Там, где ты

      Выныривая из вязкого забытья, Вэй Ин почувствовал озноб и ослепляющую головную боль. Она настолько остро пронзала виски, что он лишь силой воли удержал рвущийся из глотки стон. Сознание плыло. Жутко тошнило. Пространство тонуло в полутьме. Вэй Ин шевельнулся и сразу обнаружил, что запястья туго зафиксированы за спиной. Какая-то ткань, наброшенная поверх головы, мешала обзору.       Пытаясь взять себя в руки и совладать с паникой, Вэй Ин отметил звук мотора и характерную вибрацию движущегося транспорта под собой. Отчётливо пахло железом, разогретым пластиком и кровью. Вэй Ин не мог наверняка сказать, была ли эта кровь его или чужая. Череп раскалывался так, что другие части тела почти не ощущались, а следовательно, оценить степень травм, а таковые наверняка имелись, не представлялось возможным.       Стараясь не шуметь, он принялся возиться в попытке ослабить путы. Ничего не вышло, но, извернувшись, поджав ноги и пропустив их через кольцо рук, удалось перекинуть их вперёд и сорвать с головы мешок. Взгляд выхватил смутные очертания довольно большого фургона. Свет в него просачивался через приоткрытую вентиляционную заслонку на потолке. Этого хватало, чтобы Вэй Ину стало ясно — в ловушку угодил не он один. Лань Чжань распростёрся меньше чем в нескольких дюймах. Он не был скован наручниками-стяжками, но лежал в луже загустевшей, уже подсыхающей крови и казался бездыханным.       Вэй Ина дёрнуло, словно сердца коснулись раскалённым жалом. На миг показалось, что сейчас его опять снесёт в забытьё, но этого не произошло.       — Лань Чжань?! — сипло позвал он. — Лань Чжань! Ты меня слышишь?       Ответа не последовало. Вэй Ин заставил себя оборвать глупое бормотание, сцепил зубы так, что заныла челюсть, и, опираясь на локти, приподнялся на четвереньки. Оставалось лишь гадать, получил ли он сотрясение мозга, или же его чем-то накачали, но намерение привести себя в вертикальное положение спровоцировало рвотный позыв, головокружение и новую порцию боли. Разящей стрелой она прошила макушку, сползла на позвоночник и разлилась кипятком по всем нервным окончаниям. Порез на шее тоже ожил и увлажнил ворот рубашки.       На несколько секунд Вэй Ин выпал из реальности. Хотелось врезать себе по роже, но кто-то уже сделал это за него. Из глаз невольно брызнули слёзы. Необъятное чувство вины поглотило Вэй Ина. Он перестал что-либо различать перед собой и грохнулся ничком, ткнувшись лбом в пол. Чудилось, сердце не выдержит частящих толчков и жизнь оборвётся прямо здесь — на грязном окровавленном полу чьей-то тачки, мчащейся, по-видимому, прямиком в ад!       Спустя некоторое время, кляня на чём свет стоит свою несчастную долю, Вэй Ин всё же задвигался снова. На этот раз медленнее и аккуратнее. Напрягаясь подобно атланту, он подался к Лань Чжаню — бледному и холодному. Окинув его затуманенным взглядом, Вэй Ин принялся обследовать его на наличие ранений. Долго искать не понадобилось. Кровь вытекала из глубокого рассечения над левым ухом. Пульс едва прослеживался. Все попытки легонько потрясти Лань Чжаня, дозваться, привести в себя не дали результата — он не реагировал.       Вэй Ин закусил губу. Похоже, его неудачливость заразна, и Лань Чжань пал её жертвой. Вэй Ин обессиленно прильнул лбом к его плечу.       — Моя вина… Это всё моя вина.       Голову заполнили воспоминания об их поцелуях — первом и последующих. Не было смысла отрицать: Вэй Ин жаждал видеть Лань Чжаня в своей жизни как никого другого. Глаза защипало от соли. Сердце долбило где-то под горлом. Не выходило не думать, как фатально всё обернулось за ничтожно малый отрезок времени, как глубоко они влипли и что теперь лишь дело времени, когда в этой лихо раскручивающейся истории будет поставлена точка.       