Глава 10
11 мая 2024 г., 19:10
Джим сидел в студенческой столовой, пялился в стакан апельсинового сока и отчаянно желал, чтобы в нём было что покрепче. Очень хотелось приглушить мозг.
Почти всю неделю ему снился Спок. Спок, распростёртый под ним на простынях. Спок, умоляющий его сделать что-нибудь. Спок, запрокидывающий голову, а у Джима в губах его…
Он потряс головой. Была всего одна — одна! — ночь, когда ему не снился Спок, и это когда он возился вместе со Скотти и Кинсером с их дистиллятором и дегустировал самогон. Он напился до того, что ночью видел только темноту. Проснулся он с отчаянным стояком, и мозг подсказывал ему только одну картинку: сурово сдвинутые брови и мягкий взгляд карих глаз.
Больше всего бесило то, что эти картинки так разительно расходились с реальностью. Он навещал Спока через несколько дней, и тот всё время краснел и запинался. И как бы Джим ни уверял его, что просто хочет помочь по-дружески, у него случилась ещё одна паническая атака прямо во время разговора. Спок, надо признать, на этот раз не убежал в ванную, но видеть его скрючившегося в углу кухни и дрожащего так, что столешница тряслась, было не намного приятнее.
Они почти час просидели на полу; Джим обнимал его за плечи, пытаясь унять дрожь, а Спок сидел с закрытыми глазами и жаловался на тошноту и головокружение. Джим болтал о всякой ерунде — рассказал про украденную в детстве машину, про все переделки, в какие они с братом попадали. Вряд ли Спок хоть что-то услышал, но, видимо, его успокаивал сам тон голоса, потому что, когда Джим в четвёртый раз рассказал, как вытаскивал Сэма из тюрьмы под залог, Спок всё-таки сел за стол (уже снова помятый, и каждая отметина разрывала Джиму сердце), и они доиграли.
Вот, собственно, и всё. Они друзья — даже Спок уже не сможет этого отрицать, — но и только. В то время как в тишине собственной квартиры Джим предавался таким диким фантазиям, что стыдно было. В основном оттого, как много в них было эмоций и чувств. Они были откровенные, да, но он просто не мог их представить без этого чувства привязанности, нежности, желания.
— Что вы со своим эльфом задумали? — рыкнул голос так внезапно, что Джим чуть из кожи не выпрыгнул.
— Боунс! А ты когда пришёл?
— Пять секунд назад. Отвечай давай.
Джим не удержался и порозовел.
— Да… ничего, Боунс, ты о чём вообще?
— Хватит тут строить из себя невинность. Джим, я тебя знаю. Какого хрена?
— Да что?! — На них уже начали оборачиваться. — Ничего такого, — уже тише добавил он и снова уставился в стакан.
— Что вы такое натворили, что Флот лезет к моему адвокату?
Тут что-то было не так. Джим смотрел на него с видом полного непонимания, пока мозг перестраивался на другие рельсы. Ему не нужно защищать ничью честь. Маккой имеет в виду нечто совсем другое.
— А что случилось?
Маккой долго смотрел на него своим любимым «Ну что за идиот» взглядом, а потом выдал:
— Не знаю, чего вы добивались, но Флот отобрал у меня адвоката.
— Чего?! — взвизгнул Джим, не обращая внимания на любопытные головы. — Да как они смеют? Тебе по закону положено…
— И дали вместо него вулканку.
Джим смотрел на него разинув рот — прекрасно изображал рыбу.
— Вулканку, Джим.
— О, — тихо выдавил Джим и сел, потому что во время своих криков как-то вскочил на ноги и не заметил этого.
— Так что вы сделали? — повторил Маккой свой вопрос.
— Я… эмм… Я ничего не делал. — Маккой посмотрел на него со смесью недоверия и смертельной угрозы. — Правда.
— Что-то ты сделал. У меня в окружении больше никого нет, кто бы так нагло лез в чужие дела, и только ты милуешься с вулканцем. Что-то ты сделал, потому что просто так, с понталыку, Флот адвокатов не меняет.
— Боунс, клянусь, я ничего не делал. — И добавил грустно: — И ничего мы не милуемся. — «А хотелось бы», мысленно добавил он.
