Сосед по лестничной клетке (Take Refuge in What You Know)

Джим — честный человек. Иногда болезненно честный. Поэтому где-то в тёмных, удалённых закутках мозга он полагал, что всё станет проще, когда он признается Споку в любви. Какая-то часть его, видимо, всё ещё верила в сказки про настоящую любовь и всю эту кариозную сладость, хотя непонятно, откуда это в нём, учитывая, что его воспитывала только одна женщина, и она-то уж точно не верила в сказки. И всё равно, ему почему-то стали вспоминаться Принцесса и Лягушка, Белоснежка и Спящая красавица — и все чудесные превращения, которые с ними происходят, стоит появиться настоящей любви. Эта крохотная, любящая сказки часть его мозга была шокирована, узнав, что жизнь работает не так. Совсем. Он сидел на полу Споковой ванной комнаты, спиной к душевой кабинке, и обнимал руками и ногами дрожащую груду вулканской тревоги. Даже в самых диких мечтах он не предполагал, что первое, что ему предстоит после признания в любви, будет гладить Спока по спине, пока тот опорожняет в унитаз скудное содержимое желудка. Он в таких облаках витал, что падать в реальность оказалось слишком жёстко. Спок сжимал в кулаках его потрёпанные джинсы и, зажмурившись, глубоко дышал. Но в то же время он распластался по Джимовой груди, без слов прося контакта и поддержки. И Джим с охотой дарил их, целуя его в затылок, прижимаясь всем телом и гладя его по рукам, чтобы унять дрожь. Минут десять или пятнадцать спустя Джим заметил какое-то улучшение: непрерывная дрожь сменилась отдельными судорогами раз в несколько минут. Нервное напряжение покидало тело Спока, оставляя в объятиях Джима обессиленную массу. Когда Джим решил, что уже можно говорить, он поинтересовался как можно тише и спокойнее: — Что это спровоцировало? Наш разговор или?.. — Частично, — просипел Спок. Джим попытался разрядить обстановку: — Я же не настолько страшный? — Идея новых… — Спок запнулся и сделал несколько глубоких вдохов. — Вступления в новые отношения… — А. Ну, логично. Стонн ушёл частично из-за этих эпизодов и эмоций, которые Спок во время них выплёскивал. — Может, на этот раз тебе будет проще. Я же знаю… чего ожидать. Ничего нового. — Да. В его голосе уже и близко не было той уверенности, которую ещё можно было расслышать двадцать минут назад. Джим поцеловал его в макушку и погладил по голове. — Как это сейчас происходит? — Он вспомнил аудио записи, которые Спок для него выбрал. — Есть ощущение, что сейчас умрёшь? — Иногда, если накопленное напряжение достаточно сильно. — А сейчас? Возникла пауза, и Спок чуть расслабился в его объятиях. — Нет, было… просто страшно. Но не так, как во время самых тяжёлых эпизодов. — Хорошо. Снова тишина. Джим решил, что Спок всё-таки уснул в тишине комнаты и под убаюкивающие поглаживания по волосам. Когда Спок вдруг заговорил, Джим удивлённо вздрогнул. — Словно сама реальность становится нереальной. Это… сложно объяснить так, чтобы прозвучало логично. Иногда такое ощущение, словно этой комнаты не существует, словно меня не существует. — Пауза. — Словно тебя не существует. Не удивительно, что после того, как Джим впервые стал свидетелем панической атаки, Спок предпочитал выставлять его за дверь. И так херово, а тут ещё надо гадать, стоит человек за дверью ванной или нет. — Но это потом же проходит, да? — Я… Я всё ещё не до конца уверен, что ты здесь, — признался Спок. — Хотя сейчас чуть проще признать реальность, чем несколько минут назад. У него явно ещё голова идёт кругом, раз он употребил слово «чуть». — Я здесь, — сказал Джим, так и не придумав ничего лучше. — Да. — Спок разжал кулак, сжимавший джинсы, и теперь его тёплая ладонь просто лежала у Джима на колене. Джим вспоминал свои фантазии: тёплая постель, скользкий кафель в ванной, да черт возьми, хотя бы этот матрас чёртов. Он представлял, какое открытое, полное удовольствия будет у Спока лицо, и какой расслабленный он будет после исступления страсти. В реальности Спок всё ещё сидел с закрытыми глазами, напряжённый и скрюченный, и не мог успокоиться. Джим вздохнул и поцеловал его в висок. — Что я могу сделать? — Останься. Джим не мог не улыбнуться. Несмотря на то, что Споку было адски страшно, что для него это был такой выход из зоны комфорта, что граничил с ещё одной панической атакой, Спок всё равно открыл для него эту дверь. И попросил пройти в неё и остаться с ним. Какой большой путь они прошли со времён его настойчивых попыток познакомиться. — Хорошо. — Джим крепче сжал его в объятиях. — Это я могу.