Значимость зародившегося чувства к Лань Чжаню довлела над всем, и сейчас на первый план выступил страх, что это последняя возможность притронуться к нему живому. Не отдавая себе отчёта, Вэй Ин потянулся к его губам, капая на фарфорово-белое лицо бусинами скатывающихся вниз слёз. Поцелуй получился странным, наверное потому, что был совершенно безответным. Автомобиль пару раз ощутимо подбросило. Он куда-то резко свернул и, судя по начавшейся болтанке, теперь двигался по бездорожью. По днищу непрерывно выстреливали мелкие камни. Других машин слышно не было.       Вэй Ин огляделся по сторонам, пытаясь определить, есть ли хоть какой-то шанс выбраться из западни. Память подкидывала разрозненный ворох образов, которые он пытался сложить в более-менее ясную картину. После того как ему приставили к горлу нож, всё развивалось быстро. Тот, кто сумел подобраться сзади, был некрупным — примерно того же телосложения и роста, что и сам Вэй Ин, но явно с профессиональной выучкой. Наёмник манерничал, кривлялся и говорил то напыщенно, то издевательски. Благодаря неуёмно трепливому языку Вэнь Чао Вэй Ин знал, что в ближний круг Вэнь Жоханя какое-то время назад затесался обласканный его расположением, отбитый на голову садист, чьи убийственные навыки и кровавые похождения наделали много шума, — Сюэ Ян. Вэнь Чао упоминал его в качестве запугивания и, как правило, с трепетом — явно сам не на шутку трусил перед ним.       От ярости Вэй Ин стиснул зубы с риском раскрошить эмаль. Внутри клокотала чистая, неразбавленная ненависть. Он невыразимо презирал всех членов семьи Вэнь за превращение его повседневности в постоянную борьбу за выживание, за приёмных родителей, за а-Ли и а-Чэна, за Лань Чжаня. Последний, очевидно, был знаком с Сюэ Яном, и многозначительные намёки, которые тот кидал, давали повод подозревать, что довольно близко.       Вэй Ин и сам не предполагал, что может испытывать ревность, будучи в столь затруднительном положении, но именно это и произошло. Мысль, что Лань Чжань и Сюэ Ян — бывшие, казалась донельзя абсурдной и в то же время подействовала с неожиданной силой. Вэй Ин чрезвычайно разозлился, а разозлившись, утратил контроль над рассудком. Стало плевать на осторожность. Гнев вылился в сопротивление и форсировал между ними тремя события. Сюэ Ян не утратил преимущества, взяв непокорных на мушку. Подоспевшие люди Вэнь обездвижили Лань Чжаня, но удерживать его долго они бы не смогли — не с его бойцовским потенциалом. Сюэ Ян об этом помнил. Он нанёс удар на опережение, и когда Нефрит без сознания упал на асфальт, для Вэй Ина всё оборвалось так же стремительно.       Возвращаясь в настоящее, Вэй Ин вновь и вновь ощущал накат горькой вины, ведь у истока нынешних бедствий стоял именно он, тогда как Лань Чжань пытался договориться. От беспомощности хотелось взвыть, вонзить в себя зубы, отгрызть конечность, лишь бы вырваться на свободу и исправить всё, что ещё можно исправить. Пластиковый жгут на руках врезался в кожу и не поддавался, сколько бы Вэй Ин ни терзал его зубами. Голова пульсировала мукой до вспышек в глазах. Все попытки приподняться заканчивались тем, что он падал, больно вбиваясь коленями в пол. Руки и ноги ощущались тяжёлыми, вялыми плетьми, с которыми не удавалось совладать. Лишь спустя несколько минут с горем пополам удалось отодрать клочок ткани от собственной рубашки и намотать на голову Лань Чжаня. Исходя из количества потерянной им крови, перспективы вырисовывались нерадужные.       Вэй Ин заставил себя в который раз сосредоточиться на обстановке вокруг в поисках выхода из положения. В фургоне имелось два задних окна, но оба были закрашены непроницаемой краской. С противоположной стороны виднелись очертания металлической двери с узкой прорезью, ведущей в кабину. Куда направлялся транспорт, оставалось лишь гадать. Вероятно, в планах главы Вэнь, до того как пустить им с Лань Чжанем пулю в лоб, значилось развлечься пытками, дабы сторицей отплатить за унижение сына. А может, сам Чао хотел приложить руку к отмщению, и их везли туда, где его садистским играм ничто не помешает.       