Там, где ты

      Ванная комната была огромна и выполнена в цветах натурального камня. Оживляющей изюминкой строгого минималистического интерьера являлась композиция из аметистовой жеоды в человеческий рост посреди просторного помещения и более мелкие вкрапления того же минерала в стилизованной облицовке зеркал и потолка.       Пока Вэй Ин с любопытством ощупывал фиолетовые кристаллы, мерцающие в свете вертикальных ламп на все лады, Лань Чжань включил воду. Во взгляде, следовавшем за Вэй Ином, метались желание и беспокойство.       — Надо же… Я совсем недавно читал о разновидностях кварца и видел фотки с похожими горными породами, представляешь? — воодушевлённо поведал Вэй Ин. — Откуда эта гигантская друза? Из Уругвая?       Брови Лань Чжаня едва заметно подпрыгнули.       — Как догадался?       — Такие габаритные экземпляры обычно находят там. Преимущественно в шахтах региона Артигас.       — Есть что-то, о чём у тебя нет представления?       Вэй Ин довольно прикрыл глаза и усмехнулся. Жеода была забыта, теперь всё его внимание принадлежало Лань Чжаню.       — Этот вопрос мог задать и я.       На самом деле обоим было не до вопросов и не до разговоров о добыче минералов — вынудившее ринуться в ванную возбуждение не давало переключиться ни одному, ни другому, но каждый зачем-то тянул время.       Окружённая прозрачными стенами душевая быстро заполнялась клубами пара. Шум воды завораживал, как песня внезапно налетевшего летнего ливня. Вэй Ину не впервой было вести себя вызывающе борзо, притом что внутри не было и намёка на реальную самоуверенность. Просто притворяться наглецом стало защитной реакцией на нервные ситуации, коих в его жизни хватало. Однако очарование Лань Чжанем не признавало границ и запретов. С ним легко было забыться, стать кем-то другим — соблазнительным, игривым, оберегаемым и непостижимо желанным.       Беспорядок в мыслях, как набегающие на берег волны, хлестал гулом крови виски. Вэй Ин решительно шагнул к Лань Чжаню, стараясь не выдать себя дрожью пальцев и ускоряющимся боем сердца. Тот вглядывался в него с неутолимой жадностью, будто не верил, что Вэй Ин и вправду готов к чему-то большему, чем провокации.       — Не думаю, что доктор одобрил бы… — Лань Чжань всё ещё пытался искать разумные доводы, тогда как его невозмутимость с каждой секундой трескалась, как хрустальная скорлупа.       Вэй Ин издал гортанный смешок и, взявшись за пояс его штанов, подтянул ближе.       — Так тут только мы. Никаких докторов.       — Серьёзно… Дядя прав: рядом с тобой я дурею.       — Ты точно хочешь говорить о нём в такой момент? — простонал Вэй Ин, морщась и напоминая себе, что тереться о Лань Чжаня лучше здоровым боком, иначе Цижэнь действительно окажется прав, обвиняя их в фатальной озабоченности друг другом.       Продолжая проявлять инициативу, Вэй Ин ухватился за край рубашки Лань Чжаня, стащил её и втолкнул того в стеклянный футляр душевой.       — Мы справимся. Доверься мне.       — Кажется, такой же настрой был у тебя и в прошлый раз. Помнишь, чем всё закончилось?       — Прекрасно помню. Ты кончил, я тоже. Никто не умер.       — Вэй Ин…       — Ну не начинай снова! Мне что, каждый раз придётся уламывать тебя на секс?       Под струями воды Лань Чжань мгновенно вымок. Сражаясь за остатки тающего благоразумия, он отпрянул от жмущегося к нему полуобнажённого Вэй Ина к стене, глядя на него дико и яростно.       Вэй Ину невыразимо нравился этот взгляд. Он олицетворял то, что мучило и томило его самого.       — Подойди и поцелуй меня, — потребовал он и, не дожидаясь, когда Лань Чжань вернётся в его объятия, двинулся к нему сам.       Все благие намерения полетели к чертям, когда их губы соприкоснулись. Лань Чжань ответил на поцелуй сразу, но первые секунды пытался сдерживаться. Им нельзя было накидываться друг на друга — состояние Вэй Ина не позволяло, — хотя необходимость отпустить себя крыла не по-детски.       