Глава 34
25 мая 2024 г., 02:02
После эпизода с Гейлой Спок был ближе всего к панической атаке. Он почти упал перед своим любимым окном и сильно дрожал, пытаясь принять позу для медитации.
Джим ходил вокруг него на цыпочках. Он уже давно понял, что его знания о медитации сложились, когда Спок был нестабилен: закрытые глаза и сосредоточенное лицо означали, что Спок пытается сохранять спокойствие. Теперь, с обретением какого-никакого контроля над эмоциями, его привычки изменились. Иногда он принимал присутствие Джима, иногда отстранялся. Иногда Джим мог тихо делать по квартире свои дела, а иногда Споку требовалась полная тишина. А отличить одно от другого можно только если сесть рядом.
Спок, к его удивлению, протянул ему руку — очевидно, сейчас ему нужна была компания.
— Я впечатлён, — тихо сказал Джим, поглаживая дрожащие пальцы. — Гейла и святого до припадка доведёт.
— Характер у неё несколько… ошеломляющий, — согласился Спок, медленно успокаиваясь под нежным массажем. — Однако, тема для разговора мне показалась интересной.
Только из-за неё он, наверное, и держится ещё; бесконечное любопытство спасает его от эпизодов гораздо чаще, чем любые техники.
— Про то, как инопланетники общаются между собой, или про то, что она тебя будет ждать?
— И то, и другое. — Руки его расслабились, и он сидел уже более вальяжно (ну, насколько это возможно для вулканца). — Я поступил в Академию вместе со Стонном. У нас было несколько совместных подготовительных курсов. Мы жили в одной квартире. По возможности вместе принимали пищу. Мы не социализировались за пределами нашего весьма ограниченного круга. Поэтому я не знал, как общаются между собой другие представители не земной расы.
— Что, совсем ни с кем не подружились?
Этого Джим понять не мог. Да, вулканцы, да, Спок пытался всеми силами сохранить контроль над эмоциями. Но всё равно, он не мог представить, каково это: прилететь на другую планету и ни с кем там не общаться.
— Сначала нас не отвращала эта идея. Со временем, однако, стало ясно, что на меня влияет человеческая эмоциональность, и мы приняли совместное решение по мере возможности ограничить свой социальный круг.
Спок всё больше и больше склонялся к нему, и скоро они уже сидели в обнимку у окна, переплетя пальцы. Джим воспользовался спокойным состоянием Спока и задал вопрос, над которым думал много недель:
— Ты что-то говорил в своих аудио-записях по поводу человеческого выражения эмоций против вулканского контроля. И как ты их… балансируешь.
Спок поднял бровь, видимо, поняв, что главный вопрос Джим ещё не задал. Джим улыбнулся и поцеловал его пальцы.
— Ты ограничил общение с землянами, когда только прилетел сюда. Твой партнёр вулканец слился, потому что не мог справляться с тем, как тебя перегружали человеческие эмоции. Ну, а сейчас ты что думаешь? Сможешь общаться с людьми, жить с человеком и сохранять спокойствие? Сможешь избежать повторения? — Он постарался, чтобы в его голосе звучало только любопытство. Понимал, что вопрос выдаёт эмоциональную зависимость и неуверенность в себе, особенно после того, как он поделился историей о Тарсусе IV. Он не сомневался в их отношениях и преданности Спока. Только в том пути, который тот для себя выбрал — пойдёт ли он во благо Споку в долгосрочной перспективе?
Спок его понял и задумался над ответом.
— Мама говорила, что мне нужно найти собственный способ переживать эмоции, управляя ими с помощью вулканских дисциплин. Тогда я не понимал, как это возможно. Теперь мне кажется, я вижу её логику в новом свете, — когда провёл больше времени в компании людей — и одного человека в частности. — Он перевёл взгляд на окно, почему-то стесняясь смотреть Джиму в глаза. — Она навсегда связала свою жизнь с вулканцем. Как и у тебя, у неё нет телепатических способностей. Также она крайне эмоциональна, что тоже похоже на тебя. Я не думаю, что она связала бы себя подобными узами, если бы не была полностью уверена в том, что отец её ценит. Что он её любит, — с трудом исправился он, признавая столь яркую эмоциональность со стороны вулканца. — С помощью уз она может видеть, как отец уравновешивает свои эмоции вулканским контролем и нормально функционирует.
Он остановился, то ли в ожидании какой-то реакции, то ли не зная, что ещё сказать. Джим попытался осмыслить всё это в более понятных для себя терминах.
— То есть ты думаешь, что у твоего отца получается себя уравновешивать, потому что он состоит в связи с твоей мамой?
— Нет. Моему отцу просто найти баланс вне зависимости от расы его партнёра.
Джим понял, что споко-человеческий переводчик его подводит.
— Тогда я не понимаю, к чему ты ведёшь.
Лицо Спока приняло знакомое уже выражение: собирает все свои силы для трудной задачи.
