Глава 12
11 мая 2024 г., 21:37
Очень быстро стало ясно, что Спок в непосредственной близости сильно отвлекает.
Сначала было непросто. Когда за ними захлопнулась входная дверь, Спок замер на месте, как заколдованный. И снова задрожал — еле заметно, но всё равно.
— Провести тебе экскурсию? — предложил Джим, невзначай кладя руку ему на талию. Он хотел хоть немного отвлечь Спока, чтобы тому не приходилось справляться с новой ситуацией в одиночку.
Спок склонил голову и на мгновение прикрыл глаза.
— Это… будет приемлемо.
Джим редко упускал возможность потрындеть.
— Это моя гостиная. Это мой диван. Диван это такая штука, на которую мы, люди, садимся, когда не можем уже держать спину на ваших вулканских матах.
Спок не удержался от улыбки:
— Я знаю, что такое диван, Джим.
— Хотел убедиться, — усмехнулся Джим. — Это моё кресло, это голо-проектор, это бесцветное пятно на коврике — то как я узнал, сколько пончиков можно скормить Джоанне, прежде чем её стошнит. Ответ, кстати, три, — повторять эксперимент не советую. Это…
Он запнулся, заметив лицо Спока. Тот больше не выглядел нервным и испуганным. Он, не отрываясь, смотрел на один определённый предмет мебели.
— Ты собираешь книги, — произнёс он тихо, почти благоговейно.
Маниакальная ухмылка Джима сменилось более искренней улыбкой. Он подтолкнул Спока к книжной полке.
— Ага. Боунс называет их дорогими старинными игрушками, потому что всё можно скачать на падд, но мне они в такой форме больше нравятся.
Спок отстранился от него, чтобы провести пальцами по корешкам и прочесть заголовки, склонив набок голову.
— Есть причина, по которой ты предпочитаешь бумажные экземпляры?
Джим вздрогнул. Было что-то завораживающее в том, как длинные пальцы гладили его любимую коллекцию.
— У папы была огромная библиотека. Мы с Сэмом выросли в доме, битком забитом книгами. Мама предпочитала электронки, а папа всегда носил с собой книжку. — Он пожал плечами и смущённо добавил: — Они пахнут домом.
Спок молчал. Джим обычно не против тишины между ними, но сейчас почему-то не мог заткнуться.
— Часть из этого перешла мне от него, конечно. — Он указал на некоторые тома. — Весь Толстой. Несколько Диккенсов. Хаксли, Оруэлл, Милтон — да уж, я так и не расставил их хоть в каком-нибудь порядке. О, это-это, — он указал на четыре тома, — это причина, по которой Джоанна зовёт тебя эльфом.
— Толкин, — тут же отозвался Спок. Джим не смог скрыть удивления:
— Читал?
— Я читал много земной литературы. — Он выглядел так, словно во грехе каялся. — Было логично ознакомиться с письменной культурой родного для моей матери мира.
— Я не осуждаю, — заверил его Джим. — Просто удивился. Я думал, человеческая литература вулканцу покажется эмоциональной и нелепой.
Спок взвешивал его слова, словно на них существовал правильный и неправильный ответ, и он пытался его угадать.
— Большинство вулканцев не интересуются земной литературой, — наконец выдал он, снова напрягшись.
— Но ты не большинство.
Спок поморщился.
— Нет.
Джим вздохнул и чмокнул его в щёку.
— Иди посмотри в окно, — решил он сменить тему. Споку было неуютно, и он не хотел очередного эпизода. — Я запущу репликатор.
Он уже вовсю тыкал кнопки и ругался на старую железяку, когда Спок наконец отмер и подошёл к лучшему месту во всей квартире: панорамному окну с видом на Крисси Филд Бич. Джим мог сидеть перед ним часами, то читая книгу, то подглядывая за местными жителями на пляже. Когда он наконец вышел с готовым завтраком, Спок казался так же заворожённым этим видом, как и он. Он сидел на полу в позе лотоса, спина прямая — воплощение собранного и спокойного вулканца. Только выражение лица было совсем не вулканское — удивлённое и почти нежное, слегка рассеянное. Внизу блестела вода и возились в песке люди. Он казался таким расслабленным и умиротворённым.
Джим с удовольствием любовался бы им весь день и считал бы, что у него-то вид будет получше, чем из окна. Наконец он очнулся и опустился рядом на пол, поставив между ними тарелки.
— Синтетайзер снова выпендривается — на вкус, возможно, будет как засохший банан. Кажется, он выдаёт это по умолчанию, когда начинает подыхать у меня на руках.
