понял, что друга надо спасать. Он встал и на обессиленных ногах поплёлся к нему. Пару раз толкнув Лёшу в плечо, Даня не заметил никакой ответной реакции и решил сменить тактику. Он взял Лёшу за ноги и потащил вниз, из-за чего парень полностью оказался на полу и в полудрёме пытался сообразить, что происходит. — Неужели, — тяжело выдохнул Даня, выпрямляясь, — Вставай, на пары надо.       В ответ Лёша что-то нечленораздельно промычал, явно выражая недовольство. Но через какое-то время Даня, вернувшись из ванной, увидел, как уже полностью проснувшийся Лёша прилежно собирал конспекты в свой портфель и неожиданно теперь торопил Даню.

***

      Жизнь скоротечна. И каждый её миг состоит из выбора. Но не всякий способен на протяжении многих лет понять для себя истинную цель и предназначение в ней. Люди не могут знать наверняка, какие отношения им нужно было выстроить с конкретным человеком в прошлом, а с кем было бы лучше разойтись. Никто не знает ответы на интересующие вопросы, возникающие в течение нашей жизни, и никто не сможет сказать заранее, какие из наших поступков оказались бы полезны, а какие привели бы к ужасным последствиям. Ежедневно человек просыпается, не зная того, что его ждёт, как сложится этот день и чем он завершится. Люди способны полагаться лишь на секундное чувство, призывающее сделать что-то именно так, а не иначе, и впоследствии, возможно, об этом пожалеть, но только совершив что-то, можно понять, каковым на шкале полезности было твоё действие. Другого способа проверить — нет. Но зато после снова появляется возможность выбора — жалеть о сделанном или же пустить ситуацию на самотёк, а может даже улыбнуться и представить, будто ничего и не было. Немногие знают о том, что универсального и идеального выбора или ответа нет. Именно в такой ситуации оказался Даня, когда, отважившись или отчаявшись, отправил Ромке это рискованное сообщение. Время вспять не вернуть и сообщение уже не удалить — в этом уже не было смысла, так как оно было прочитанным со вчерашней ночи. Даня сделал свой выбор, только вот пока не знал, жалеть ему об этом или, наоборот, радоваться, потому что Ромка всё это время молчал. И своим молчанием только больше подогревал спор Дани с самим собой.       Не выдержав слишком громких мыслей, Даня повернулся к Лёше, шариковой ручкой ткнув в блокнот, лежащий между ними, что все эти два года было условным знаком, что им нужно что-то обсудить. Конечно, Лёша не пользовался только одним блокнотом. За прошедшее время, что они здесь проучились, эти блокноты сменяли друг друга раз в семестр. Лёша тихо открыл нынешний сборник их бесед, которые они ещё называют «запарными», потому что занимаются ими за парами. Однако и иной смысл этого слова порой имеет место быть. Что бы ты сделал, если бы по-пьяни признался в чувствах? — сокращая слова, быстро написал Даня.       Лёша посмотрел на листок в клетку, потом перевёл взгляд на Даню, хитро улыбнувшись, но следом вывел: Я уже XD       Даня смерил его холодным взглядом, без слов говоря, что он не это ожидал «услышать». Лёша вздохнул, поняв, что его шутка не была воспринята должным образом, и снова начал писать. Всё ещё не до конца понимая, спрашивает Даня это просто из интереса или всё-таки здесь скрывалось что-то личное, он подвинул к нему блокнот. Что-то случилось?       Даня закрыл глаза, тихо вздохнув, но всё же ответил ему, но не на вопрос. Ты жалеешь об этом?       Лёша посмотрел на него взглядом, без слов выражая недоумение и лёгкий шок от глупого вопроса, подразумевая что-то вроде «Совсем дурной?» и написав в ответ: Нисколько.       Даня решил не продолжать их разговор, понимая огромную разницу в их ситуациях. Ведь Лёша долгое время пытался добиться любимой девушки, и в конце концов она ответила ему взаимностью. У Лёши теперь не осталось поводов для переживаний в отличие от Дани. В его же истории не появилось взаимности, как и простого, какого бы то ни было, ответа.       