Там, где ты

      Вспышка страха, когда Вэй Ин отключился, быстро сошла на нет. Лань Чжань убедился, что тот просто перенапрягся и провалился в сон под действием препаратов, добавленных в раствор капельницы. Несмотря на это, терять бдительность было нельзя, поэтому Лань Чжань неотступно наблюдал за Вэй Ином ещё несколько часов, время от времени приводя к его постели Френсис Аилс — хозяйку аптеки, по сути взятую им в заложники на пару с её малолетней дочерью.       У женщины было фармацевтическое образование, и она очень помогла с подбором медикаментов, позволивших Вэй Ину быстро восстановиться. По счастливому стечению обстоятельств, покойный муж Френсис при жизни работал в ближайшей клинике хирургом, и она неплохо разбиралась в том, как ухаживать за травмами разной степени тяжести.       Лань Чжань в силу принадлежности к особой «касте» также имел в арсенале не только навыки бойца. Люди подобного рода занятий нередко оказываются в ситуациях, когда медицинские знания спасают жизнь, поэтому наравне с прочими науками его натаскивали и в этой области. Благо недостатка в учителях по разным направлениям в клане не было.       Мерное дыхание Вэй Ина подтверждало слова Френсис — его жизни ничто не угрожало, но позволить себе сон Лань Чжань не мог. Еда тоже просилась наружу, поэтому едва надкушенный бутерброд, принесённый Френсис, так и остался лежать на тарелке, и лишь стакан сока желудком не был отвергнут. Маленькая дочь хозяйки дома — спала этажом выше. Лань Чжань доходчиво объяснил Френсис, что ей следует потерпеть их общество сутки, не делая глупостей и не привлекая внимания к происходящему, после чего он и его спутник уберутся из её жизни.       Сыграло ли роль то, что ворвавшийся в дом «преступник» был юн, чрезвычайно хорош собой и ранен, или то, что на его руках был второй мальчишка, не менее симпатичный и тоже с ранениями, но Френсис отнеслась к вторжению относительно спокойно: не поддалась эмоциям, постаралась быть максимально полезной и тихой. Её покладистость Лань Чжань списал на растерянность и впечатление, которое невольно произвёл. Он говорил не как житель подворотни или какой-нибудь поехавший крышей подросток, готовый убить за дозу. Ему удавалось оставаться максимально собранным и хладнокровным. Он действовал как человек, для которого происходящее — будничное приключение: не пугал оружием, хотя оно при нём было, не угрожал её дочери, а просто сообщил, что случится несчастье, если она позвонит копам или даст знак кому-то из соседей, и напротив — если будет сотрудничать, получит щедрое вознаграждение и сможет жить безбедно до конца своих дней.       Воспользовавшись телефоном Френсис, Лань Чжань связался с Сичэнем. Теперь оставалось лишь ждать. Состояние Вэй Ина после произошедшего на дороге стабилизировалось. Лань Чжань с затаённым ужасом вспоминал, что пережил в момент, когда сердце того прекратило свой ход. Те мгновения пронеслись словно погружение в самый страшный кошмар. Никогда ещё Лань Чжань не чувствовал себя в таком отчаянии.       Отмахнувшись от вновь накатившего озноба, он проверил пульс Вэй Ина, щёки которого после долгих часов отдыха начинали розоветь. Он понемногу обретал прежний облик. Даже отёки в местах ударов после обработки стали менее заметны. В комнате работал кондиционер, но параллельно разламывающей виски головной боли Лань Чжань чувствовал время от времени накатывающую духоту. Он забросил в стирку их с Вэй Ином одежду, переодевшись в домашний халат. Стараясь угодить, Френсис также принесла чистые полотенца и две новые зубные щётки.       