Спок бросил взгляд на тарелки и снова посмотрел в окно.
— У нас… — Он запнулся и начал заново. — У меня окна выходят во двор.
У Джима защемило сердце. Какая-то часть Спока всё ещё считает эту квартиру общей со своим партнёром. Любовником — как бы ни странно было использовать этот термин по отношению к вулканцу.
— Да… Моё в спальне тоже. И на кухне. Но если у тебя торцевая квартира, то получаешь вот такое.
Спок не ответил, не моргая глядя в окно. Джим отставил тарелки и повернулся к нему, пытаясь расшифровать выражение лица. Даже спустя месяцы дружбы это давалось ему нелегко. Спок смотрел… тоскливо?
— Когда ты в последний раз там был? — спросил Джим как можно спокойнее и беззаботнее. Он ожидал возбуждения, признаков очередной панической атаки. Спок, казалось, дошёл до предела, у него уже не было сил тревожиться из-за простого вопроса.
— Два года, семь месяцев и десять дней назад.
Джиму хотелось улыбнуться такой точности, но беспокойство победило.
— Ого.
Спок как-то невнятно дёрнул плечом.
— Вулканцы, как правило, не любят воду.
— А. — Его хотелось обнять, прикоснуться, хоть как-то поддержать. — А из здания когда в последний раз выходил?
Спок сглотнул. По спине у него пробежала дрожь, и он несколько минут успокаивался, прежде чем ответить.
— Последний раз, когда я смог выйти из дома и вернуться без эпизода, был одиннадцать месяцев и двадцать шесть дней назад. Последний раз, когда я пытался выйти из дома, был восемь месяцев и тринадцать дней назад.
Нет, он знал, конечно, что Спок уже давно не выходит, но…
— А куда ходил? В тот или другой раз, неважно.
Спок сжал кулак, и Джим наконец поддался порыву и накрыл его руку своей. Из Спока словно весь воздух выпустили. Снова повисла тишина.
— Оба раза… — Он запнулся, и Джим понял, что пора закругляться, пока они до второго эпизода за день не дошли. — Я ходил в Академию Звёздного флота.
— Выпускные экзамены? — Джим погладил его по костяшке.
Спок убрал руку, отстранившись от его прикосновения впервые с тех пор, как Джим стал свидетелем самой первой панической атаки.
— Забирал документы.
— О. Я думал… Я думал, ты закончил. Ты говорил, что работаешь с их компьютерными системами…
— Как внештатный специалист IT с образованием, полученным в Вулканской академии наук.
— Хочешь вернуться? — бездумно ляпнул Джим и чуть по губам себя не шлёпнул. Парень не выходит из квартиры и впадает в нервные срывы, когда не понимает шутку. Зачем ему ещё больше мучиться, чтобы сдаться на милость Флота и чуть ли на вечно подписать контракт?
— Да, — прошептал Спок и удивил его этим безмерно. Тоску было слышно даже в одном этом слове.
Ответить ему было нечего; он подвинулся поближе и обнял Спока за плечи. Тот долго оставался напряжённым, как палка, прежде чем ненадолго податься навстречу.
Вот этими маленькими победами Спок его и приворожил.