— Ладно, может, это освежит тебе память. — Маккой достал падд и что-то в нём потыкал. — Читай.
— Т’Пров, — прочитал вслух Джим. — Практикующий адвокат, Вулкан. Опыта работы — 85 лет. Ого, 85?
— Дальше читай, — прорычал Маккой. Он явно не желал отвлекаться.
— Да тут ничего интересного, — пожал плечами Джим, пробегая глазами экран по диагонали. — Опыт работы — вечность, занималась частной практикой пару девятилетий, потом вступила в Совет Старейшин, в настоящее время работает в посольстве в отделе вулкано-человеческих отноше…
Он запнулся, наткнувшись на знакомое имя.
— И?
— И её босса зовут Сарек.
— Сарек.
— А Сарек это папа Спока.
— Ага.
У Джима всё это не укладываюсь в голове. Как это произошло? И когда? Спок ни разу не упоминал, что общается с отцом, у Джима вообще сложилось такое впечатление, что во время визитов родителей на Землю видится он только с матерью.
— Боунс, я тебе клянусь, я впервые об том слышу. Я ни о чём таком его не просил. Насколько я знаю, они с отцом вообще не общаются.
— Но мне дали адвокатку-вулканку, — продолжал гнуть своё Боунс, сверля Джима взглядом.
— Ну да. — Джим произнёс это таким лёгким тоном, что Маккой фыркнул. — Что?
— Вулканку, Джим. Для дела об опеке.
— И?
— Вулканцы не то чтобы славятся своей мягкой и нежной натурой! — рявкнул Маккой. — Они безжалостные логичные сволочи без грамма чувств.
— Неправда, — перебил его Джим. — Они чувствуют так же, как и мы. Они просто стараются это контролировать.
— Это не поможет мне вернуть дочь!
— Да почему? Если она настолько хороша, как тут написано, она найдёт все мельчайшие свидетельства, что ребёнка нелогично лишать отца. Ты хотел найти лазейки в своём контракте — она это сделает лучше любого человека. Включи голову, Боунс. Мы часы убили на поиски и ничего не нашли.
— Если ты не заметил, я доктор, а не юрист. У меня же был нормальный адвокат!
— Да нихера он был не нормальный. Ты жутко боялся, что проиграешь дело. И ещё: думаешь эта вулканка испугается, что у судьи шашни с твоей женой? Страх это тоже эмоция, которую они контролируют. На неё не надавить авторитетом.
— Да она просто выбесит судью, и всё закончится очень быстро.
— Или она задавит их своей логикой, и у них не останется выбора, кроме как решить дело в твою пользу.
Маккой молчал.
— Боунс, ну ты чего? На прошлой неделе ты был уверен, что проиграешь. Разве она хоть чуточку не лучше?
Маккой долго вздохнул и признался:
— Не знаю.
Джим передвинул стул к нему и обнял его за плечи.
— А я думаю, твои шансы сильно выросли. Смотри, ты же знаешь, какой я упрямый? А Спок ещё упрямее меня. Я думаю, она твоё спасение.
Маккой издал какой-то невнятный звук и с неохотой признал:
— Хуже того идиота она быть не может.
— Ну вот.
— Джим?
— Да?
— Если она проиграет дело, план напиться до бесчувствия всё ещё в силе.
— Да понял я.
