Там, где ты

      Рекордно быстро обнажившись, Лань Чжань подался к Вэй Ину, загоняя его обратно в глубину душевой и плотно прикрыв за собой двери. Его массивный, возбуждённый член тяжело покачивался из стороны в сторону при каждом движении. Вэй Ин, будто попав под действие гипноза, не мог отвести взгляд от этой картины. Его вело. Он и сам жаждал получить разрядку как можно скорее. От накала в предвкушении близости предательски тряслись руки, а сердце стучало так ошалело, что казалось, его грохот слышен на соседней улице.       И всё же, резко притиснутый к стене лопатками, Вэй Ин сквозь нервный смех не преминул пожаловаться:       — Чёрт, здесь тесновато для двоих, не находишь?       Он понимал: тормозить перед неизбежным поздно — о чём явственно возвещали их трущиеся друг о друга в захвате пальцев Лань Чжаня члены, — но не мог заглушить рвущиеся наружу слова.       — Джиа наверняка не это имела в виду, сказав, что я могу располагать её гостеприимством как пожелаю.       — Это в том числе, — голос Лань Чжаня был низким и утробным от возбуждения.       Лань Чжань дотрагивался так захваченно и собственнически, словно испытывал ревность к тому, что случилось получасом ранее на арене клуба, — как если бы Вэй Ин участвовал не в поединке, а исключительно ради забавы кувыркался с Вэнь Ли на татами.       — Твой брат и Джиа где-то рядом, — беспокоился Вэй Ин, интенсивно подмахивая бёдрами в такт изводящим его наслаждением рывкам любимых пальцев. — А я как-то не особо жажду засветить перед ними голым задом.       Повёрнутое на Лань Чжане тело уже привычно предавало рассудок, заставляя забыть об осторожности, отдыхе и саднящих боках.       — Не засветишь, — буркнул Лань Чжань, поглощённо осыпая поцелуями его лицо, шею, плечи. — Они в курсе, в каких мы отношениях, и не станут врываться без стука.       — И всё же перепихон на чужой территории — не самая хорошая идея, — не унимался Вэй Ин.       Его улыбку можно было с лёгкостью охарактеризовать как ослепительную. То, как его тело отвечало на прикосновения, ощущалось необыкновенно, особенно учитывая обстоятельства, в которых всё происходило.       — А на ринг выходить, не посоветовавшись со мной, была хорошая? — невольно огрызнулся Лань Чжань, чувствуя, что ситуация его по-прежнему держит.       — Ты теперь до конца моих дней будешь припоминать мне этот случай?       — До конца своих — точно.       — Лань Чжань, без шуток. Трансляция, похоже, вышла зачётная, но на деле я еле стою.       — Сам понял, что недооценивал тебя, так что больше не стану, — невозмутимо парировал Лань Чжань, усиливая напор поцелуев и темп движений на их членах.       В какой-то миг он, не глядя, повернул вентиль, снова пуская в душевой струи воды, окутавшие их тела бархатным пологом, который, впрочем, нисколько не снижал градус плавящего мозг сексуального накала. Руки Лань Чжаня делали своё дело — неутомимо сдавливали, мяли и потирали. Вэй Ин нескромно скулил под шквалом пронзающих от макушки до пят импульсов и ощущал, как ток яркими зигзагами пробегает по мечущемуся в угаре страсти телу.       На задворках сознания Лань Чжаню никак не удавалось отделаться от мысли, что Вэй Ин в опасности и его необходимо от неё оградить. Едва вернув его себе, он боялся, что ненадолго, и это чувство ширилось, будто проникшее под кожу ядовитое семечко, пустившее корни, крепнущее и разрастающееся.       — Даже час без тебя — пытка, — признался Лань Чжань, издав тихий побеждённый вздох. — Не нужно было оставлять тебя. Я сглупил.       — Да, давай ходить парой везде и всюду, и лучше — держась за руки, — иронично подколол Вэй Ин. — Ты и твоя тень.       — Тень — это определённо не о тебе, — отбил Лань Чжань.       Он склонился, прикрыв свои длиннющие ресницы, бережно — практически невесомо — мазнул кончиком языка по верхней губе Вэй Ина, очертил её припухший контур от края до края, следом принялся за подбитую нижнюю, лишь слегка увлажняя её своей слюной. Вроде бы ничего такого, но Вэй Ин затрясся, тяжело хватая ртом воздух.       — Хватит прелюдий, поцелуй меня нормально! — рыкнул он низко, и Лань Чжаня сорвало.       Вцепившись пятернёй в затылок Вэй Ина и резко натягивая его волосы, он с гортанным стоном приник к нему грубым поцелуем, лишая обоих всякого шанса на отступление. В пылу чувственной атаки их взгляды расфокусировались, стали дурными и отчаянными, как перед падением в разверзшуюся под ногами бездну. Внутри пробудилось что-то примитивное, дикое, хищное. Губы обрушились на губы в непримиримой схватке за доминирование, беспощадно захватывая и сминая друг друга в древнем как мир хаотичном танце.       Несмотря на перемежающиеся с удовольствием вспышки боли, Вэй Ин отпустил себя и забылся, словно рухнул со скалы и в затянувшемся падении вдруг обнаружил, что упал в лебяжий пух. По большей части он и канючил-то не всерьёз, хотя делать беззаботный вид, шутить и острить после выкладки на ринге было ой как непросто. Полученные синяки и кровоподтёки мучительно горели, но находиться рядом со звереющим от вожделения Лань Чжанем и не вестись на него оказалось куда тяжелее, чем игнорировать пока не в полную силу дающие о себе знать последствия боя.       Не вдаваясь в глубокую аналитику, Вэй Ин тем не менее сознавал, что спонтанный секс в не самом подходящем месте и не в самый подходящий момент — это попытка Лань Чжаня справиться со стрессом. Узнав о поединке, он испугался за него, переполошился и ныне был взвинчен больше, чем показывал. Эти разъедающие эмоции могла изгнать лишь безоговорочная капитуляция перед его желаниями. Вэй Ин в полной мере чувствовал свою вину за его тревоги и готов был её загладить любым приемлемым для Лань Чжаня образом.       — Почему ты такой непослушный, упрямый, своенравный? — ронял Лань Чжань, покусывая мочку его уха и дурея от неожиданной уступчивости.       — Хочешь, чтобы я изменился?       — Хочу, чтобы ты оставался в безопасности.       — Безопасность и я плохо уживаемся. Неужели ты ещё не понял?       — Значит, прощайте, остатки моей нервной системы?       — Радуйся, я ведь пытаюсь быть тебя достойным.       — Ты загоняешься напрасно. Для меня твоя достойность не определяется количеством выбитого из ноунеймов дерьма.       — Но другие судят иначе.       — Вертел я на одном месте их мнение.       — Твой дядя сказал бы, что я на тебя дурно влияю.       — Только о нём сейчас не надо.       — Ладно-ладно, не заводись.       Несмотря на то, что минувшей ночью они почти глаз не сомкнули, ублажая друг друга руками и ртом, Вэй Ину пришлось поднапрячь актёрские способности, чтобы скрыть внезапно подскочившие панику и волнение. Хотя это было не первое и даже не второе их занятие любовью, он всё ещё не привык к выражению себя в таком ключе и слегка тушевался из-за своей неопытности.       — Лань Чжань, полегче, умоляю…       Кожа была слишком чувствительна и местами ощутимо ныла.       — Мы ведь никуда не торопимся, правда? — напомнил Вэй Ин, скользя залипшим взглядом от выступающих ключиц Лань Чжаня вниз, по ровной, словно отполированной груди, глянцевой ложбинке между стальными грудными мышцами, по плоскому, скульптурно очерченному прессу, и на долгие мгновения завис на отчётливо выступающих косых мышцах живота.       