Глава 8
11 мая 2024 г., 01:17
Несмотря на данное Аманде обещание, Джим не стал тут же связываться со Споком. Он слышал несколько раз стук в дверь соседней квартиры, и решил, что Споку сейчас и без него проблем достаточно. Он не хотел расшатывать то равновесие, какого Спок пытался достичь в присутствии родителей. Поэтому он проводил время за учёбой, общением с однокурсниками, безуспешно пытался приударить за Ухурой (его уже перестали обижать её отказы, а вот спортивный интерес никуда не делся) и время от времени избегал Маккоя.
Это было некрасиво, понятно. Просто Маккой с каждым днём терял и терял надежду, и Джим понимал, если он будет продолжать сидеть рядом и изображать поддержку, кто-то из них в итоге сорвётся. Поэтому он держался на расстоянии — но не убирал далеко комм, на случай, если Маккою отчаянно потребуется его компания, и он с ним свяжется.
В итоге у него так хорошо получилось держать дистанцию, что он почти забыл, что обещал посидеть с Джоанной, и вспомнил, только когда в дверь нетерпеливо постучали.
Потрясением было то, что за дверью стоял не Маккой. А Джоселин — напряжённая и с намёком на неодобрение на лице, как обычно. Джоанна сжимала её руку смертельной хваткой и почему-то смотрела в пол.
— Джим, — произнесла Джоселин, даже не пытаясь изобразить вежливость.
— Да. — И нет, он не будет вести себя по-взрослому. Она собирается освежевать его лучшего друга.
— Мы закончим через час или полтора.
— Хорошо.
Ей явно было так же неловко, как и ему. «Так тебе и надо, корова старая». Он протянул Джо руку и изобразил свою лучшую улыбку:
— Иди ко мне, малышка.
— Нет.
Раньше она никогда не отказывалась идти к нему. А сейчас даже отшатнулась и ещё крепче вцепилась в мать.
— Джоанна, милая, — пробормотала Джоселин, и Джим впервые услышал в её голосе искренность. Он ненавидел её за Маккоя, но что она была хорошей матерью и Джоанна любила её так же, как отца, — этого у неё было не отнять. — Нам с папой нужно присутствовать на слушании. А перед сном мы тебя заберём.
Джоанна замотала головой и прижалась лицом к материнскому бедру.
— Ну пожалуйста. Давай так: можешь не ложиться спать до нашего прихода. Сегодня ляжешь чуть-чуть попозже. Хорошо?
— Хочу с тобой, — всхлипнула Джоанна, всё ещё вытирая лицо о джинсу.
— Джо-джо, мама вернётся, ты и глазом моргнуть не успеешь. А мы посмотрим мультики, съедим мороженое и будем делать все те вещи, о которых не расскажем маме и папе.
Она всё ещё выглядела неуверенно, но Джоселин уже успела по-быстрому освободить ногу.
— Ну вот. Мультики, мороженое, и спать попозже. Мы скоро вернёмся. — Она поцеловала её в макушку. — Будь хорошей девочкой и побудь с дядей Джимом.
С видом полнейшего отчаяния на лице она пошла к нему на руки и обняла за шею. Джоселин бесшумно произнесла: «Спасибо» и умчалась.
Джим прижал несчастного ребёнка к себе и сел в своё старое кресло.
— Мороженое будешь? — попытался он её отвлечь.
Она покачала головой, и он почувствовал, что на футболке образуется влажное пятно.
— А голо про принцессу? Или какой-нибудь ужасный вестерн, которые твой папа почему-то решил, что тебе нравятся?
Снова отказ.
Он вздохнул, поцеловал её в лоб и ничего больше не придумал.
— Чего же ты хочешь, Джо-джо?
Она что-то невнятно пробормотала ему в плечо.
— Мм?
— Хочу домой.
— Я знаю, милая. Скоро пойдёшь домой. А пока нам надо придумать, чем заняться, чтобы не плакать.
Она снова затрясла головой, цепляясь пальчиками за его футболку на спине, и прошептала в ухо полным слёз голосом:
— Мама и папа больше друг друга не любят.
К этому его жизнь не готовила. Что он должен на это сказать? «Твоя мамаша хочет разрушить вам жизнь»? Сменить тему?
— Поэтому они разводятся, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Мама меня любит. И папа меня любит. А мама папу не любит, и папа маму не любит.
— Мне очень жаль, малышка.
— Разве женатые люди не должны любить друг друга всегда?
Да твою ж.
— Ну да, идея такая.
— Тогда почему?
Вопрос на миллион. Он потёр глаза, чувствуя напряжение в висках.
— Иногда люди понимают, что больше друг другу не подходят.
— Откуда они знают? Почему нельзя просто поругаться и помириться опять?
— Потому что иногда ругаешься-ругаешься, а помириться уже не получается. И при любом решении кто-то останется несчастен.