Выручить их могло лишь внезапное чудо — появление Лань Сичэня с вооружённым до зубов отрядом, как вариант, или гром и молнии с ясного неба, раскалывающие чёртов фургон пополам, что в равнозначной степени представлялось невозможным. Отчаяние жгло душу. Все худшие прогнозы в отношении реакции главы Вэнь на действия Лань Чжаня воплотились в реальность. Наивная вера, что жизнь может быть иной, завела в тупик. Вступившись за него, Лань Чжань нарушил равновесие сил, запустив новый виток противостояния между своим кланом и кланом Вэнь. Отважный жест обернулся несущимся в пекло автомобилем, в котором он истекал кровью, и самое худшее — этого могло бы не быть, не проморгай Вэй Ин приближение Сюэ Яна. Он, по сути, стал разменной монетой в схватке, почти выигранной Лань Чжанем.       — Сука! Сука! Сука!       Вэй Ин почувствовал, как усиливается головокружение. Пальцы раздражающе подрагивали. Он сжал их в кулаки, лихорадочно соображая, что делать, где взять сил, чем помочь Лань Чжаню, но в мозгу и перед глазами туманилось. Склонившись, Вэй Ин пустился гладить лицо, грудь, плечи Нефрита и врать самому себе сбивающимся на всхлипы шёпотом, что он что-нибудь предпримет, что они обязательно выпутаются, выберутся, всё уладят.       — Я — чёртово проклятье, вечно со мной творится какая-то несусветная жесть! — сам себе объявил Вэй Ин, резко обрывая беспомощный лепет, который нёс до этого. — Соберись, тряпка! — скомандовал он в следующий миг. — Соберись и думай!       Думать конструктивно по-прежнему не очень-то получалось. Вэй Ин с трудом перевёл дыхание. На грудь давило, будто на неё наступили. Совершив ещё одну безрезультатную попытку растормошить Лань Чжаня, он начал с ещё большим остервенением дёргать и кусать неподдающиеся оковы.       За дверью со стороны кабины раздались голоса, заставляя насторожиться и прислушаться. К удивлению Вэй Ина, мужчины — предположительно трое — говорили по-испански.       — Ну ты и долдон, Мигель! На кой свернул на эту дорогу?       — Заткни пасть! Мне лучше знать, куда сворачивать! Я что, по-твоему, наугад рулю?       — Китайцы сказали, надо доставить груз быстро, а из-за тебя делаем крюк. Нас ждут на границе. Нефиг устраивать ралли по бездорожью. Хочешь, чтоб нам отстрелили яйца?       — Харэ собачиться, уроды! Никто никому ничего не отстрелит! Босс будет рад «подарку» от дружественной организации. Глядишь, нам ещё и бабла перепадёт за участие.       — Ага! Это если подарок доберётся до него живой. На хуя ему сдался дохлый чемпион?       — Я б на вашем месте думал не о бабках, кретины, а как раз о том, что чувак в нашей тачке не дохлый пока. Он всадил пули в семерых ребят во главе с Диего Альваресом на глазах у нашего босса. Я уже молчу о том, какой пиздорез случился на магистрали, когда нас вызвали.       — И что с того?       — Да то, что этот тип — младший брат главы клана Лань, зверь особой породы.       — Его вид меня не впечатлил.       — Это была ошибка многих.       — Ну, не знаю… Пацан едва из школьного возраста вышел, к тому же на пидора похож… длиннющие патлы как у девки, холёный, духами фонит за милю!       — Ага, расскажи это тем матёрым бугаям, кого эта «девка» уделала не напрягаясь.       — Любишь ты раздувать, Мигель.       — Нутром чую, ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Тухлый движняк. Нам надо держать ухо востро, а то отправимся на корм червям среди первых.       — Не ссы, малой! Каким бы крутым ни был этот смазливый педик, его от души приложили. Сам же видел, в каком состоянии мы его грузили. Мало ли что там о нём болтают. По факту он в отрубе уже часов десять и, скорее всего, не оклемается до самой границы — если вообще оклемается!       