***

— Джо-джо, я сколько тебе шариков мороженого разрешил? Изо всех сил изображая невинность (совсем не убедительно), Джоанна показала один палец. — А сколько ты у дяди Джима выпросила? — Мы же на двоих, Боунс, — оправдывался Джим, ставя между ними пломбир. — Мы не смогли определиться между шоколадным и клубничным. — Если она ночью заблюёт мне ковёр, я вызвоню тебя и заставлю убирать. — Справедливо. Я после пончиков научился ковры чистить. Маккой только хмыкнул. Всю неделю Джим бегал между учёбой, домом и соседней квартирой. Ну, не то чтобы он так уж разрывался. Воровал короткие поцелуи между шахматными партиями, уговаривал зайти к нему поесть у окна с видом на пляж. За два дня он понял, что всё чуть активнее поцелуев — всё, что хотя бы предполагает что-то поактивнее, — немедленно вызывает очередной эпизод. Что… стало неожиданностью, да. И как бы ни противно ему было самому себе в этом признаться, напоминание про пиццу с Джоанной Джим воспринял с облегчением. Он сбросил лишнюю энергию, перенося коробки с одеждой и игрушками в новую квартиру Маккоя, и отдохнул, пообедав с людьми, которых не тошнит от случайного прикосновения. За эти мысли он себя слегка гнобил. Он любит Спока. Но понял, что дела идут не совсем так, как он надеялся. — Как там твой эльфийской друг? — вдруг поинтересовался Маккой. — Нормально, наверное. — Джим сидел на полу, прислонившись спиной к дивану и запрокинув голову. — Он, эм… Маккой понял, в чём его затруднение. — Джо-джо, ты отнеси мороженое к себе, а мы тут пока всё уберём. — Хорошо! — Она подскочила и умчалась, прихватив с собой пиалу и кролика. — Смотри не съешь половину дяди Джима! — прокричал Маккой ей вслед, но последние слова улетели уже в захлопнувшуюся дверь. — Джим, я серьёзно, если её стошнит… — Да понял я. Маккой потрепал его по волосам и сходил на кухню за пивом. — Так что эльф? — Спок, — напомнил Джим и открыл пиво. — Короче, его бывший парень — или бывший жених, или кто он там, — удрал, потому что Спок больше не мог контролировать свои эмоции. У него была теория, что Спок бесконтактный телепат и рядом с людьми у него едет крыша. У него начались панические атаки, и он начал чувствовать всякое, что вулканцам чувствовать не полагается. Ну и, его до ужаса доводит любая мысль дальше поцелуев и шахмат. — Это он сам тебе всё это рассказал? — удивился Маккой. — Про Стонна да. Остальное я сам понял путём проб и ошибок. — Он горько хмыкнул. — Знаешь, как поднимает самооценку, когда целуешь парня в шею, а его выворачивает наизнанку? Да, Джим чувствовал себя виноватым за это нытьё. Он знал, на что идёт, и Спок уж точно не виноват, что интимные прикосновения нагоняют на него панику. Он просто не ожидал, что Споку будет настолько хреново. Маккой порылся в сумке и достал падд. Ткнул пару раз и передал Джиму: — Прочти это, прежде чем начать рыдать в бутылку. Джим не придумал ничего лучше чем буркнуть: «Заткнись». «Агорафобия — тревожное расстройство, характеризующееся сильным чувством страха любых территорий, выходящих за пределы «безопасной зоны» пациента; также страх новых ситуаций и/или социальных взаимодействий». Джим поднял взгляд: — Погоди. Мы же это обсуждали. Я думал, у него просто сильные панические атаки. — Он когда-нибудь выходит из квартиры? — поднял бровь Маккой. — Ну, иногда приходит ко мне. В хороший день. — Ладно, за пределы дома он выходит? Знакомится с новыми людьми? Меняет привычки, когда скучно становится? Джим беспомощно покачал головой. Маккой забрал падд, снова потыкал и вернул Джиму, на этот раз заглядывая ему через плечо: — Скажи, что из этого относится к Споку. На экране было написано: «Симптомы агорафобии». Джим прокрутил список и озвучил те, что показались знакомыми: — Избегание общества. Требуется помощь, чтобы покинуть «безопасную зону». — Остальные симптомы относились только к паническим атакам. — Головокружение. Дрожь в теле. Что ещё за диспноэ? Звучит как ЗППП. — ЗППП не симптом агорафобии, идиот, — закатил глаза