— Мы были счастливые, пока они не решили развестись.
— Ох, милая. — Он погладил её по спине. — Иногда взрослые очень хорошо умеют скрывать свои проблемы. — Он вспомнил о своём соседе. — Они не хотят, чтобы ты знала, что они несчастны, потому что пытаются это исправить.
Она долго молчала, только хлюпала носом и цеплялась за него изо всех сил.
— Я не хочу, чтобы папа улетал, — прошептала она.
Он не хотел давать ей ложных надежд. Потому что это разобьёт ей сердце, и она его потом никогда не простит.
— Я тоже.
Она снова затихла. Он гладил её по спине, по спутанным волосам и что-то мычал под нос. Думал, что можно сказать, но потом понял, что это неважно: ей четыре, её мир рушится, и он ничего не может сделать. Она вскоре заснула, и он просто сидел так в тишине. Он полюбил эту девочку почти так же, как её отца.
Его размышления прервал знакомый шорох у двери. Джим встал с кресла, простонав под тяжестью, и присел на корточки. Джоанна даже не шелохнулась.
Ты свободен?
Лаконичная фраза и еще более корявый почерк. Присутствие родителей явно прошлось по Спокову самоконтролю паровым катком. Но он всё же нашел в себе силы принести приглашение. Джим мысленно проклял неподходящее время. Он нацарапал на обороте:
Прости, сегодня не могу. Давай завтра?
Он вышел из квартиры, корчась при мысли, что опять приседать. Джоанна в последнее время сильно выросла и, кажется, набрала фунтов десять с тех пор, как он в последний раз брал её на руки.
Но только он дошёл до двери, как она открылась, сначала на обычные три дюйма, а потом полностью, когда Спок увидел, что он не один.
— Прошу прощения, — напряжённым голосом произнёс он. — Я не знал, что ты занят.
Выглядел он ужасно. Толстые стёкла совсем не скрывали синяки под глазами. Волосы у него никогда не были в особом порядке, но сейчас он выглядел так, словно не причёсывался несколько дней. Даже одежда выглядела поношенной и добавляла особый штрих к его измотанному виду.
Но он всё равно принёс записку. Джим был поражён тем, чего ему это стоило и как отчаянно он хотел поговорить с кем-то, кроме семьи. У него снова засосало под ложечкой, только победного ощущения на этот раз не было.
— Ну откуда ж тебе было знать. — Он сунул записку в карман. — Давно не виделись.
Спок кивнул и открыл рот, видимо, чтобы сказать спокойной ночи, но присмотрелся к Джоанне и произнёс:
— Она плакала.
— У неё сейчас такой пиздец в жизни происходит. У неё есть все причины плакать.
Спока, кажется, разрывали противоречия. Он обернулся на свою квартиру, словно искал там какой-то ответ.
— Можно что-нибудь сделать?
— Сомневаюсь. — Джим перехватил поудобнее сползающее тельце.
Спок снова колебался; рука дёрнулась было, замерла, потом всё же коснулась осторожно её волос, спины и мокрого покрасневшего лица. Джим был заворожён. Он никогда не видел, чтобы Спок добровольно к кому-то прикасался. У них прикосновения всегда исходили от Джима. Его потрясло такое добровольное выражение… ну, нежности. По-другому это не назовёшь.
— Страх, — тихо сказал Спок. — И вина. У неё проблемы?
«Вулканцы — контактные телепаты», говорила Аманда. Только сейчас до него дошло. Джим сначала открыл рот, и только потом придумал, что сказать:
— Да не виновата она ни в чём. У неё родители разводятся.
Спок молча отступил, приглашая его в квартиру. И не будь Джим всё ещё поражён демонстрацией телепатии, он бы сообразил, насколько это большой шаг для Спока — такое нарушение ритуала. Он всегда спрашивает, прежде чем впустить Джима внутрь.
Сидеть, кроме матов, было негде, так что Джим попытался опуститься на них и не поморщиться.
— У Боунса давно проблемы с женой. Поэтому они сюда и приехали — думали, смена обстановки и новая работа позволит им по-новому взглянуть на ситуацию. Но брак у них уже давно разваливается. Не знаю, кажется, это началось, когда Джо только начала ходить.
— И они договариваются о совместной опеке, — спросил Спок, усаживаясь перед ним, скрестив ноги.
— В этом-то и проблема. Джоселин хочет получить полную опеку. Боунс воюет с ней изо всех сил, но она адвокат, и он уверен, что проиграет.
Спок посмотрел на него взглядом, который едва скрывал брезгливость.
— Какое отношение их профессии имеют к делу об опеке, если оба работают и могут содержать ребёнка?
Джим пялился на него, пока не вспомнил, что пялится на вулканца.