После занятий в академии Даня решил проветриться, а заодно и размяться на спортивной площадке, что прилегала к территории их крытого спортзала. Всё ещё находясь в полурасслабленном состоянии от выпитого вчера, его тело не стремилось и явно не одобряло тягу парня к физическим нагрузкам. Но поборов в себе нежелание и лень, Даня всё же направился к турникам. Солнце клонилось к горизонту, позволяя насладиться предвечерним прохладным воздухом, а Даня так и не спешил возвращаться в общежитие, стараясь выбросить все ненужные мысли из головы вместе с остатками сил в ослабевшем от упражнений теле. Опробовав все имеющиеся тренажёры, Даня плюхнулся на скамейку, тяжело дыша. Хоть он и знал, что после физических нагрузок нужно какое-то время восстанавливать дыхание в движении, но сейчас ему было без разницы, от чего он умрёт: от недостатка кислорода в крови или от безответной любви.       Приведя себя в порядок и набросив на плечо ветровку, скинутую перед тренировкой на ближайшую перекладину, и забрав портфель с земли, парень на ватных ногах побрёл домой. И только зайдя в комнату, он проверил свой телефон, где среди кучи уведомлений от приложений и игр оказалось одно непрочитанное сообщение от Ромки. Spa Ce Приходи сегодня ко мне В 6 Сможешь?       Даня неверяще хлопал глазами, по несколько раз перечитывая сообщение вновь и вновь. Это чувство — будто ему дают надежду, но в итоге всё равно отнимут, не отпускало его ни на секунду. Он даже ощутил дежавю. Опять. Но ничего не мог поделать с собой и мыслями, в тот же момент вскружившими его голову. «А может это и есть шанс? Может быть, и я сегодня смогу сказать, что не жалею о своём признании?» «Я бы очень хотел, чтобы так оно и было, но, скорее всего, на самом деле всё совсем иначе»       В очередной раз, противореча своим предчувствиям, Даня отправился в душ, а затем стал собираться, предварительно написав Ромке, ожидающему его согласия(ожидающему ли?). В противовес Даниным сомнениям Ромка практически сразу отправил ему адрес, где они должны будут встретиться. Даня не понимал, но догадывался, почему Ромка так спокоен, хотя и не мог быть уверен в этом наверняка, но ещё больше его удивляло собственное спокойствие. Нельзя было сказать, что он не волновался, однако отчего-то он понимал и даже уже смирился, для чего Ромка позвал его к себе. Даня не рассчитывал на чересчур тёплый приём, не верил, что сегодняшний вечер поможет им вернуть то, что они потеряли, но глубоко в его душе ещё тлела надежда, которая и заставляла его чувствовать ещё хотя бы что-то.

***

      Ромка ждал его в назначенном месте в назначенное время. Даня после вчерашнего пьяного признания, пусть и всего лишь в виде сообщения, чувствовал себя неловко и стыдился смотреть ему в глаза. Ромка поздоровался первым, предлагая идти. Даня лишь кивнул и всю дорогу, отвечая односложными фразами, посматривал в Ромкину сторону, незаметно оглядывая его внешний вид. На его голове, уже по традиции, была чёрная кепка, из-под которой всё также торчали русые волосы, и причин ношения которой Даня всё никак не мог понять. Его глаза спустились ниже, Ромкины плечи и худую спину скрывала за собой объёмная толстовка цвета хаки, а на ногах были чёрные джинсы в сочетании с чёрно-белыми кедами. В голове Даня пытался сопоставить образ из прошлого с тем, который он видел уже несколько раз, но никак не мог понять, влияет ли внешний вид на будто незримое отличие прошлого Ромки от нынешнего. И что именно это было за отличие, он не знал.       Ромка провёл Даню через незнакомые дворы и забегаловки, пока они добирались до его дома. Оказалось, он жил вовсе не в том районе, где за ним пытался следить Даня, из-за чего в его мыслях появлялись новые вопросы, например, почему Ромка убежал туда, а главное, где скрылся потом. Озвучить это он, конечно же, не спешил, всё больше погружаясь в себя и не заметив, как они дошли. Ромка прошёл вверх по ступеням к домофону, пока Даня нервничал, замявшись у порога. Вся его решительность и спокойствие испарились, и теперь он не знал, почему согласился на это, зачем находился здесь, и стоит ли вообще подниматься в квартиру. Звук открывшейся двери подъезда вывел Даню из оцепенения, но он так и не сдвинулся с места, пока Ромка стоял наверху, придерживая дверь рукой и непонимающе глядя на него из-под козырька кепки. — Идёшь? — негромко и, увидев Данино замешательство, с неуверенностью в голосе спросил он.       