***
— В первой пятёрке, Кирк? Совсем неплохо. Джим нахмурился, глядя на экран с результатами. — Планировал быть первым. Сулу пожал плечами: — Веди себя приличнее, может, и будешь первым. — Нормально я себя вёл. — Ты спросил солдафона-третьекурсника из инженерного, сможет ли он найти свой зад двумя руками и с фонариком. Это нормально по-твоему? — Нормально, если это Финниган. И совершенно не связано, но: знаешь, что я хочу в подарок на выпускной? Сертификат на один удар ему в морду. — Я добавлю это в ваш список подарков, принцесса. — Сулу схватил его за руку и поволок на улицу. — И вообще, у тебя ещё год симуляторов — будет шанс сдать первым. Попробуй вот Кабаяши Мару. — И попробую, — огрызнулся Джим, раздражённый легкомыслием Сулу. Он пришёл сюда, чтобы быть лучшим, а не довольствоваться посредственным положением и поздравлять себя с тем, что он, смотрите-ка, сдал экзамен! — Главное, не пытайся сжечь компьютерную сеть, как в «Неустрашимом», и всё будет пучком. Джим понял, куда Сулу его ведёт, на секунду позже, чем надо было. — Эмм… Сулу, было приятно поболтать, но… — Джимми! — чирикнула Гейла с одного из столиков для пикника, установленных во дворе. Рядом на скамейке сидел этот странный русский пацан, и со стороны казалось, что Гейла гладит его по кудряшкам, но Джим не идиот. — Людям не нравится, когда у них вычёсывают паразитов, Гейла, — сообщил он ей раз, наверное, уже в двенадцатый. — Обычный орионский социальный обычай, — ответила та, тоже в двенадцатый раз. — И вообще, ты только посмотри на него. Такой милаш! Я просто хочу его погладить. — Это ничего, — отозвался Чехов. — Мне нравится, когда меня гладят. Да, Хикару? Сулу покраснел — покраснел! Джим разинул рот; он не мог сопоставить своего бывшего убью-тебя-во-сне соседа с этой краснеющей девчонкой. — Ага, — неловко буркнул Сулу, но всё равно сел рядом. — Ты ему сказал? — ни с того ни с сего спросила Гейла. — Э, смотря что и кому. И я нормально прошёл симуляцию на «Неустрашимом», спасибо, что поинтересовалась. Гейла отмахнулась. — Парню тому в любви признался? У Джима упала челюсть, у Сулу упала челюсть. — Ты влюблён в парня? — Да кто бы говорил. Тебе тут вообще слова не давали, — буркнул Джим и повернулся к Гейле. — А ты задолбала. — А ты не отрицаешь, что влюбился в него. — В того доктора, что всё время рычит? — поинтересовался Чехов. И если Джим избегал Гейлу эти последние недели, сейчас он поклялся себе удвоить усилия. Она же промыла мозги русскому ребёнку, а она и одна внушает ужас. — Не в доктора, — сказал Джим. — Почему все думают, что я на него запал? — Потому что вы вместе напиваетесь в барах и поёте любовные песни! — подсказал Чехов. — А ещё я видел, как вы целовались, но у тебя тогда, кажется, не очень получилось. — Да, ты тогда ещё пришёл с огромным таким синяком на роже, — вставил Сулу, а Джим задумался, когда это он стал местным клоуном. — Нехилый такой поцелуй. — Ненавижу вас всех, — сообщил им Джим. — У них с доктором всё равно химия не та, — заявила Гейла, не обращая на него внимания. — Тот парень — самый натуральный натурал, руку даю на отсечение. — Это Митчел? — продолжил допрос Сулу. — Слухи ходят, вы перетрахались на всех возможных поверхностях. И на парочке не совсем возможных, на слабо. — Не Митчел, — вставил Чехов, прежде чем Джим успел сказать что-то в свою защиту. — Он встречается с этой сумасшедшей с медицинского. Она психолог, кажется. Сидит целыми днями в клинике, полирует кристаллы и говорит про чарки и цинк. — Чакры и ци, — поправила Гейла. — Её зовут Дэнер и она, вроде как, в постели просто огонь. — Так, ну вот видите? Видите? Вот почему я вам ничего не рассказываю. Вы же как бабки на лавочке. — Почему ты ему не признаешься? — проигнорировал его Чехов. — Будет гораздо легче, такая гора с плеч. Джима разрывало между тем, что краснеющий Сулу выглядел мило, и общим отвращением. Пацану шестнадцать, чёрт возьми. — Он немного нервный. Повышенная тревожность. Не хочу разрушить нашу дружбу, если взвалю на него ещё… — Он запнулся. — Почему я вообще вам это рассказываю? — Потому что тебе не на кого вывалить свои чувства, — сказала Гейла. — Чем больше я думаю о своей жизни, тем более жалкой она мне кажется, — пробормотал Джим. — Зачем ещё нужны друзья? — ухмыльнулся Сулу, откровенно наслаждаясь его отчаянием. — Нормальные люди купили бы мне пиво и сказали взять себя в руки. — У меня водка есть, — предложил Чехов. Ну разумеется. — Соблазнительно. — О господи! — воскликнула Гейла после тридцати секунд непривычного для неё молчания. — Этот тот очкастый вулканец, да?! От ответа Джима спас сигнал комма (хотя ошеломлённое лицо наверняка всё равно его выдало) — он никогда не был так рад видеть имя Маккоя на входящем. — Привет, Боунс. — Джим? — Растянутые южные гласные — у Джима заколотилось сердце. — Да? — У нас слушание. Можешь… — он откашлялся, попробовал снова. Голос у него был такой, словно он уже проиграл. — Можешь заскочить? Ну, для моральной поддержки. — Уже бегу, — пообещал Джим и захлопнул крышку.