Маккой. — Это значит одышка. — А. Ну, тогда это тоже. Тошнота. Что такое дереализация? — Да то и есть. Мир кажется нереальным. Джим подумал. — Ну да. Он мне говорил, что у него возникают такие ощущения. Типа, он знает, что это неправда, но ощущение есть. Или как-то так. Насчёт остального не знаю. Это у него атаки, а не у меня, а в адекватном состоянии он обсуждать это не любит. Маккой кивнул. — Ну понятно. Людям агорафобию диагностируют, если у них проявляется тревожность в связи с переменой места — комнаты, квартала, — смотря насколько большая «безопасная зона». Был бы он человеком, можно было б поставить диагноз. Джим нахмурился и вернул ему падд. — Но тут же половина про него — и это только то, что я знаю. А о чём-то и не могу знать, потому что он только во время эпизода согласен об этом говорить. Он не выходит из дома. Его трясёт от одного упоминания врачей или соседей или любых незнакомых людей. По-моему, тут всё очевидно. — Ну так хорошо же, что ты так уверен, а я за каким-то хреном в медшколу ходил. А можно было одну статью прочитать. — Ну ладно. Каков ваш прогноз, доктор Маккой? — Прогноз такой: он вулканец, мать его. Вулканцев с фобиями не бывает, с любыми. Медицинских прецедентов не существует. Любой эмоциональный дисбаланс усугубляется телепатией. Ты говоришь, он бесконтактный телепат? — Не знаю. Это его бывший так думал. — И почему он так думал? Джим поёрзал. — Боунс, он очень скрытный. Он бы точно не хотел, чтобы я пересказывал его историю чуваку, которого он в глаза не видел. Маккой снова закатил глаза. — Джим, я врач. Я соглашения о конфиденциальности подписываю чаще, чем меняю кредиты на продукты. Может, он и не мой пациент, но я уж точно буду относиться к нему только так. Это включает в себя неразглашение информации. Джим так удивился, что даже ёрзать перестал. — А чего это ты им так заинтересовался? В Академию ты его не притащишь и в послужной список не включишь. И домой к нему не попадёшь, чтобы шприцами потыкать. Что он тебе? Маккой посмотрел на него как на идиота. — Джим, он меня даже не знал, но достал мне адвоката, который не позволил моей жизни накрыться медным тазом. Ты сам знаешь, что с флотским юристом я бы далеко не ушёл, и Джо бы здесь не было, и засунули бы меня в такую дыру, куда солнышко не светит. А теперь у меня частичная опека и гарантия карьеры в Академии. Меньшее что я могу, это немного облегчить ему жизнь, хотя бы через тебя. На это Джим не придумал что сказать. Только заполз на диван и обнял друга. — Спасибо. — Ладно, ладно, я это не ради тебя делаю, — пробурчал Маккой, но всё равно обнял его в ответ. — Кстати, у меня там новый коллега, М’Бенга, кажется. Он год провёл на Вулкане, изучал их психологию и как телепатия влияет на мозг. Может, вдвоём мы твоего эльфа вылечим. Надежда, которую Джим упорно отодвигал подальше, снова подняла голову. — Это лечится? Маккой пожал плечами. — Иногда. Для людей придумали множество техник, облегчающих жизнь и помогающих вернуться в реальный мир. Часто агорафобы излечиваются, но не всегда полностью, и это сложно. И если возможно для человека, не знаю, почему должно быть невозможно для вулканца. — Наполовину, — посчитал нужным добавить Джим. — Его мать человек. Очередное закатывание глаз. — Ну круто. Ещё и с генами разбираться. — Ой, да ладно, ты в своей клинике от скуки на стену лезешь. Одни переломы да электрические ожоги. Скука плохо влияет на твой характер. — Иди на хуй. — Что, настолько хреново? Маккой расхохотался и оттолкнул его от себя. — Не знаю, малыш, что я вообще в тебе нашёл. Расскажи мне про бесконтактную телепатию. И побыстрее, пока Джоанна всё мороженое не доела. Джим рассказывал и чувствовал, как из тела уходит напряжение. Маккой старательно записывал. Понятно, что за ночь ничего не изменится. Может, вообще ничего не изменится, потому что Спок создание уникальное и другого такого нет. Но он готов ухватиться за любую соломинку, чтобы помочь ему хоть немного обрести почву под ногами.