Даня поднял голову, впервые за сегодняшний день встречаясь с Ромкой глазами, и неожиданно для себя заметил его беспокойство. Постояв на месте ещё несколько секунд и поняв, что опасаться нечего, он отбросил сомнения, кивнул и поднялся к нему. Ромка чуть отступил в сторону, пропустив Даню и зашагав следом. Весь путь до Ромкиной квартиры Даня чувствовал себя неловко, а в мыслях снова начинался хаос, который он пытался заглушить внутренним счётом этажей, пока Ромка не остановился и Даня вместе с ним. Шли они не так долго, а лестница, продолжающая вести наверх, указывала, что в доме точно больше пяти этажей. Когда они стали подходить к многоэтажке, Дане было попросту не до этого, и только сейчас он обратил внимание. — Снова пятый? — попытался он улыбнуться. — Ага, — послышался звук связки ключей, ударяющихся друг об друга на весу.       Среди ключей Даня заметил какой-то брелок, но рассмотреть его в полумраке лестничной площадки так и не смог. Но зато когда они вошли внутрь, он спокойно смог осмотреть его квартиру. Из его краткого рассказа он узнал, что Ромка снимает эту однушку, а сам после учёбы подрабатывает, чтобы оплатить аренду. Не широкий, но и не узкий коридор вместил в себя вешалку с этажеркой для обуви, а чуть дальше у стены стояло нечто похожее на удлинённый пуфик с пристроенной к нему небольшой полкой, куда Ромка бросил ключи. Там же, впритык с этим «пуфиком» стоял невысокий холодильник, по одному внешнему виду которого можно было понять, что выпущен он был, возможно, задолго до их с Ромкой рождения. — Проходи, — Ромка прошёл вперёд, по пути скинув кепку на холодильник и провожая Даню к общей гостиной, которая, в свою очередь, ещё и выполняла функцию спальни.       У одной стены был расположен тёмно-синий диван, который, скорее всего, раскладывается при желании, а второй, уже в разложенном виде, но выглядящий более старо. Он вполне мог быть ровесником холодильника, но Даня не стал на этом зацикливаться, осматриваясь дальше. Вдоль стены напротив старого дивана расположился телевизор, встроенный в массивный шкаф со множеством дополнительных пеналов и полок насыщенного цвета ольхи. И лишь пройдя на кухню, Даня заметил одну необычную деталь — в стене, что отделяла гостиную-спальню от кухни, был как бы «вырезан» прямоугольник, похожий на маленькое окно, но находящееся внутри комнаты и без стекла. Даня с интересом рассматривал его, пока Ромка не заговорил о нём сам. — Сюда хозяева хотели вставить в стену аквариум. Но передумали, и теперь здесь такое вот окно, — он пожал плечами, а потом добавил, — Но мне это даже нравится. Квартиры вокруг построены по одному и тому же чертежу, но эта деталь делает её, наверное, какой-то особенной в отличие от остальных? — больше с вопросительной интонацией и чуть задумавшись, произнёс Ромка.       Даня посмотрел на него, невольно проводя аналогию. — Для особенного человека — особенная квартира, — он улыбнулся, глядя Ромке в глаза и на свой страх и риск говоря подобное.       Ромка по-доброму усмехнулся, чуть подняв уголки губ вверх, и, добравшись до электрического чайника, что стоял у него на подоконнике, стал набирать в него воду из-под крана, так ничего и не ответив.       Пока Ромка был занят раскладыванием на столе угощений к чаю, Даня успел рассмотреть и интерьер кухни, не забывая об укорах собственной совести по поводу своей последней реплики. Комната оказалась самой маленькой из тех, что он увидел до этого, но в этом рейтинге не участвовала ещё не известная Дане ванная. Находясь здесь, он понял, почему холодильник «выселили» в коридор, — не хватило места. На самой же кухне остались кухонный гарнитур, состоящий из небольшого прямоугольного стола с закруглёнными углами и двух мягких стульев, плита, возрастом не уступающая ни холодильнику в коридоре, ни дивану в гостиной, в одном углу стояла высокая полка-этажёрка того же цвета, что и шкаф, рядом единственная кухонная тумба, а в другом углу — раковина. Самая обыкновенная однушка, что мог себе позволить худо-бедно работающий студент. — Зелёный или чёрный? — Ромка вновь повернулся к Дане, теперь ожидая ответа. — Чёрный, — парень лишь сейчас обратил внимание на отросшие русые волосы Ромки, которые он больше не прятал под кепкой.       