Внутренний накал набирал обороты. Вэй Ин то вёл, то позволял вести. Всецело сосредоточенный на губах Лань Чжаня, он отмахивался от покалывания под мокнувшим пластырем на боку. Куда тяжелее было не кончить прямо так, посасывая нижнюю губу Лань Чжаня и касаясь грудью его груди.       Игра была жестокой для обоих. Лишающая твёрдой почвы под ногами мальчишеская страсть оставалась в узде недолго. Лань Чжань теперь не понаслышке знал, как это — когда не принадлежишь себе, когда стремление обладать другим человеком затмевает твою собственную личность.       Ладони Вэй Ина пробрались вниз, сминая мокрую ткань белья, кружа и задевая центр боли и удовольствия Лань Чжаня.       — Бля! Твоим стояком можно гвозди забивать, — читая в его глазах страх и одержимость, Вэй Ин не мог не подколоть его.       — Повторяешься, — внезапно отбил Лань Чжань.       — М?       — Каждый раз будешь гвозди поминать? Или только в душе?       Вэй Ин рассмеялся. Гибкий и обманчиво смелый, он ластился и льнул. Он знал: Лань Чжаня это сводит с ума, повергая в его полную и безраздельную власть.       — Видел бы ты себя. Выражение лица, будто хочешь проделать со мной нечто до крайности непристойное, — Вэй Ин склонил голову, чувственно поцеловал его кадык, под подбородком, напряжённые скулы. — И может, это прозвучит ненормально, но я вовсе не против.       — Ненормально, что мы делаем это спустя всего пару суток, как тобой занимались хирурги, — задушенно отозвался Лань Чжань.       Его трясло. Он пребывал в шаге от того, чтобы наплевать на всё, развернуть Вэй Ина к себе задом и…       — А-ах… — Лань Чжань попытался отстраниться от его руки, но Вэй Ин усилил нажим и плавно потянул за язычок молнии.       — Ш-ш… Не паникуй, не надо. Ничего страшного не случится, если мы немного пошалим. Я же не полный идиот.       Вэй Ин и сам понимал: утверждение было спорным. Когда дело касалось Лань Чжаня, мозг стабильно уходил в гибернацию — и начинала твориться несусветная дичь. В особенности поражало то, что при всей своей неискушённости в вопросах секса Вэй Ин вёл себя так, словно в его заднице перебывал не один член, и буквально нарывался на трах. Будь сам Лань Чжань опытнее, уже бы заставил его пожинать плоды своих же забав, но вместо этого он лишь искал поддержки у стены, смотрел как голодный на деликатес и дышал сродни идущему на рекорд марафонцу.       — Если облажаемся, Сичэнь запрёт нас в клинике до конца недели, — объявил он в надежде вразумить загнавшего его в ловушку страсти соблазнителя.       — Какая ужасная перспектива… — насмешливо протянул Вэй Ин, заводясь от его слов ещё больше. — Будешь забираться на мой балкон, Ромео?       Он ощутимо прихватил алеющими губами кожу над ключицами Лань Чжаня, легонько всосал, прикусил и тут же зализал.       — Я оставлю дверь открытой и обещаю принять тебя как подобает — без шмота, в койке и в полной готовности… Как тебе такое предложение?       — Мгм.       — Тогда замётано.       Неся пошлую околесицу, Вэй Ин справился со штанами и бельём Лань Чжаня, позволив им свалиться к ногам, выпутался из своих и отшвырнул подальше. Пачкая живот Лань Чжаня смазкой, он поймал в ладонь его поражающий размерами возбуждённый член.       — Трындец! Я никогда не привыкну, — лаская опаляющую плоть, уронил Вэй Ин. — До чего ж ты огромный, невероятный просто!       — Боже… Помолчи, — Лань Чжань уткнулся лбом в предплечье, прижатое к зеркальной стене.       Он боролся с желанием вытворить что-то, что точно привело бы к беде. Вэй Ин совершенно не сознавал, насколько притягателен и насколько он опасается причинить ему какой-либо вред. Вэй Ин без стеснения и робости держал в обхвате его член. Рука медленно скользила, поглаживая, — сдавливала у основания и становилась деликатнее, когда пальцы достигали нежной головки. Смыкая и размыкая в дыхании губы, Вэй Ин жмурился и запрокидывал голову, позволяя струям воды стекать по лицу, плечам и груди. Пока одна его рука не отпускала Лань Чжаня, другая двигалась меж собственных ног, резкими рывками водя вдоль каменного члена.       — Тебе не больно? Не чувствуешь дискомфорта? — надломленным голосом произнёс Лань Чжань.       Жар внутри, достигнув определённой точки, уже не томил, не будоражил, а по-настоящему мучил. Потребность обладать Вэй Ином любым возможным способом лишала контроля, но Лань Чжань всё ещё цеплялся за мысль, что тот едва из клиники и будет верхом тупости загнать его туда снова.       Вэй Ин вскинул голову ровно настолько, чтобы смерить его взглядом из-под слипшихся от влаги ресниц и грубовато впиться коротким поцелуем в губы.       — Да, мне больно! Жесть как больно! — заплетающимся языком бросил он, крепко стискивая свой раскрасневшийся от горячей воды член и глядя в глаза Лань Чжаня не моргая — пронзительно, дразняще, горячо. — Больно оттого, как сильно я хочу!       Сердце Лань Чжаня словно окатили кипятком. С губ сорвался стон. Он едва различал собственный голос сквозь плеск воды и грохот пульса в висках.       — Я с тобой точно чокнусь.       Лань Чжань вновь с силой ткнулся лбом в предплечье, отводя мутнеющие глаза от невыносимо возбуждающей картины, и с размаху ударил кулаком по стене, чтобы хоть как-то ослабить остроту переживаний.       — Не отворачивайся, не смей, смотри… Смотри на меня, — распалённый желанием, шептал Вэй Ин, жадно целуя его плечи, шею, грудь. — Я знаю, тебе нравится то, что ты видишь… Правда же?       Задыхаясь от вожделения, Лань Чжань чувствовал игру его нежных пальцев на собственном члене и пульсацию, пронзающую волнами чистой энергии всё тело.       — Так лучше? — спросил Вэй Ин, внезапно сменив скорость и силу движений.       Они стали более решительными и уверенными и ощущались потрясающе. Лань Чжаня выгибало. Удивление и обожание сквозили в его облике, отражаясь как в зеркале на лице напротив. Тугое кольцо пальцев Вэй Ина на болезненно напрягшемся члене вынуждало внутренности подпрыгивать. По затылку расползалось онемение, пальцы ног непроизвольно поджимались.       Шипя сквозь зубы, Лань Чжань машинально распластал руку по запотевшему стеклу душевой, пытаясь удерживать равновесие и подаваясь бёдрами в такт заданному Вэй Ином ритму. Нужда в разрядке томила ничуть не меньше, чем необходимость дотрагиваться и ласкать Вэй Ина.       Прежде чем последний успел сделать хоть что-то, Лань Чжань отклеился от стены и, схватив его за талию, вместе с ним повернулся. Они мгновенно поменялись местами: теперь Вэй Ин прижимался спиной к глади стены, а Лань Чжань возвышался перед ним с шальным видом и мерцающим взглядом.       — Просто стой так… Ладно?       — Чё? — не понял Вэй Ин. — Что ты… Ах-ааа… Твою ж мать!       Голос сорвался на придушенный возглас. Лань Чжань рухнул на колени, охватив его бёдра ладонями. У Вэй Ина глаза стали как блюдца и сбилось дыхание, когда рассудок ошпарило ощущение губ Лань Чжаня на члене. Тело вскинулось, как если бы его прошило разрядом тока. Взметнувшаяся рука в попытке за что-то ухватиться занырнула в струящиеся чёрным водопадом волосы Лань Чжаня.       Хотя Лань Чжань делал подобное впервые, нерешительности или смущения не было. От оргазма его отделяли мгновения — в точности как и Вэй Ина. Неопытность досаждала лишь первые несколько секунд, пока Лань Чжань приноравливался к размеру и переживал, что причинит боль зубами или сожмёт слишком сильно. Но он не был бы Вторым Нефритом клана Лань, если бы не схватывал на лету. К тому же ему доводилось видеть кучу порнографических роликов, создававших какое-никакое представление о том, как надо действовать.       Стонущего Вэй Ина ломало в муках удовольствия, значит, по большей части Лань Чжань всё делал правильно. Создавая ртом тесный вакуум, он грубовато проезжался по стволу, вгоняя тот в глубь глотки, насколько позволяли рефлексы. Член Вэй Ина подрагивал во рту, оставляя едва уловимый солоноватый след на языке и превращая кровоток в бушующее пламя.       Стоило Лань Чжаню свести щёки чуть сильнее, Вэй Ин, кусая губы, запрокинул голову. Его взгляд расфокусировался. Пальцы, сжимающие в кулаке волосы Лань Чжаня, напряглись. Он вспыхнул, затрепетал, разнузданно повёл бёдрами, словно собирался отдать богу душу.       