— Моему отцу никогда не приходилось бороться с собой, чтобы достичь эмоционального равновесия. Для чистокровного вулканца подобный контроль заложен в природе. Мне всегда было сложнее. С самого детства наставники и старейшины, занимающиеся моим образованием и духовным ростом, отмечали мою неспособность обуздать эмоции в той степени, в какой этого добивались мои сверстники. Я не понимал своей проблемы — её осознала мать, обладающая знаниями о работе человеческого мозга и мозга вулканца. Думаю, я только сейчас начинаю понимать, что она мне говорила, когда мой контроль только начал ослабевать.
Джим всё равно мало что понимал.
— И что же она тебе говорила?
Спок отпустил его руку и обернулся к нему всем телом; он провёл кончиками пальцев по шее Джима, вдоль челюсти и остановился на виске.
— Она говорила, мне стоит принять свою человеческую природу в той мере, в какой её может обуздать вулканская дисциплина. Она хотела, чтобы я придумал, как давать выход своим эмоциям. — Он еле заметно нажал на висок и приоткрыл связь между их разумами. — Ты, Джим, помогаешь мне выражать себя. Свой страх, свою боль, свою… — Он сделал глубокий вдох. — Свою любовь. Я могу делиться с тобой этими чувствами без страха осуждения. Давая выход своей человеческой стороне, я смогу лучше уравновешивать её своей вулканской стороной.
Сердце Джима замерло где-то в горле. Он сглотнул. Чувствуя собственные эмоции одновременно с отголоском Споковых, он ощущал его искренность, и лишился ненадолго дара речи.
— То есть. Ты считаешь, у тебя получится. И ты можешь остаться со мной.
— Нет. — И прежде чем сознание Джима успело улететь в разочарование, Спок наклонился и поцеловал его вполне себе человеческим поцелуем. — Впервые за долгое, долгое время я в этом уверен.
Надежда расцвела у Джима в груди, и он не знал, кто из них её источник. Это было неважно — важно было, что она есть.
***
— Джим. Мне сложно сконцентрироваться на работе, когда ты так делаешь. — Ничем не могу помочь. — Джим стоял рядом с его стулом и пропускал сквозь пальцы густые шелковистые пряди волос. — Они теперь другие. Гейла все кудри обрезала. — Вулканские волосы не кудрявятся, — надменно проинформировал его Спок. — Может быть, а полу-вулканские очень мило завиваются вокруг этих острых ушек. — И Джим ущипнул кончик. — Ты путаешь волнистость с досадным пренебрежением гигиеной во время тревожного расстройства. — Ну нет. Я видел тебя расчёсанного, они точно кудрявились. — Джим понял, что выиграл спор, когда кончики ушей позеленели. — В общем, по кудряшкам я скучаю, но это — от этого я просто рук не могу оторвать. — Что ты и демонстрировал со всей готовностью в течение последних семи целых тридцати девяти сотых дня. — Не слышал, чтобы ты жаловался на повышенное внимание. — Я не говорил, что это неприятно. Я просто заметил, что это отвлекает меня от моего дела. Только тут Джим обратил внимания на знакомый интерфейс. — А чем ты там вообще занимаешься? Плечи Спока напряглись, а уши позеленели ещё сильнее. — Я пытаюсь высчитать количество кредитов, которые мне нужно заработать, чтобы завершить учёбу. Джим очень, очень сильно постарался не запрыгать от восторга, особенно учитывая напряжённое состояние Спока. Он провёл пальцами по его шее и успокаивающе помассировал. — И сколько насчитал? — Когда я отчислился, мне не хватало двенадцати кредитов. Я заработал ещё неполных девять во время своего отсутствия с помощью компьютерных курсов и курсов по звёздной картографии. — Ну да, с тех пор кучу новых планет открыли, — спокойно отметил Джим. — И всё равно, тут максимум на два семестра учёбы. На один, если постараться. — Ещё мне необходимо пройти три симуляции. А вот и причина напряжённых плеч. Джим изучил экран, впиваясь большими пальцами в Споков затылок и чувствуя, как Спок тает под его руками. — Астро-навигация проще пареной репы. Тебе надо будет построить курс сквозь метеоритный дождь или вокруг планеты с аномальным гравитационным полем. Ты легко справишься. Высадка десанта тоже довольно простая. Просто сканируй всё, прежде чем руками трогать. «Неустрашимый» сложнее, но я нормально сдал. К тому же, он должен быть сложнее на командном, чем для научников и инженеров. Повисла тишина. Джим продолжал массировать шею. — Мой первый эпизод случился во время симуляции по астрo-навигации, — тихо сказал Спок. Джим поцеловал его в макушку. — Когда у тебя в последний раз была паническая атака? — Четыре целых пять сотых недели назад, когда доктор впервые предложил мне принять ментисинил. — Видишь? Я думаю, это была последняя. Вообще. Теперь ты знаешь, как