Он снова отвернулся, наверняка чувствуя, как его затылок прожигают любопытным взглядом. — Как учёба? — решил заполнить неловкую тишину Ромка, стоя к Дане спиной.       Даня же не отводил от него глаз, осматривая с головы до ног и обратно, пока выдалась возможность. — Нормально вроде... «Как он может быть настолько спокойным? Для него сейчас не происходит ничего необычного?»       Даня нервно задёргал ногой под столом. — А... У тебя как? — удерживая своё любопытство, он не стал торопить Ромку заговорить о главном. — Сложно, — он повернулся с двумя чашками чая, один пододвигая Дане, — У нас сейчас преподаватели бушуют. Рвут и мечут, чтоб все нормально сдали, поэтому загружают по полной. Даже по тем дисциплинам, что в будущем нам особо и не пригодятся.       Он сделал глоток зелёного чая и потянулся к корзинке с печеньем. — Будешь? — он протянул одно Дане, предлагая. — Спасибо, — Даня взялся за край печенья, кончиками пальцев случайно соприкасаясь с Ромкиными и тут же отводя взгляд в сторону, не позволяя мыслям зайти дальше положенного.       Чтобы не покраснеть по другим причинам, он отпил горячего чая, чтобы можно было списать это на прилив крови к лицу от тепла, и про себя отметил необычный вкус. — Он с добавками? — удивился Даня. — Угу, — Ромка улыбнулся, — Лесные ягоды. — Очень вкусно, — Даня смотрел на Ромку, широко раскрыв глаза, будто пробовал не чай, а какое-нибудь редкое экзотическое блюдо, — Я просто раньше никогда не любил такое. Но это мне понравилось. — Рад стараться, — Ромка снова улыбнулся. «Нет, он правда не чувствует того же, что и я? Или, может, он боится проявить инициативу?»       Даня старался успокоиться, наседая на сладкое и выпив всю кружку чуть ли не залпом. — Кстати, об «особенном», — неожиданно, будто прочитав его мысли, Ромка всё-таки заговорил, — Ты прости меня, но я скажу сразу — я не хочу отношений.       Данино сердце пропустило удар, а сам он замер, держа кружку с чаем на весу и понимая, что этот момент настал. — Давай мы просто будем хорошими друзьями? Что скажешь? — он посмотрел в карие глаза напротив, которые с каждой секундой наполнялись какими-то странными, ранее не известными, эмоциями.       Спустя минуту Даня вернулся из своих мыслей, но всё ещё сбитый с толку такой быстрой сменой темы и категоричным ответом на самый интересующий его вопрос. — Я...тебе больше не нравлюсь? — неуверенно он задал единственный вопрос, который прямо сейчас терзал его изнутри. — Ты не картина в галерее, чтобы кому-то нравится. Прости, это, наверное, прозвучало слишком грубо. Я имел в виду то, что мне не нравится само это определение. Люди прячутся за этим «нравится», боясь признаться в гораздо большем чувстве, чтобы не оказаться в уязвимом положении. Просто для меня больше нет этого понятия. И я не хочу прятаться. Теперь я верю только в единственное верное чувство. Но только не спрашивай о нём. Я всё равно не отвечу тебе. Но и не думай, что отсутствие ответа что-то значит. — Тогда как мне воспринимать всё это? — Даня сразу понял, о каком «большем» идёт речь, но так и не понял, что на самом деле чувствует Ромка. — Воспринимай так, будто этого разговора не было. Будем считать, что сегодня у нас с тобой была просто дружеская беседа. И несмотря ни на что я правда хочу быть твоим другом. Но если после этого разговора, ты не захочешь меня больше видеть, это я тоже приму. «Быть просто друзьями? После того, как мы... Он это сейчас всерьёз?»       Даня вздохнул, опуская взгляд на руки, лежащие на ещё энергичнее дёргающемся колене. В его голове бушевали разные мыслительные процессы. Ему было больно слышать подобные слова от человека, который полностью изменил его жизнь, и который теперь отказывался быть её особенной, самой важной частью. Но, с другой стороны, он не мог ничего требовать от Ромки. Сегодняшний он отличается от него же прошлого. Дане было неизвестно, что могли с ним сделать в той «лечебнице», и, возможно, сейчас в нём говорят те установки, которые Ромке навязали именно там. Даня ничего не мог знать наверняка, поэтому сегодняшний их разговор не до конца сломал ту хрупкую надежду на их воссоединение. «Его ведь вообще могло не быть»       Внезапно к Дане пришло осознание того, насколько ужасно могло всё сложиться, не будь Ромки здесь. «Я должен быть благодарен, что он просто сидит сейчас здесь, напротив меня, говорит, улыбается... Блять» — Да. Да, я тоже хочу быть твоим другом, — он выдавил из себя слабую улыбку, изо всех сил удерживая внутри ту боль, что рвалась наружу. «Я буду для тебя тем, кем ты захочешь, только не исчезай снова» — Спасибо, — Ромка ответил не сразу, а на его лице появилось что-то похожее на смущение, увидеть которое Даня никак не ожидал в этот момент. Сейчас Ромка снова был тем Ромкой, с которым они вместе создали свои самые тёплые воспоминания. Всё ещё чувствуя вокруг напряжённую атмосферу, Даня отвёл взгляд.       