Беседа между троицей продолжалась в том же русле, но Вэй Ин уже не вслушивался — не мог, слова ускользали и не всасывались сознанием. С новой силой ошпарило ужасом. Всё оказалось даже хуже, чем он предполагал: они находились в руках не Вэнь Жоханя, а у людей картеля Кальдера, с которыми Лань Чжань схлестнулся недавно — уложил семерых, сохранив жизнь лишь главарю, Алонсо Мартинесу. И если с главой Вэнь Лань Сичэнь мог попробовать навести мосты и уступками выторговать жизнь хотя бы для брата, то для выходцев из картеля последний был виновником смерти соратников — трофеем, от которого уязвлённый Мартинес так просто не откажется.       Повинуясь импульсу, Вэй Ин до боли сжал челюсти. Паника мешала дышать и думать. Зрение оставалось туманным. Был порыв податься к задней двери и попробовать высадить стекло, но чем и как? В фургоне, помимо его и Лань Чжаня, было шаром покати. После долгого отруба координация Вэй Ина походила на потуги пьянчуги, набравшегося вдрабадан. Уповать, что дверь легко поддастся, было наивнее некуда, но даже если поддастся — он всё равно один не уйдёт.       Докатывающаяся до рассудка безвыходность постепенно вытесняла надежду. Прильнув к Лань Чжаню, Вэй Ин обхватил его лицо ладонями, пытаясь передать ему тепло своего тела, своего дыхания, а с ними и жизненную силу. Он, не раздумывая, поменялся бы с ним местами, умер вместо него — за него. Все другие варианты отвергались сердцем и разумом.       — Чжань… Я не смогу принять твою смерть. Не приму её! Если ты умрёшь, то и я тоже, слышишь?       Вэй Ина разбирало шквалом эмоций. На глаза опять навернулись слёзы. Всё стало неважным при мысли, что ему больше не доведётся поймать взгляд Лань Чжаня, услышать его голос, почувствовать на себе его губы и руки.       — Нечестно!.. Я же не успел ничего — мы ничего не успели! Ты нужен мне! Пожалуйста, открой глаза!       Вэй Ин захлебнулся сдавленными рыданиями. В ушах шумело. Напиться воздухом не получалось. Поддавшись чувствам, он скатился в истерику и не заметил, как стих разговор троицы.       — Не, ну ты зыришь? — прогремело сверху, и чужие пальцы больно вцепились в плечи, резко отдирая его от Лань Чжаня и отшвыривая в сторону. — Не твои ли слова, что доза слона на неделю вырубит? Хрена с два! Либо ты трындел, Хосе, либо твой китайский кореш фуфло подсунул!       — Сюэ Ян мне не кореш, раз! Два, он не какой-то там дилер с парковки, а личный киллер главы Вэнь и, должно быть, знает толк в надёжной дури, так что не гони волну!       — Если только это не подстава!       — Хули Сюэ Яну такое делать?       — Да у него на лбу написано — шизанутый еблан!       Над Вэй Ином возвышались двое. У одного на изготовке поблёскивал массивный нож. Когда Вэй Ина вновь попытались схватить, он начал брыкаться. Волосы зажали в охапку и потянули вверх, так что вздыбилась кожа на висках. Пришлось сцепить зубы, чтобы не закричать от боли.       — Напомни-ка, для чего нам второй? — прогнусавил державший Вэй Ина незнакомец, с любопытством шаря по его лицу порочными глазами.       — Спроси что полегче. Боссу передали двоих, двоих и доставим. Причины нас не касаются.       — Лишние хлопоты.       — Эти двое вскоре перестанут быть нашей проблемой, чего тебе ещё от меня надо?       — Тебя не колышет, почему пацан в сознании?       — Сюэ Ян заверял…       — Срать мне на то, что наплёл твой мутный кент! Сам не врубаешься? Что-то не так с этим сосунком! Воспользуйся нашей аптечкой. Это его надёжно вырубит на ближайшие часы.       — Нет! Стойте! Не надо!       Вэй Ин забился как безумный, когда в руках одного из мужчин появился шприц с неизвестным наполнением. Он попытался лягнуть того по яйцам, но промазал и зарядил в бедро.       — Да ёб твою мать! Усмири мальчишку! Быстро! — зло взревел мужик.       