— Вот такая у нас судебная система. Мы громко хвастаемся, какие мы справедливые и как всё сейчас лучше, чем век или два назад, но вся эта херня никуда не делась. Джоселин юристка, и у её фирмы связи с судьёй — не достаточно серьёзные, чтобы за это можно было уцепиться, но расположить к себе хватит. А Боунс подписал пятилетний контракт на службу, когда поступил на ксенобиологию. И даже если он получит опеку, его могут отправить далеко и надолго, как только дадут диплом.
— Академия делает исключение для кадетов и офицеров с семьями, — сказал Спок. — Он должен об этом знать, иначе бы и не подписал контракт.
— Да, он рассчитывал, что их вместе отправят на какую-нибудь колонию. Но раз он больше не женат, то думает, что они воспользуются этим и назначат его на корабль и всё.
— Это не так работает. Я уверен.
Джим посмотрел на него.
— С каких пор ты так хорошо разбираешься в земной юридической системе и флотском уставе?
Спок даже не позеленел, что тоже было удивительно. Видимо, так устал, что ни на что больше, чем поддержание разговора, сил у него уже не хватало.
— Мой отец — посол Вулкана на Земле. У него в штате несколько специалистов по юридическим вопросам на случай дипломатических процедур и переговоров.
Джим пожал плечами:
— А у моей мамы подруга дайнером владеет. Это не делает меня экспертом по сборке бургеров.
— А ты работал на эту подругу? — поднял бровь Спок.
— Ну, нет…
— Я работал в офисе отца во время своего последнего семестра на Вулкане. Следовательно, я знаю, на что способны его коллеги.
— О.
Джим был поражён, насколько нормально у них шёл разговор. Спок не зеленел, не запинался, не цеплялся за мебель — а довольно легко выдавал ему личную информацию. Что большая редкость само по себе.
Но прежде чем Джим смог придумать более содержательный ответ, Джоанна зашевелилась и что-то промычала ему в футболку.
— Полегчало? — спросил Джим.
— Нет.
Она больше не плакала и не шмыгала носом. Просто ответила как есть. Довольно безэмоционально — Джиму даже больно стало.
— Где мы?
— Спок увидел тебя и пригласил нас в гости.
— О. — Она развернулась у него на коленях и вытерла лицо о его рукав. — Здрасьте, мистер Спок.
— Здравствуй, Джоанна.
— Почему вы в таком виде?
Джим поморщился. Разговаривать с посторонними она так и не научилась. Хотя, уже не совсем посторонними.
— Джо-джо, не груби. Мистер Спок просто устал.
— У меня была утомительная неделя, — со всей серьёзностью подтвердил Спок.
— Вам нужно поспать, как Спящей красавице, — так же серьёзно заявила она.
— В моём понимании, красота — это субъективное понятие и передаётся генетически, а не приобретается путём отдыха.
Это было сложновато для её словарного запаса, и она беспомощно посмотрела на Джима. Джим перевёл:
— Думаю, он имеет в виду, что эльф не может быть Спящей красавицей.
— Это правда, — согласилась она. — Он и так красивый.
Теперь вот Спок позеленел.
— Я не эльф, — выдавил он.
Джоанна открыла рот, чтобы поспорить, но тут из коридора послышался стук в дверь.
— А это наверняка за тобой, — сказал Джим. — Ну что, домой?
Он думал, что она сейчас подскочит и помчится к двери, но она только кивнула и снова вцепилась в него всеми конечностями.
— Ага.
— Ну пойдёмте тогда, юная леди. Скажи пока Споку.
— Пока, мистер Спок, — пробормотала она Джиму в шею.
— Доброй ночи, Джоанна.
— Доброй ночи, Спок. — Джим без задней мысли наклонился и поцеловал его в лоб. — Поспи немного, ладно? Ты явно переутомился, если даже ребёнок заметил.
Он осознал, что натворил, когда Спок стал отчаянно шалфейным и спотыкнулся, пытаясь встать на ноги.
— Д-доброй ночи, Джим.
Джиму хотелось себя пнуть. Что на него нашло? Он изобразил очаровательную улыбку, что не раз спасала его из неприятностей, и вышел за дверь.
Маккой как раз занёс руку, чтобы постучать ещё раз, (куда все дверные звонки в этой вселенной подевались?) когда заметил их.
— Здравствуй, малышка моя. — И Джим по его тону понял, что встреча прошла плохо. Южный акцент у него всплывал либо по пьяни, либо на эмоциях. — Навещала своего маленького эльфийского друга?
— Ага. — Она отпустила Джима, чтобы повиснуть уже на отце. Маккой прижал её к себе и уткнулся носом ей в волосы. Джим заметил, что он старается не разрыдаться.
— О, Боунс. — Он обнял их обоих, стараясь не думать о том, что, возможно, в последний раз видит их вместе.
— Мне пиздец, — прошептал Маккой ему на ухо.