Вэй Ин мирно спал, все двери в дом были надёжно заблокированы, ключ от комнаты Луизы находился при Лань Чжане. Десятиминутная отлучка в душ, казалось, погоды не сделает. Ступив внутрь ванной комнаты и намеренно отворачиваясь от своего отражения в зеркале, Лань Чжань почистил зубы, затем настроил воду в душе и освободился от халата.       Стремительные потоки воды больно кусали раны, кровь на которых подсохла коркой. Понадобилось прилагать усилия, чтобы её смыть. Процесс не из приятных, но Лань Чжань быстро подчинил себе эмоции. Поначалу обжигающая, боль постепенно отходила на второй план, но всё ещё вносила разлад в ощущения. Уперев ладони в стену, Лань Чжань прикрыл веки и постарался успокоить дыхание. Напряжение в позвоночнике не хотело уходить. Навязчивые мысли затягивающим водоворотом вертелись в голове. Шёлк воды не расслаблял, а делал кожу ещё более чувствительной, отчего чуть выпуклые полоски шрамов на лопатках и пояснице Лань Чжаня оживали и тоже болели, напоминая, кто он и для какой жизни создан.       Кого-то другого такой балласт невзгод непременно бы подкосил, но Лань Чжаня растили с упором на физические тяготы. Преодоление препятствий будило в нём силы, которые принято называть вторым дыханием. На самом деле уже не вторым и даже не третьим, возможно — десятым, так как в той мясорубке, в которую они с Вэй Ином угодили так скоро после инцидента с Вэнь Чао, их знатно помотало, не говоря уже об эпилоге с остановкой сердца.       Не особо задумываясь, Лань Чжань стянул с головы повязку, подставляя лицо струям воды, но стараясь всё же не мочить затылок. Френсис помогла ему выстричь там волосы и наложить швы. И хотя рана, по её словам, выглядела ужасно и крови Лань Чжань потерял прилично, при тщательном осмотре выяснилось, что пострадали лишь мягкие ткани, кость осталась целой.       Неспешно вспенивая гель на коже, Лань Чжань внезапно окунулся в минуту перед последней отключкой Вэй Ина и теперь прокручивал в мыслях его слова и действия. Могло ли пребывание на грани смерти заставить Вэй Ина принять неизбежность их слияния, или же радоваться рано и его страсть — лишь следствие моральной встряски? Воспоминания о касаниях и скольжение собственных рук по телу распаляли. Гениталии самопроизвольно реагировали на хлынувшие в ум образы. С губ сорвался тихий стон, а руки оказались внизу, накрывая напрягшиеся член и яички.       Время потекло медленнее. Обзор будто заволокло паром. В паху разрасталось ощущение приливающего жара. В этот момент Лань Чжань как во сне услышал эхо собственного имени и повернул голову. Вэй Ин стоял в чём мать родила и, вопреки следам схватки, в глазах Лань Чжаня выглядел умопомрачительно. Линии и изгибы его идеально сложённого тела олицетворяли апофеоз сексуальных предпочтений Лань Чжаня — от кончиков волос до кончиков ногтей. Вэй Ин умудрился избавиться от поддерживающей руку повязки и не слишком уверенно стоял на ногах, но всё же решительно шагнул внутрь душевой кабинки, не сводя с Лань Чжаня широко распахнутых глаз.       Последний испытал потрясение, которое пробилось сквозь невозмутимое выражение лица и выдало его с потрохами.       — Вэй Ин?!.. Что ты здесь… Подожди, я…       Он резко потянулся к вентилю крана, чтобы перекрыть воду, но его кисть была перехвачена здоровой рукой Вэй Ина, чьи щёки пылали, а грудь вздымалась и опадала с такой скоростью, словно он собирался опять пережить остановку сердца. Его горящий взгляд метался по обнажённому телу Лань Чжаня, касался самых интимных частей, возвращался к глазам и снова пускался в путешествие. Вэй Ин смотрел с какой-то только ему понятной опаской, мешкал, тушевался — и между тем преодолевал себя, всё смелее продвигаясь вперёд.       — Вэй Ин?.. — вопросительно повторил Лань Чжань, не зная, что сейчас следует делать.       Ноги намертво приросли к кафелю, в сознании воцарился хаос, чувство растерянности зашкаливало. Он мечтал о чём-то подобном с Вэй Ином, жаждал изучать его тело дюйм за дюймом, грезил о нём во сне и наяву, но сцену их первой близости без преград одежды представлял совершенно иначе. Лань Чжань не брался гадать, что в эти секунды на уме у Вэй Ина, до настоящего момента весьма упорно отстаивавшего личные границы. Происходящее сбивало с толку не только Лань Чжаня. Вэй Ин, чудилось, переживал не меньшее потрясение идеей совместного купания, но продолжал двигаться к цели, будто вознамерился испытать самого себя. Он по-прежнему оставался объектом неизменного притяжения Лань Чжаня, уничтожал его самообладание и перемалывал здравомыслие в пыль.       Член, стыдливо прикрытый руками, продолжал увеличиваться, вынуждая Лань Чжаня чувствовать предельную незащищённость. Вэй Ин приглушённо охнул, заметив метаморфозу, засуетился, но не отступил, а напротив — подался ближе. Лань Чжань пребывал в шоке, продолжая испытывать потребность что-то сделать — как минимум отвернуться, чтобы скрыть предательскую реакцию тела, но овладевшее им оцепенение не позволило сдвинуться с места.       — Я проснулся, — обозначил и без того очевидный факт Вэй Ин, тоже страшно тушуясь. — Обнаружил, что ты упаковал меня как грёбаный новогодний подарок, с трудом выпутался и пошёл искать тебя…       — Что ж… Ты меня нашёл, — обронил Лань Чжань, удивляясь тому, как спокойно, вопреки противоречивым эмоциям, звучит собственный голос. — Рад, что тебе лучше.       — Я и правда чувствую себя сносно, — подтвердил Вэй Ин, стараясь заглушить пробивающееся наружу нервное веселье. — Мне тоже не помешает освежиться.       Брови Лань Чжаня недоумённо приподнялись. Во взгляде отразилась неподдельная паника.       — И ты хочешь сделать это прямо сейчас?       — А почему нет? — заявил Вэй Ин, уставившись на него не мигая. — И мне наверняка понадобится помощь.       С этим было сложно спорить, хотя Лань Чжань не представлял себе, как это можно провернуть, не усугубив и без того конфузную ситуацию.       — Не видишь, я, мать его, в отчаянии! Ты ж мне не откажешь?       Вопрос алеющего от стыда Вэй Ина довёл градус их общего замешательства до критической точки, и они вдруг сорвались на смех, который столь же внезапно оборвался, когда их взгляды снова переплелись. Воцарилось напряжённое молчание, сопровождаемое лишь шумом воды. Лань Чжань не понимал замысел Вэй Ина, отказываясь верить, что тот не сознаёт, какие чувства в нём порождает и чем это может обернуться в таком тесном пространстве, когда на них нет одежды и так сильна потребность сбросить давление эмоций.       Облик Вэй Ина постепенно обретал выражение трогательной решимости и интимной открытости, отчего у Лань Чжаня отказывали тормоза. Едва Вэй Ин сделал ещё один маленький шаг к нему, он рванул назад — к стене, но вовремя совладал с собой и, отлепившись от неё, вернулся на прежнее место.       — Дай мне одеться, и я помогу…       — Нет, — Вэй Ин кусал губы. — Ты снова вымокнешь, проще как есть.       Он опустил голову и продолжил исследовать глазами тело перед собой, не в силах скрыть обуревавшую его дрожь. В кабинке было тепло, поэтому холод в качестве причины отметался напрочь. Лань Чжань изнывал в бездействии, боясь совершить что-то, что оттолкнёт Вэй Ина. Он не знал, предупредить ли того, чтобы не совершал лишних движений во избежание непредвиденных последствий, или это подразумевалось само собой. Тело Вэй Ина, усеянное следами пережитого, побуждало вспоминать картины недавнего прошлого, и на Лань Чжаня в который раз за последние часы обрушилось чувство вины. Стало нечем дышать, мозг заполнился криками, звуками ударов, ломающихся костей, стрельбы, но голос Вэй Ина возвращал в настоящее.       — Можешь немного уменьшить напор? — попросил он, подступая ещё на полшага. — Бьёт как из шлюзов водонапорной башни.       До этого Лань Чжань даже не замечал, насколько сильно хлестала вода. Послушно подрегулировав мощь потока, он несмело взглянул на Вэй Ина. Странность складывающейся сцены давила на нервы. Вэй Ин сдался первым.       — Не смотри на меня так, будто я тебя сожрать собираюсь. Расслабься и ищи плюсы, — усмехнувшись, пролепетал он. — Согласись, тебе выдалась прекрасная возможность облапать меня голого без сопротивления с моей стороны. Круто же, да?       — Шутки тут неуместны.       — Да ладно, не будь занудой, — улыбка Вэй Ина стала вымученной. — Думаешь, мне вот прям легко? Хрен там… Знал бы ты, что со мной приключилось однажды… Понял бы, каково мне щас отважиться на подобный подвиг.       — Так может и не надо подвигов? Выйди на пару минут… пожалуйста… и после я помогу тебе с купанием.       Вэй Ина такое предложение не устроило. Вместо того чтобы прислушаться к голосу разума, он хищно ухмыльнулся:       — Как ты собирался со мной встречаться, если даже совместное принятие душа так тебя смущает?       После этих слов Лань Чжань окончательно утратил способность сохранять контроль. На лице его отразилась борьба. Вэй Ин резко смолк, стыдливо заёрзав под его горящим, голодным взглядом. Лань Чжань втянул воздух сквозь стиснутые зубы.       — Ты напрашиваешься.       Движение получилось стремительным. Вэй Ин не успел ничего предпринять, очутившись в полной его власти, окольцованный сильными руками и втянутый в поцелуй. В этот миг для Лань Чжаня время прекратило ход. Всё куда-то разом отступило. Осталось лишь желание ощущать Вэй Ина каждой клеткой, держать в объятиях, пить его вкус с ярко выраженным оттенком мяты. Похоже, Вэй Ин давно был на ногах и даже какое-то время находился в ванной: успел воспользоваться зубной щёткой, а Лань Чжань настолько увлёкся рефлексией, что не замечал его, пока не стало поздно.       Вэй Ину было больно. Это читалось по тому, как рвано он дышал и замирал, когда ладони Лань Чжаня сжимали чуть крепче, но сомнения в его действиях отсутствовали. Он отдавался поцелую всецело, жарко и яростно углубляя его с каждой секундой. Лань Чжань вздрогнул, чувствуя, как рассыпается на осколки воля. Было ясно: если они продолжат, назад возврата не будет, а это непременно причинит Вэй Ину ещё больше страданий.       — Что мы делаем? Нельзя… — Лань Чжань аккуратно отстранил его от себя и натужно хлебнул воздух. — Нельзя терять голову… Не сейчас.       Он отвернулся к стене, пытаясь осадить протест собственного тела. Позади послышался удивлённый вздох, и чужие ладони коснулись исполосованной спины.       — Не надо, не трогай! — чуть более грубо, чем хотелось, выпалил Лань Чжань, обрывая касание крутым поворотом.       Вэй Ин был ошеломлён, но нарочито ровно спросил:       — Ебать! Какой-то больной на всю голову садист порол тебя кнутом?       Руки Лань Чжаня безотчётно сжались в кулаки.       — Последствия непослушания. Я сам виноват.       На лице Вэй Ина промелькнула смутная догадка.       — Это твоя родня с тобой сделала?       Лань Чжань молчал, но молчание оказалось весьма красноречивым. Вэй Ин не скрывал гнева:       — И что ты такого ужасного натворил? Родился геем?       Предположение было брошено наугад, но попало в точку. Кулаки Лань Чжаня разжались. Стало легче от сознания, что наказания его не сломали, и более того — не изменили. Он остался собой и встретил Вэй Ина.       — Всё в прошлом. Я тот, кто есть. Они смирились.       Вэй Ин часто заморгал, мгновение помедлил, потом неторопливо сократил расстояние между ними и взял Лань Чжаня за руку, посылая тем самым мурашки возбуждения по его телу.       — Знаешь, раз мне нельзя тебя трогать, то трогай ты меня. Давай, я не против.       — Ты не в том состоянии, чтобы этому было продолжение, — непреклонно возразил Лань Чжань, жестоко наступая на горло своему желанию.       Пальцы Вэй Ина тем временем легли на его щёку, вынуждая посмотреть в глаза.       — Ой брось… Чего перепугался? Разве не этого ты хотел? Можешь не отвечать, за тебя уже всё сказал кое-кто другой.       Другая ладонь Вэй Ина мазнула бедро Лань Чжаня в опасной близости от крепко стоящего члена.       — Ему, я думаю, можно верить.       — Прекрати, это не доведёт до добра.       — Вот и поглядим, — нарывался Вэй Ин. — По-моему, я заслужил поцелуй или даже несколько.       Лань Чжань пошатнулся. Самообладание приказало долго жить, нахлынула обречённость в смеси с фатальной необходимостью. Он знал, это риск — и стоит ему уступить, они точно натворят дел, — но вызов Вэй Ина был слишком желанным и достиг цели. Тяжкий вздох Лань Чжаня перерос в стон удовольствия, когда их губы вновь встретились.       Попытка быть нежным не увенчалась успехом. Хотелось сгрести Вэй Ина в охапку, вжать в стену душевой и самозабвенно трахать, пока не отключится один из них. Поцелуй в мгновение ока перестал походить на ласку и превратился в сражение, в котором и один, и другой преуспевали. В головокружении непримиримой страсти Лань Чжань дрожащими пальцами добрался сначала до талии Вэй Ина, затем, спустившись ниже, охватил его бёдра, впиваясь ногтями в податливо-упругую плоть. Вэй Ин не препятствовал, хотя и заметно напрягся, когда ребро ладони Лань Чжаня прошлось по ложбинке между ягодицами.       На задворках сознания Лань Чжань всё ещё мучился сомнением, правильно ли поступает, но оно полностью угасло, когда он ощутил, как крепнет в ответ на его движения эрекция Вэй Ина. Ободрённый этим, не прерывая их неистового поцелуя, Лань Чжань усилил натиск и в прямом смысле припёр его к стенке, но болезненное шипение мигом остудило пыл.       — Нормально… Всё нормально, — пытаясь справиться с болью под вымокшей повязкой на боку, заверил Вэй Ин, но Лань Чжань отпрянул и возвращаться к прерванному занятию не торопился.       — Это полное безумие, — он упёрся лопатками в стену и замотал головой в надежде развеять марь желания. — Тормози.       — Говорю же, я в порядке. Меньше паники. Сейчас отдышусь и продолжим.       Глаза Вэй Ина в этот миг немного ошарашенно пробежались по впечатляющей величине изнывающего от естественной потребности члена Лань Чжаня, представшего перед ним во всей красе.       — Ох ё!.. Фигасе природа одарила!       — Не переводи тему, — глухо уронил Лань Чжань, чувствуя себя нелепо и дискомфортно.       Между ним и выходом из душевой кабинки возвышался слегка согнувшийся, морщившийся от спазма в боку Вэй Ин, с любопытством разглядывающий во всех смыслах выдающуюся особенность Лань Чжаня. Их обоих потряхивало от возбуждения, но благоразумие должно было восторжествовать, и Лань Чжань полагал, что он этот процесс возглавит.       — Выпусти меня, — его голос стал низким и грубым. — Мы играем с огнём. Ты едва очухался, завязывай с провокациями.       — Это не провокация, я тоже хочу, — парировал Вэй Ин, распрямляясь. — Да, я чуть дуба не дал. Ты меня откачивал и всё такое — не думай, что я не секу, что приключилось.       — Тогда уймись и дай мне пройти.       — А если не дам, что будешь делать? Вырубишь меня?       — Это просто глупо.       — Глупостей в моей жизни выше крыши, но это не одна из них.       — Ты не вдупляешь? Я сделаю тебе больно.       — Не разводи мораль. Чуть меньше боли, чуть больше — не сломаюсь.       — С чего тебе так припекло?       — В моём возрасте подобное случается. У тебя как-то иначе устроена физиология?       — Не заговаривай мне зубы, а если неймётся — подрочи.       — Совет парня со стояком, которым можно забивать гвозди. Тебя не поймёшь: то распускаешь руки, то ломаешься как девчонка.       Вэй Ин покачнулся, будто собрался падать, и Лань Чжань механически прильнул к нему в качестве опоры, но он никак не ждал, что Вэй Ин воспользуется этим и сожмёт ладонь на его члене.       — Попался!       — М-м-м… — стон Лань Чжаня был таким громким, что, должно быть, докатился до первого этажа.       — Чёрт, Лань Чжань! Он, мать твою, огромный! Просто чума! — констатировал Вэй Ин, пробуя потуже сомкнуть свои тонкие пальцы вокруг трепещущей в их плену внушительной плоти. — Я такие только в порнухе видел!       Будучи в его полной власти, Лань Чжань с трудом соображал, а потому услышанное пронеслось мимо него. Устроенное Вэй Ином походило на изощрённую пытку и достигло рубежа, когда тело уже не признаёт никаких возражений и жажда разрядки просто слепит.       — Не волнуйся, — успокаивал тот, казалось, больше себя, чем его. — Я, конечно, не спец в таких вопросах, но, если тебя это успокоит, я дохуя тренировался на себе.       Даже если бы Вэй Ин молчал, увлечённая возня его ладони поверх ствола Лань Чжаня всё равно сделала бы своё дело. Хватка то сдавливала, то спадала, отчего кровь приливала к головке горячими потоками, провоцируя подёргивание.       Они снова, утратив чувство реальности, целовались и стискивали друг друга, роняя стоны удовольствия и боли. Движения Вэй Ина становились резче и порывистей. Лань Чжань поймал себя на том, что наслаждается его раскрасневшимся лицом, припухшим от поцелуев ртом, искрящимися неподдельной жаждой близости глазами.       — Тебе кайфово? Нравится, да? — интенсивно работая рукой, прошептал ему в лицо Вэй Ин уже без прежней застенчивости.       Лань Чжань не мог совладать с речевым аппаратом, но ответ последовал — его губы тронула одобрительная улыбка. Завидев её, Вэй Ин, казалось, воспарил.       — Когда ты улыбаешься, я в раю, — неожиданно сказал он хриплым от желания голосом. — Ага, в душе я романтик… От твоей улыбки у меня внутри печёт, словно туда пробралось солнце.       Лань Чжань в изумлении улыбнулся снова — шире, ярче, с нежностью, затопившей сердце.       — Взаимно, — почти беззвучно выдохнул он.       Вэй Ин соблазнительно прикрыл ресницы.       — Хочу видеть, как ты кончишь, — разделяя слова, изрёк он уверенно, не переставая надрачивать плавящееся в его захвате достоинство Лань Чжаня.       — Только если и ты тоже…       — Куда я денусь.       И вот уже Лань Чжань в свою очередь мягко наращивал темп, водя рукой вдоль охотно льнувшего к его ладони ствола Вэй Ина, не так уж существенно уступавшего его собственному в размерах.       — Фак! — ругнулся Вэй Ин, ища удобную позу, чтобы меньше ныло повреждённое плечо.       Он с силой втянул воздух и закусил нижнюю губу, стараясь не слишком громко стонать. Лань Чжань вскипал и мог излиться от одного его вида. Низ живота скручивало напряжение, готовое выплеснуться. Когда он трогал себя сам, прикосновения никогда так не ощущались.       — Ох ты ж!..       