работает твой мозг, и как заблокировать эмоциональный перегруз. Ты прекрасно справишься. Спок отстранённо кивнул, сонно закрывая глаза. — Я ещё не подал документы. Я только изучаю варианты. — Всё хорошо. Я не тороплю, — пробормотал Джим ему в волосы. — Я могу растянуть свои кредиты в случае чего. Вряд ли дольше, чем на три семестра, но это даст нам кучу времени. — Верно. — Спок выключил консоль, видимо, решив сегодня больше об учёбе не думать. Он повернул лицо к Джиму и поднял бровь: — Я полагал, у тебя на сегодня другие планы. Джим посмотрел на него непонимающе: — С каких это пор мои планы не включают тебя? — Сегодня же девятое? Джим посмотрел ему через плечо на хронометр. — Ну да. И что? — День рождения Джоанны. Джим не удержался от нежной улыбки. Спок к этому ребёнку явно неровно дышит. — Ну да. Но Боунс так ничего и не сказал мне после того, как мы закупились розовыми стаканчиками, вилками-ложками и бог знает чем ещё. После розовой глазури для торта я ничего не помню. — Возможно, тебе стоит связаться с ним и удостовериться, что твоё присутствие не требуется. Я бы не хотел разочаровывать Джоанну, если она тебя ждёт. Джим хмыкнул и поцеловал его в щёку. — Ты влюблён по уши. Продолжай с ней нянчиться, и скоро станешь дядей Споком. Говорю по опыту. — Я не «нянчусь» с ней. Мне просто приятна её компания. Она любопытна и пытлива — на Вулкане эти качества очень ценят. — А ещё она милая, как ангелочек. — Ещё одно человеческое выражение без особого смысла. Связывать эстетические качества… От очередной «Чёртовы нелогичные земляне» лекции его избавил сигнал комма. — Это наверное Боунс, — перебил его Джим и ускакал на кухню. — Я ожидаю благодарности, знаешь ли, — вместо приветствия заявил Маккой, как обычно хмуро глядя на него через экран. — И тебе привет, Боунс. Благодарности за что? — Горизонт очищен от чужих детей. Я не звал тебя на пиньяту, клоуна, вызванный клоуном плач и размазывание по лицам розовой глазури. Пришлось их из шланга поливать. — Ты правда поливал детей из шланга, чтобы отмыть? Буквально? — Да блин, Джим, за кого ты меня принимаешь? Влажными салфетками оттирали. Но шлагом было бы проще. — Надо думать. — Короче, вечеринка позади, Джосс умчалась бухать с подружками, и я её не виню. Джо останется со мной на выходные. Она всё ещё носится по потолку, поэтому мы вышли в парк, который за Академией. — Он посмотрел через плечо, видимо, чтобы удостовериться, что Джоанна его не слышит. — Спок с тобой? Джим показал себе за спину. — Он в гостиной за компьютером, но явно слышит весь разговор. — Ты прав, — донеслось из гостиной. — Джо была бы в восторге. — Конечно, я только обуюсь и… — Нет, Джим, я имею в виду вас обоих. Тебя она всегда рада видеть, но если ты ей ещё и Спока приведёшь… Джим посмотрел на замершего на стуле Спока. — Мы поговорим. В любом случае, кто-то из нас да спустится. — Договорились. Экран погас. Джим вернулся к рабочему столу и подтянул стул. Спок смотрел на погасший экран. — Ты, конечно, не обязан. — Он положил ладонь на руку Спока. — Джоанна точно тебя не ждёт. Да и Боунс тоже. Это просто предложение. Спок кивнул, всё так же глядя в экран, плечи напряжены. Заставляет мозг вспомнить эффект ментисинила и избежать панической атаки? Он долго молчал, потом переплёл их пальцы. — Её друзья ушли домой, — сказал он полу-вопросительно. — Все ушли. И Джосс тоже. Только Боунс и Джоанна. А ещё уже поздно — вряд ли в парке будет много детей. — Он погладил его по руке и повторил: — Ты не обязан. — Я… — Спок потряс головой, чтобы выйти из транса, хотя тело его оставалось напряжённым. Он повернулся к Джиму с нечитаемым лицом. — Я бы хотел… Я хочу попробовать, — с трудом выговорил он. — Я вернусь сюда, если опыт окажется слишком изматывающим. От восторга и страха за Спока у Джима заколотилось сердце. Он встал и протянул ему руки. — Тогда пойдём. Спок тоже встал, бросил последний взгляд на консоль и позволил утянуть себя к двери. Он отпустил руку, только чтобы надеть куртку, пока Джим обувался. Он оставался спокойным, когда они закрыли за собой дверь квартиры. Оставался спокойным, когда они спускались по лестнице. И когда Джим открыл дверь и вышел наружу. Спок смотрел на него сквозь открытую дверь. Он осмотрел дверной проём, ступеньки, огромную иву у входа. Лицо Джима и руку, сжимающую его ладонь. Огромное небо, тускло-фиолетовое после недавнего заката. Тёплый летний ветерок в листьях ивы. Мир, который он не видел больше года. Собирая в кулак всю свою смелость, он крепко сжал ладонь Джима. И сделал шаг за порог. Улыбка Джима осветила вечернее небо.