Притом что Лань Чжань обладал завидной угольной шевелюрой, его белокожее тело было почти безволосым, с настолько ровной, идеальной кожей, что Вэй Ин невольно испытал зависть к самому себе, ведь касаться его было отдельным видом удовольствия.       — Ты что-то делаешь, чтобы оставаться таким гладким и приятным на ощупь? — Вэй Ин не сдержался и провёл ладонью по твёрдым, как тёплый мрамор, мышцам торса Лань Чжаня.       — Нет.       — То есть, и тут тебя природа не подвела?       — Ты такой же гладкий, — нахмурившись, подчеркнул сбитый с толку Лань Чжань.       Его мало занимали беседы в этот момент, но Вэй Ин как никто умел обескуражить.       — Моя гладкость искусственная, — хмыкнув, сообщил тот. — Силко всем танцорам оплачивал лазер. Требовал, чтобы мы были безупречны целиком и полностью.       Лань Чжань сбился с ритма, отпустил его естество и настороженно заглянул ему в глаза.       — Ты танцевал без одежды?       Вэй Ина позабавила его реакция.       — Совсем без одежды — нет, но случалось, её было мало, — прыснув смехом, пояснил он. — Посетителям ночных клубов нравятся не обременённые скромностью и лишними шмотками, эротически привлекательные артисты.       Лань Чжань судорожно и шумно выдохнул.       — Не самое лучшее время, чтобы об этом поведать.       — Да брось! Просто пришлось к слову, — Вэй Ин старался не показывать, насколько взволнован, но голос дрожал. — Что я такого сказал?       Мускулы на плечах и груди Лань Чжаня выразительно заиграли, и он вновь завис.       — Это тебя надо прятать, чтобы не сглазили и не угнали. Ты же ходячий секс.       Вэй Ин присвистнул, откровенно пожирая взором чужое тело, после чего поднял голову и посмотрел прямо в глаза Лань Чжаня.       — Ты самый красивый парень, какого мне только доводилось видеть в своей жизни.       — Сколько ударов в голову ты сегодня получил?       — Чего?       — Сколько раз тебе прилетело от Вэнь Ли в область головы?       — Ни одного, если не считать одной маленькой осечки, когда его кулак слегка задел челюсть. Здесь.       Вэй Ин рассеянно ткнул себя в скулу и поморщился, а следом невольно застонал, потому что Лань Чжань с шальным блеском в глазах мгновенно прижался к ссадине на удивление нежным поцелуем.       — Сильно болит?       — Уже нет.       От контраста этого чувства с жаром вернувшихся на стояк рук Вэй Ин изумлённо вскинулся, смущаясь непроизвольно прилившей к щекам крови. Подобная комбинация повергала в экстаз и подстёгивала пульс.       — Ты прирождённый целитель, знаешь?       Ладонь Лань Чжаня, ощутив его рефлекторное содрогание, спустилась к поджавшимся яичкам и властно их обняла.       — Тогда необходимо заняться тобой с особой тщательностью, чтобы не пропустить ни дюйма.       — Идея, конечно, заебись, но обороты придётся сбавить, а то веселье завершится, едва начавшись, — уплывая, бормотал Вэй Ин, срываясь в заполошные стоны.       Взгляд Лань Чжаня сместился с его глаз на соблазнительно приоткрывшиеся губы. Во рту копилась слюна. Перед ним извивался и томился желанием Вэй Ин — его драгоценный, обожаемый, измотавший душу избранник, без малого муж, но давно семья. Парень, который долгое время грезился во снах и являлся чем-то эфемерным и несбыточным, — человек, о котором были все его мечты и планы, ныне одним своим пребыванием рядом делавший Лань Чжаня безумным и счастливым. Всё меркло и тускнело в сравнении с ним. Лишь он занимал голову.       