Отвлекаясь на собственное удовольствие, Вэй Ин постоянно менял ритм: движения его руки становились то лёгкими и скользящими, то бессвязными и торопливыми. Это не мешало Лань Чжаню терять себя в наслаждении. Само сознание, что Вэй Ин пошёл на сближение с ним, окрыляло и уносило к небесам.       — Да блядь, смелее, ну! — требовал Вэй Ин, резко подаваясь бёдрами вперёд. — Мне почти не больно.       Это «почти» всё же не давало Лань Чжаню окончательно потерять голову, хотя он и балансировал на грани. Одна его рука страховала Вэй Ина от падения, пока другая вырывала из его груди вздохи надвигающегося прыжка в нирвану.       — Я больше не выдержу, — Вэй Ин упёрся лбом в его плечо. — Ты близко?       — Мгм… — сквозь марево подступающего оргазма откликнулся Лань Чжань, ускоряя пляску кулака на пульсирующей плоти.       Боль, головокружение, эйфорический разряд и фейерверк из стократно усилившихся эмоций, разбившихся о волну освобождающего опустошения, на несколько мгновений вышибли Лань Чжаня из привычного восприятия. Он множество раз мастурбировал, фантазируя о подобных вещах, но в реальности пережил совершенно новый, потрясший его опыт. Глотая воздух и стекающую по лицу воду, Лань Чжань будто дрейфовал в океане упоительного пламени. Выплеснувшееся до капли возбуждение не утолило желание Вэй Ина, а лишь обозначило путь, которым Лань Чжань готов был следовать изо дня в день, из ночи в ночь, до скончания жизни.       Шум воды, на несколько минут вообще исчезнувший из внимания, возвращал к действительности. До Лань Чжаня несколько запоздало доходило, что это их первый с Вэй Ином секс и сила зубодробительных переживаний затронула обоих. Спохватившись, он принялся спешно оглядывать обмякшего Вэй Ина, чьи расширенные глаза выражали ярчайший калейдоскоп чувств от экстаза до испуга. Пластырь, закрывавший порез на его рёбрах, пропитался кровью и бросался в глаза.       — Пиздец!       Лань Чжаня словно шарахнуло молнией — швы, вероятно, всё-таки разошлись!       — Обхвати меня за плечи, — скомандовал он, — я отнесу тебя в постель. Надо осмотреть и перевязать рану.       — Не сгущай краски, окей? Просто кровит немного, — последовало в ответ с лёгким раздражением. — Если меня не убила дурь, что вкололи мне ублюдки из картеля, ещё пара минут за купанием точно не убьёт. Или ты предлагаешь отправляться в постель прямо так?       Вэй Ин эротично провёл ладонью по животу Лань Чжаня, задевая потёки свежей спермы, которые не успел смыть душ, и натянуто усмехнулся, определённо получив удовольствие от созерцания отвисшей в изумлении челюсти Лань Чжаня и его пылающих ушей.       — Я говорил, что ты мило смущаешься?       — Вздор, я не… Хватит дурачиться. Тебе надо лечь, давай быстрее с этим покончим, — нарочито строго выдавил Лань Чжань и суматошно начал вертеться в поисках геля: — Где же…       — Забудь о турнире, — голос Вэй Ина внезапно утратил смешливость, и слова, будто вырванные из контекста, прозвучали очень тихо. — Я не соглашусь на это.       Его ладонь мягко легла на спину Лань Чжаня и погладила перекрещивающиеся шрамы. На смену ей пришли губы, оставляющие нежные поцелуи и вынуждающие покорно таять.       — Тебе и так довелось хлебнуть дерьма, — прошептал Вэй Ин. — Я поищу другой способ помочь близким.       Оргазм выпил последние силы Лань Чжаня, так что на спор их попросту не осталось. Он решил не сообщать Вэй Ину немедленно, что Сичэнь и Цижэнь уже в курсе его идеи и предпринимают по этому поводу необходимые меры. Турнир был единственным, что можно было противопоставить открытой кровопролитной войне, являвшейся неизбежным витком событий после похищения брата главы клана Лань и его будущего супруга. Отныне это был вопрос репутации — вопрос чести и расклада сил в их мире в будущем.