***
Джим зашёл к себе, только чтобы кинуть сумку на пол и переодеться в гражданское. Потом схватил бумажку и пошёл к Споку. Ты свободен? Он специально не стал упоминать шахматы. Всё равно не сможет сейчас сосредоточиться на игре. За дверью было тихо; то ли Спок не слышал, как он подсунул записку, то ли раздумывал, пускать его или нет. Последняя паническая атака была такой сильной — можно понять, почему Спок не хочет его видеть. Зная, как вулканцы относятся к дисциплине, для Спока вот так утратить контроль над эмоциями значит показать себя слабым и уязвимым. Неизвестно ещё, было присутствие Джима во время этих эпизодов во благо или во вред. Через несколько минут дверь открылась. Спок выглядел значительно лучше, чем раньше: лицо не такое мертвенное, длинные волосы по крайней мере причёсаны, очки без пятен и ровно сидят на носу, а одежда чистая и выглаженная. Лицо его снова ничего не выражало, словно он пытался отыграться за прошлый раз. Джим переступил порог. — Хорошо выглядишь, — улыбнулся он. Стеклянное лицо дрогнуло: — Прошу прощения? — В смысле лучше, — пнул себя мысленно Джим. — Здоровее. — Думаю, болезнь прошла, — согласился Спок, всё ещё взволнованный внезапным комплиментом. — Это хорошо. — И чтобы сменить тему и поговорить уже о том, что ело Джима весь день, он выпалил: — Ты с отцом в последнее время не разговаривал? Спок снова изобразил на лице пустую маску, словно желая показать, что понятия ни о чём не имеет. — Нет. Нет, он не позволит Споку выехать на чистом упрямстве. — А с мамой? — Ты прекрасно знаешь, что она несколько раз меня навещала. Ладно, значит тактично (даже в пределах возможностей Джима) не получится. — Это из-за неё Боунсу дали нового адвоката? Тут Споку явно стало неуютно, и он вдруг отправился на кухню возиться с чайником. — Она не влияет на политику назначений в посольстве. — Спок. Спок судорожно сжал чайник; Джим уже видел, как в нём нарастает беспокойство. — Она была… поражена моим уровнем жизни, когда пришла ко мне в первый раз, — тихо признался он духовке. — На следующий день она спросила, есть ли у меня знакомые. Я рассказал, как вы с Джоанной не могли попасть в квартиру. Джим растроганно улыбнулся. Если Маккой считает, что у вулканцев нет чувств, пусть познакомится с этим, который считает Джоанну своим другом. Судорожными, дёрганными движениями Спок заваривал чай; ему явно было крайне неуютно, но он старательно пытался это перетерпеть. — А потом в лихорадке, когда я не мог контролировать свою речь… Я рассказал ей про развод родителей Джоанны и дело об опеке. — Он уставился в пол. — Я приношу свои извинения за вторжение в частную жизнь твоих друзей. — Да какое это вторжение — все, кто знает Боунса, знают, что он разводится. Это никакая не тайна. — И тем не менее, я был не вправе делиться этой информацией. До Джима вдруг дошло, почему он так разнервничался. — Ты думал, я ругаться пришёл? Спок ничего не сказал. Что само по себе было ответом. Джим подошёл к нему и положил руку на плечо, заставив посмотреть в глаза. — Я пришёл сказать спасибо. Флотский адвокат был ничего, но он не смог бы противостоять судье так, как может кто-то со стороны. И если кто-то и сможет найти для Боунса возможность не нарушить контракт и общаться с дочерью, то только вулканец. Чисто моё мнение. Вы думаете логичнее и техничнее, чем люди, — я вижу, как ты играешь в шахматы. Лично у меня впервые за всё время появилась искра надежды. Спок смотрел не на него, а куда-то поверх плеча. — Т’Пров не гарантия победы для твоего друга. Как и у любого адвоката, у неё равное количество выигранных и проигранных дел. — Я знаю. Но она гораздо круче, чем предыдущий его адвокат. — Он сжал плечо Спока и подождал, пока он переведёт на него взгляд. — Спасибо. Спок покрылся краской и стал возиться с чайными пакетиками. — Это мама поговорила с отцом и убедила его выделить одну из своих подчинённых заняться этим делом. — Тогда я и её поблагодарю при случае. Но шар запустил ты, поэтому ты тоже заслуживаешь признания. Спок решил сменить тему: — У тебя есть время на один матч сегодня? Джим улыбнулся, борясь с желанием сграбастать его в объятия. Не хватало им ещё одной панической атаки, он и так весь дёрганный. — Конечно, Спок. С радостью. И если Джим пялился на него чуть дольше обычного, если не мог удержаться и не задеть ногой его ногу под столом или оторвать взгляда от острого выглядывающего из-под волос ушка, если он дал Споку съесть три четверти своих фигур, прежде чем подумал о какой-то стратегии, то что с него взять? Такова теперь его жизнь. Он справится.***
Это конец.