Мысли путались и теряли чёткость, уступая первенство инстинктам. Глаза, боготворя и упиваясь, блуждали по головокружительно красивому телу Вэй Ина, раз за разом стараясь запечатлеть каждую линию, изгиб, каждую родинку или шрам. Даже покрытый росчерками пятен от полученных ударов, Вэй Ин в глазах Лань Чжаня оставался до невозможного совершенным, будто создавался кем-то исключительно для него с учётом всех его тайных и явных предпочтений.       Слова казались лишними: зачем, когда можно донести суть своих чувств делами; но сейчас Лань Чжань не мог промолчать.       — Я тоже не встречал никого красивее тебя, — забывая дышать, признался он. — Я на тебе просто помешан.       — Ого! — сердце Вэй Ина бешено пустилось вскачь. — Чтобы услышать это, стоило сражаться!       — Я готов говорить подобное десяток раз на дню, лишь бы ты не холодил мне кровь и не рисковал задницей почём зря.       Тронутый уязвимостью в его севшем, дрожащем голосе, Вэй Ин замер, затем, захлёбываясь жаждой друг друга, они снова сцепились в поцелуях, словно им грозила гибель, а губы напротив являлись спасением.       — Скажи, как тебе хочется, — спустя мгновение обронил Вэй Ин, перебрасывая на спину потяжелевшие от воды волосы.       Лань Чжань вспыхнул, но глаз не отвёл.       — Есть предложения?       Ироничная улыбка тронула губы Вэй Ина.       — Ну раз уж у меня подгибаются коленки, я мог бы встать на них, — сбивчиво прошептал он, прильнув так тесно, что его горячее дыхание опалило кожу за ухом Лань Чжаня. — И позаботиться о тебе на пределе возможностей моего рта.       Зрачки Лань Чжаня моментально расширились, взгляд остекленел. Он мысленно и всуе застонал от томительного образа — слегка отстранившись, пробежал взглядом по натерпевшимся за последние сутки губам, после чего их трепетно коснулись пальцы. Судорожный выдох Вэй Ина оставил на них ожог.       — Ты чего?       Лань Чжань медленно провёл пальцами по его верхней губе, по нижней, и аккуратно нырнул между ними, погружая фаланги двух пальцев в горячий влажный рот. Перед глазами стояла минувшая ночь.       — Ты был прекрасен ночью… — только и смог выдавить он.       Вэй Ин не раздумывая откликнулся на его движение, послушно двинул языком и пропустил пальцы глубже — лизнул по очереди каждый, поигрывая кончиком языка с чувствительной точкой между ними, зажал губами, а потом, имитируя минет, начал двигаться вдоль их длины и жадно сосать.       — Бог мой, Вэй Ин! — слова Лань Чжаня осели горячей тяжестью в паху, так что стало почти больно.       Не выдерживая собственных ощущений, он прикрыл ресницы и попытался отнять пальцы. Губы Вэй Ина неохотно разомкнулись, отпуская пленников. Его грудь со шрамом в виде лучистого солнца часто вздымалась и опадала. Лёгкие пылали в попытке надышаться, но воздуха не хватало. Ноги стали абсолютно ватными.       — Тебе понравилось, как я у тебя брал? — почти робко уточнил Вэй Ин.       — Конечно же мне понравилось, — с непроизвольным спазмом в теле отозвался Лань Чжань, вновь мысленно переживая умопомрачительный миг, когда Вэй Ин впустил его в свой рот.       — Так давай повторим.       Вэй Ин заговорщически прищурился и качнулся навстречу — их грудные клетки соприкоснулись, не говоря уже о том, что ниже. Чувство жара окутало и поглотило. Оглушительный грохот сердца стоял в ушах. Пространство между ними было наэлектризовано до предела, но когда Вэй Ин попытался опуститься на колени, Лань Чжань не позволил.       — Не дразни! — шипение сообщило, как непросто ему препятствовать.       — И не думал. Я правда собираюсь отсосать тебе.       — Проклятье! А как же разбитые губы? Будет больно.       — Не настолько, чтобы я не смог доставить удовольствие.       Лань Чжань с рычанием толкнулся в него, впечатывая спиной в стену и проезжаясь каменным членом по животу.       — Что же ты со мной делаешь…       — Ничего такого, чего бы не позволил с собой сделать тебе.       — Точно?       Лань Чжань не сводил голодных глаз с многострадальных губ Вэй Ина. Тот вызывающе усмехнулся.       — Ох, что за взгляд! Таким дыры прожигать можно!       — На тебя иначе смотреть не выходит. Сам напрашиваешься.       — Так-так, — протянул Вэй Ин, не в силах бороться с сумасшедшим притяжением и удерживать руки на одном месте дольше секунды. — И как поступишь? Может, уже дашь мне продолжить?       — Нет, — пожирая его глазами, возвестил Лань Чжань, облизнувшись, будто проголодавшийся кот.       Вэй Ин беспомощно залип на его рот. В голову стучались исключительно пошлые мысли. Вибрирующие руки мягко легли на грудь Лань Чжаня, и горячие пальцы осторожно тронули затвердевшие коралловыми бусинами соски.       — Что ты задумал?       — Повернись, — последовало как приказ.       — Что?       — Лицом к стене, — выдохнул Лань Чжань строго.       Не в силах устоять, он завёл руки за поясницу Вэй Ина и провёл ими по тугим ягодицам, медленно смял их в пригоршнях, слегка раскрыл их и почти в голос взвыл от пронзившего пах порыва.       — Бля! Только не говори, что решил меня отшлёпать, — с лёгким недоумением выдал Вэй Ин.       — Не сегодня, но мы ещё вернёмся к этому.       — Окей… Тогда что у тебя на уме?       Вэй Ин беспокойно заёрзал, но пожелание всё же выполнил, встав к Лань Чжаню спиной и упёршись ладонями в кафель. Тот, к его удивлению, принял коленопреклонённую позу, которую намеревался занять сам Вэй Ин, только лицом к его заднице. Последний и опомниться не успел, как его ягодицы опять яростно стиснули и слегка развели в стороны. Влажный горячий язык скользнул меж половинок, с нажимом огладил туго сжатое кольцо мышц и принялся с жаром вылизывать. Вэй Ин от внезапности этой ласки лихорадочно дёрнулся и, пытаясь уйти от смущающего контакта, громко стукнулся лбом о стенку.       — Лань Чжань! — возглас вышел почти истерический. — Ничего лучше не придумал?! Это уже слишком!       Пальцы Лань Чжаня неистово впивались в мягкость его ягодиц, не позволяя сдвинуться ни на дюйм.       — Оставайся на месте.       — Слушай, ну это же необязательно. Я совсем не против таких игр, просто для этого ещё будет время.       — Стой смирно.       — Твою ж мать! Ахм-ммм! — Вэй Ина захлестнуло накатом покалываний от копчика до темени, и желание возражать тут же испарилось.       Вдоль поясницы растёкся жгучий каскад головокружительных ощущений. Вэй Ин со стоном сдался им, ошеломлённо постигая, насколько приятным может быть процесс такого внимания к его пятой точке. Обмякнув под руками и губами Лань Чжаня, укачиваемый пульсацией интенсивного удовольствия, он будто отлетел душой и телом в рай. В паху сладко пульсировало и стягивало. Блаженство и слабость завладевали телом настолько, что Вэй Ин даже не заметил, как зажмурился, влип щекой в стену, оттопырил зад и от потрясающего его ликующую природу наслаждения начал бесстыже подставляться и выгибаться навстречу покоряющим его движениям.       Вряд ли бы он удержался на ногах, если бы не страхующий его Лань Чжань, самозабвенно вкладывающийся в разрисовывание языком его ануса и промежности. Он делал это так, словно поглощал любимое лакомство и не мог насытиться — с напором целовал, давил, вылизывал, покусывал. В голове Лань Чжаня не осталось ни одной связной мысли. Ему и впрямь было катастрофически недостаточно. Он сомневался, что когда-либо сможет утолить голод по Вэй Ину полностью — даже если загонит в него до упора изнывающий член, даже если не будет слезать с него сутки напролёт — даже тогда.       