Кулак его приятеля влетел в живот Вэй Ина, вынуждая согнуться пополам и зайтись кашлем. В предплечье безжалостно вонзилась игла. Вэй Ин взвыл, ударил одного из верзил ногой в лицо, но дело было сделано. Средство подействовало почти мгновенно. Тело прострелило заставляющей скрежетать зубами чудовищной болью и одновременно приливом адреналина. Вэй Ина выгнуло дугой до того, что затрещали позвонки — он бы закричал, но горло перехватило спазмом.       — Ох, ничёсе!       Бандиты разом отпрянули.       — Бля! С хера ли его так жёстко ломает? Ты что ему вколол?       — То, что ты сказал!       Они не могли предположить, что попадающие в организм Вэй Ина наркотические вещества не всегда действовали в заявленных производителем рамках. Он и сам узнал о своей особенности случайно — на школьной вечеринке в честь Хэллоуина, решившись попробовать предложенные знакомым совершенно невинные на вид симпатичные розовые таблетки.       Сопряжение природных факторов — так называл это явление Фэнмянь. Будучи генетиком, он старался разобраться в истоках необычной аномалии, но стал пленником Вэнь Жоханя раньше, чем приблизился к ответу на вопрос, что побуждает некоторые элементы устраивать химический шабаш в крови приёмного сына, вступая между собой в совершенно непредсказуемые реакции.       По обыкновению эффект вызывал поразительные курьёзы, иногда загоняющие Вэй Ина одной ногой в могилу, иногда — как сейчас — заставляющие из этой самой могилы выпрыгивать. Вопреки ожиданиям похитителей, его сознание неожиданно быстро прояснилось. Пробежала дрожь от взвившегося внутри жара. Вэй Ин жадно хлебнул воздух, словно собирался воспламениться на месте или рвануть как достигшая точки обратного отсчёта бомба.       Дорога между тем, судя по вибрации фургона, ухудшалась. Автомобиль, влетев в глубокую выбоину, подпрыгнул и слегка накренился, отчего Вэй Ина подбросило и долбануло задницей об пол, а незнакомцев повело и отшвырнуло к стене.       — Мигель, сукин сын! Веди нормально, пока я тебя… — взревел Хосе, но новый ухаб только усилил крен фургона, занося свирепеющую парочку ещё круче.       Толчок выбил нож из руки бандита. Казалось, такой поворот в реальности маловероятен, но лезвие, совершив сальто в воздухе, вонзилось аккурат между разведённых коленей Вэй Ина, в то время как Мигель проорал, что впереди отстойный участок дороги, велел приятелям ухватиться за что-нибудь и с минуту потерпеть неудобства. Он не мог видеть, что происходило в задней части автомобиля, и, соответственно, не понимал, какие перспективы открыла перед одним из пленников инъекция и благословенные колдобины на избранном им пути.       Вэй Ин рефлекторно ухватил нож и чиркнул остриём по пластиковым наручникам, в доли секунды избавившись от оков. Голова больше не пульсировала, обзор не плыл — напротив, стал чётким, словно Вэй Ин протёр глаза после того, как хорошенько выспался. Тело подобралось как пружина и в одно мгновение преодолело расстояние, разделявшее его с неугодной компанией. Рука с ножом метнулась снова, на этот раз разрезая не пластик, а чужую плоть. Вэй Ин знал, как бить, чтобы немедленно наступила смерть, — спасибо Юй Цзыюань!       Бандит, чьё горло вспороло его же оружие, бестолково смыкал и размыкал веки, оторопело таращился теряющим осмысленность взглядом в юное лицо, а в следующую секунду рухнул. Прежде чем второй совладал с шоком и сообразил выхватить ствол, Вэй Ин использовал подсечку и налетел на него всем весом, врезаясь ступнями в грудь и в неё же всаживая позаимствованный нож.       Всё, чудилось, повторяется. Вэй Ин уже делал подобное в прошлом. В той отвратительной версии своей вселенной, где вопрос выживания требовал стать хищником и отнять жизнь, дабы её не отняли у него. Рука скользнула к кобуре поверженного и уверенно оплела пальцами леденящую рукоять пистолета. По коже пробежал бодрящий озноб.       Машину швыряло из стороны в сторону. Вэй Ин бросил обеспокоенный взгляд на распластанного на полу Лань Чжаня, мысленно умоляя ещё немного потерпеть, и, сняв оружие с предохранителя, отправился поприветствовать Мигеля.