С чаем они закончили уже в полной тишине, и только когда сидеть над пустыми чашками стало совсем странно, Ромка поднялся, чтобы поставить их в раковину. Даня дёрнулся следом, но тут же осел обратно на мягкую обивку гарнитура. — Может, посмотрим фильм? — ещё неожиданнее прозвучало Ромкино предложение, когда он закончил с посудой.       Даня не сразу нашёлся, что ответить. За короткое время он пытался взвесить все «за» и «против», но по понятным причинам аргументов «за» оказалось больше. — Давай, — он снова натянул улыбку, уже сам не понимая, зачем. — Хорошо, — Ромкина улыбка получалась намного естественней и искренней, но Даня пока не мог так же, — Я выйду ненадолго, ты проходи, садись, куда хочешь, и подумай, что хотел бы посмотреть. А можешь каналы пощёлкать, может, там что найдётся. — Угу, — Даня смотрел вслед уходящему на балкон Ромке в смешанных чувствах. Он ещё не до конца осознал всё, на что они оба сегодня подписались. «И что же я хочу посмотреть? Может, сценарий своей жизни, например?» — Даня иронично хмыкнул, плюхаясь на диван-пенсионер и обессиленно откидываясь на его спинку, и начал переключать каналы в надежде найти хоть что-то стоящее.       Ромка вернулся примерно через десять минут, а сквозь неплотно прикрытую дверь балкона потянуло сигаретным дымом. — Ты куришь? — спросил у него Даня, как только Ромка оказался сидящим рядом. — Больше, чем хотелось бы, — усмехнулся он, вглядываясь в экран, — Ох, прости, тебе неприятно? — он вдруг заговорил серьёзно. — Нет, с чего бы, — Даня повернулся к телевизору, бессмысленно листая каналы один за другим. — Решил, что будем смотреть? — Неа, — Даня отдал пульт Ромке. — Ладно, что-нибудь придумаем. Как насчёт комедии? — не дожидаясь ответа, Ромка переключился на каталог по жанрам. «Комедии — последнее, что мне сейчас хотелось бы видеть» — Давай, — равнодушно ответил он, борясь с утягивающими в пустоту мыслями.       Ромка глянул на него, чуть нахмурившись, но лишь вздохнул и не стал ничего говорить, включая один из предложенных фильмов.       Следующие полтора часа прошли практически в полной тишине, не считая разве что пары не самых смешных сцен, которые только и вызывали улыбку из-за абсурдности всей ситуации. Даня никак не мог сосредоточиться на сюжете, которого как такового не оказалось, было сложно сохранять и показывать спокойствие, когда на душе было прямо противоположное ощущение. Было сложно принять то, к чему они в итоге пришли, сложно смириться с тем, что для Ромки их общее прошлое теперь не имело никакого значения... Нет, это было не сложно. Это было невыносимо. Даня изредка незаметно поглядывал на Ромку, взглядом повторяя линии его лица в профиль, наблюдая за чуть подрагивающими уголками губ и появляющейся в ту же секунду морщинку у глаз, за непослушными волосами, что не хотели быть убранными за ухо и постоянно спадали Ромке на лицо. Неосознанно любуясь им, он всё глубже утопал в том, в чём они оба сегодня друг другу запретили.       В какой-то момент Ромка засиделся в одной позе и захотел сменить положение, опёршись о диван, но едва приподнявшись и даже не посмотрев, он случайно накрыл руку Дани своей ладонью и только спустя несколько секунд понял, что что-то не так. Он быстро убрал руку и повернулся к Дане, неловко улыбнувшись. — Прости.       Даня, всё это время смотревший на него, как обычно дети неверяще хлопают глазами, видя долгожданный подарок, машинально тоже убрал руку, поняв, что всё не так, как ему хотелось бы, и отвернулся к экрану, улыбнувшись и показывая этим, будто ничего вовсе не произошло. «Я точно сойду с ума»