Ощущая, как трясёт под его ласками Вэй Ина, Лань Чжань резко отпрянул и, не подрываясь с колен, развернул его к себе лицом, устраиваясь перед ним для следующего этапа.       — Не останавливайся, только не останавливайся, — с закатывающимися глазами ронял Вэй Ин, зарываясь пальцами в его волосы.       Внутри свирепствовало торнадо. Тело трепало предоргазменным ознобом. Перед глазами всё вертелось и плавилось. Поток воды и запотевшие стеклянные стенки душевой только усиливали ощущение проживания галлюцинации. Пылающий восхищением взгляд Лань Чжаня вытеснил всё — неловкость, смущение, чувство уязвимости. Он был великолепен в своей поглощённости тем, что делал. Вэй Ин мог бы кончить даже без касаний, просто наблюдая за ним. Всё казалось настолько невероятным и в то же время естественным для них двоих, что повергало в блаженную эйфорию.       Подстёгнутый призывами любовника, Лань Чжань подался вперёд, захватывая губами его готовый извергаться член, и без промедления пропустил его на максимальную глубину. Для Вэй Ина это оказалось сродни прыжку в пылающие искры. Пространство расплылось взорвавшейся сияющими самоцветами радугой. Прострелило шоком и вместе с ним срывающим крышу блаженством. Сперма толчками выплёскивалась в гостеприимный рот Лань Чжаня. Тот удерживал Вэй Ина во рту, пока тот кричал и бился в оргазме, а после сглотнул дарованное им и со смаком облизал губы.       Нагрузка на арене и пережитый сексуальный взлёт подкосили Вэй Ина окончательно. Он сполз на пол душевой и опомнился не сразу. На пару минут его сознание будто вырубило. Когда удалось снова запустить работу серого вещества и оценить обстановку, выяснилось, что Лань Чжань держит его в охапке и нежит в объятиях, щекоча дыханием висок. Он явно не насытился. Его болезненно налитый кровью, ярко-лиловый член, истекая предэякулянтом, требовательно упирался Вэй Ину в бок.       На разговоры сил не было, поэтому Вэй Ин просто переместил руку вдоль их тел и, насколько позволяли ему мягкие как кисель мышцы, обхватил напряжённый ствол. Из горла Лань Чжаня вырвался отрывистый хрип. Он уткнулся лбом в шею Вэй Ина, тяжело и загнанно дыша, а тот замер, давая себе и ему время привыкнуть к сводящим с ума ощущениям, и лишь спустя пару мгновений начал мягко двигать рукой, лаская увесистую плоть по всей длине. Он по-прежнему офигевал от впечатляющих габаритов, и, видимо, прочитав эти мысли на его лице, Лань Чжань, захлебнувшись стоном, еле заметно улыбнулся.       — Не бойся, когда придёт время, я буду очень нежен.       — Обещаешь? — вырвалось у Вэй Ина.       — Слово даю.       Губы напротив слабо дрогнули.       — А что насчёт того, чтобы я взял тебя?       Закусив нижнюю губу, Лань Чжань кивнул.       — Мгм.       Вэй Ин покружил большим пальцем по его головке, размазывая вязкую смазку, и уверенно повёл кулаком, упиваясь очередным звуком, исторгнутым Лань Чжанем.       — Ты будешь виноват в том, что меня отсюда придётся выносить, — хрипло промурлыкал он. — На своих двоих я явно не уйду.       Лань Чжань без удержу подавался к нему в поиске разрядки.       — Ты это начал, когда ступил на ринг.       Вэй Ина заворожила тень улыбки на его губах. Пульс зашумел молотом. Чувствуя себя в стельку пьяным, Вэй Ин медленно сполз ниже. Дыхание окутывал аромат благородного сандала и путающий рассудок запах возбуждённой плоти. Душевую нельзя было назвать просторной — всё же эти апартаменты были скорее продолжением делового кабинета, нежели местом, где Джиа подолгу тусила и часто принимала гостей, но Вэй Ин смог расположиться удобнее и обхватил ладонями бёдра Лань Чжаня, затаившего дыхание при виде того, что он по-прежнему намерен взять у него в рот.       