Лань Чжань чуть замедлился, выпустил скользящую на языке плоть, тщательно облизал головку, улавливая восторженные стоны Вэй Ина. Разведя колени шире, Лань Чжань начал параллельно интенсивно ласкать себя. Млея от наслаждения, он втянул член Вэй Ина настолько глубоко, что носом упёрся в кожу живота, а из груди поднялся стон, дразня глухой вибрацией чувствительную плоть.       Захлёбываясь в неге ощущений, Вэй Ин вскрикнул. Хотелось растянуть удовольствие, но возбуждение уже перемахнуло рубеж, когда его можно было попытаться обуздать. Не отдавая себе отчёта, он грубо сжал волосы Лань Чжаня и быстро задвигал бёдрами.       Секундная растерянность Лань Чжаня сменилась пониманием, что сейчас лучшее, что он может сделать — расслабиться и позволить Вэй Ину брать его так, как тому хочется. С непривычки реакции тела путались. Каждый последующий толчок ощущался жёстче. К глазам, размывая обзор, приливала влага. Слюна густой бусиной поползла к подбородку. Головка члена Вэй Ина напряжённо проезжалась по нёбу, дотягиваясь до дальней стенки горла, тогда как движения самого Лань Чжаня синхронизировались по ритму и неумолимо гнали его к собственному пику.       — Святые угодники! — продолжая ускоряться, порывисто выстанывал Вэй Ин. — Это пиздец! Я не могу больше! Я сейчас…       Судорожно вколачиваясь в умопомрачительный рот Лань Чжаня, Вэй Ин перестал разделять боль, нарастающую под пластырем сбоку, и наслаждение, затопившее его до краёв. Выдерживая освобождающую его атаку, Лань Чжань срывался в оргазм вместе с ним.       Парализующий шквал удовольствия заставил на миг ослепнуть и оглохнуть. Со стоном на губах содрогающийся Вэй Ин выскользнул из него, заливая вязкой горячей спермой его скулы и подбородок. Его ладони продолжали стискивать волосы Лань Чжаня, пока он изливался, но едва глаза вновь начали различать обстановку, хватка резко исчезла. Вэй Ин посмотрел вниз.       Лань Чжань по-прежнему оставался на коленях. Его пальцы и живот покрывали светлые дорожки спермы, быстро бледнеющие под плеском воды. Золотистые глаза всё ещё мерцали кипящей лавой, но взгляд, обращённый к ранению Вэй Ина, быстро возвращал себе ясность.       — Ты в порядке?       Вэй Ин самодовольно качнул плечом.       — Лучше всех. А ты?       — Супер.       — Отлично.       Беззастенчиво любуясь Лань Чжанем, Вэй Ин нежно смахнул с его подбородка и так почти исчезнувший след их близости, а потом, потянув на себя, вынудил подняться. Его щёки заметно порозовели. Дыхание всё ещё частило.       — Сказать, что мне понравилось — ничего не сказать. Ты был чрезвычайно хорош. Настолько хорош, что я даже на мгновение усомнился, что у тебя это впервые.       — Напрасно. Я бы не пошёл на это с тем, кого не люблю.       Лань Чжань почувствовал, как послеоргазменный накал сменяется жаром смущения, собирающимся на его ушах. Не то чтобы ему было неловко за свои действия — напротив, он каждой клеткой боготворил Вэй Ина и хотел доставить ему наслаждение, в этом крылось и его собственное удовольствие, однако подобные разговоры нервировали и вгоняли в краску.       — Ты единственный, с кем я могу быть таким… собой.       Вэй Ин окинул его долгим взглядом и, ничего не говоря, вовлёк в поцелуй с таким напором, как если бы вовсе не кончал.       Нацеловавшись до головокружения, они вымылись и, покинув ванную, занялись промокшим пластырем, а когда заменили его на новый, устроились на постели. На беседы не осталось сил. Обоих клонило в сон. Лань Чжань настроил будильник, чтобы не пропустить ужин с семьёй, но когда продрал глаза, ошеломлённо обнаружил, что вокруг темень, а на часах за полночь.       Вопрос, почему не сработал будильник, отпал сам собой, когда Лань Чжань, обшарив этаж, убедился, что Вэй Ин исчез вместе с новым телефоном и комплектом одежды, прихватив из вазы на журнальном столике ключи от одного из спортивных байков.