Приблизив лицо к влажно поблёскивающему органу, Вэй Ин коснулся его поцелуем, а следующим движением наделся на головку, стараясь держать под контролем зубы. В тот же миг гортанный стон в истоме смежившего веки Лань Чжаня отразился от мокрых стен.       — Не надо, — было попытался возразить он, но Вэй Ин не отреагировал, лишь устремил на него плотоядный взгляд и, не разрывая зрительного контакта, проехался обжигающими губами по увитому венами стволу.       В нём самом движения отзывались болью, но он пребывал в состоянии сродни трансу или мощному приходу после наркотических средств, а потому продолжал с тем же рвением и упорством. Хотя флёр предыдущего оргазма ещё не развеялся, опять зрела необходимость касаний к собственному телу — что-то внутри толкало повторить случившееся. Нормально ли это? Вэй Ин давно перестал понимать себя. Тело прошибала дрожь восторга от каждого звука, срывавшегося с губ Лань Чжаня. Всё плыло как в тумане. Хотелось больше, что бы это ни означало.       Вэй Ин не впервые ловил себя на мысли, что рядом с Лань Чжанем не принадлежит себе. Его вселенная свелась к Лань Чжаню — лишь с ним он мог отдаться наваждению, лишь с ним наслаждение обретало силу урагана, выворачивало наизнанку душу и уносило в запределье тело. Важность чего бы то ни было сместилась к потребности делать приятно одному-единственному человеку, слышать и видеть, как он упивается дурманом их страсти, дрожит, трепещет, бьётся в оргазме и с криком изливается.       Вэй Ин размашисто провёл языком по стволу к головке, задевая зубами чувствительный край, мягко огладил уздечку и, стараясь не подавиться размером, вознамерился протолкнуть плоть в глотку. Лань Чжань замычал, вскинулся и ухватил Вэй Ина за плечо.       — Расслабь горло, травмируешься.       Поняв, что Вэй Ин продолжает с силой насаживаться и таранить им собственную гортань, причиняя себе боль, Лань Чжань расположил руки на его голове так, чтобы фиксировать его рывки.       — Тише, я и так почти у края.       Вэй Ин будто не слышал. Его внимание занимало сражение с рвотным рефлексом и боязнь поранить нежную плоть зубами. Вспененная слюна собиралась в уголках щиплющих губ, текла по подбородку и тягучими нитями капала на пол душевой. Одновременно с этим, он неуёмно терзал свой уже полностью вставший член. Натянутые гонкой за удовольствием нервы были на пределе. Не прекращая яростно отдрачивать себе, Вэй Ин задыхался. Горло саднило. Тело скручивало болезненно-сладкими спазмами.       Его усердие не прошло даром. Лань Чжаня в сладостных судорогах мотало по полу душевой. Восхождение к пику обрушилось оглушающей, освобождающей волной. В глазах искристо разлился жидкий огонь. В последнюю секунду Лань Чжань успел вынуть член, опасаясь причинить Вэй Ину дополнительный дискомфорт, и на миг заменил отнятое на поцелуй, испивая с его губ свой вкус. Из горла неконтролируемо рвались стоны.       Вэй Ин заворожённо смотрел на кончающего Лань Чжаня, думая о том, что лица прекраснее он не видел, и вздрагивал вместе с ним, заливая пальцы горячими брызгами. Отголоски чужого удовольствия ощущались даже ярче, чем собственные. Вэй Ин пытался запомнить каждую эмоцию Лань Чжаня, впитать в себя каждый проблеск его оргазма. От чувства слепящего удовлетворения внутри рвалось и гудело.       — Это было охуенно, просто охуенно… — обессиленно стекая лужицей на кафель, затухающим голосом прохрипел он.       — Ты фантастический, — донеслось, словно издали, прежде чем совершенно обессилевший Вэй Ин отключился.