А под землёй страшное ползает!

Тихо и холодно. Открывать глаза не хочется, но насилуя себя с трудом снова их распахиваю. Взгляд устремляется в кромешную темноту. Так выглядит ад? Я двигаю пальцами и ощущаю под собой что-то вязкое и сразу понимаю, что ни в каком я не аду. Хотя, может это и можно так назвать. Свежая лужа крови и ощущение, что по мне проехался каток слишком нехарактерны для мертвеца. Голову повернуть не удаётся. Кажется, она держится на добром слове. Ноги горят. Я не нахожу в теле сил подтянуться и посмотреть что там под бинтами, но это и не требуется. Как и ожидалось, заражение настигло меня. Сидя в темноте и смотрел в никуда я не думал. Думать было не о чем. Если раньше я держался благодаря удаче, то теперь никакая удача мне бы не помогла. Я был мёртв. Нет, дышал конечно, но с надрывом и бульканьем. Что-то внутри меня было порвано. Может, даже сама душа. Время не существовало. Минуты могли быть годами, а годы минутами. Ощущение реальности быстро покидало сущность. Я был безразличным свидетелем собственной кончины. Когда где-то во тьме началось копошение я будто вынырнул из забвения. Копошение это было подобно сотрясу, который позволил вулкану внутри искалеченной душонки пробудится и вновь начать извергаться. Лава текла заливая всё на своём пути ознаменуя жизнь. Я пытался позвать хоть кого-то, но смог выдавить из себя одно лишь немощное бульканье. Кровь наполнила рот и я больше не мог дышать. Копошение стало приближаться. Невидящими глазами я вглядывался в темноту, но та не собиралась мне ничего показывать. Что-то затихло прямо передо мной. Кажется, что между нами были жалкие сантиметры. Воздуха в лёгких не осталось. -Закрой. — Незнакомый голос раздался слишком близко. Утробный, хрипящий, звериный, не обещающий ничего хорошего. Закрываю глаза. Мгновение — вечность полная ожидания смерти и удушения, а потом я чувствую как моих губ касаются чужие. Воздух наполняет лёгкие и я зажмуриваюсь сильнее от ужасающей боли. Она ни с чем несравнима. Сводящая с ума, самая страшная боль какую только можно себе представить. -Терпи, Чудной. — шепчет всё тот же голос лишь на миг оторвавшись от меня. И я терплю. Кровь течёт по подбородку, шее, впитывается в одежду. Страдание кончается и я наконец-то чувствую это. По моим венам течёт Юнги. Именно он и никто больше. Впитывается в плоть, сливается с кровью, проникает в мысли. Беловолосый повсюду одновременно. Чужая рука находит мою, сжимает и разжимает. Несмело повторяю, сжимаю и разжимаю. Я чувствую, что Юнги улыбается, но как улыбается… Не так, как там — на той бойне и не так, как когда я пытался вселить в него надежду перед прорывом. Дело не в эмоциях. Что с его лицом? Голосом? Движениями? Мои закрытые глаза видят это. Моё белое сливается с его чёрным. Сила переполняет тело. Уж ничего не болит, не нужно продолжать. Юнги отдаёт слишком много и он знает это, но больше не может остановиться. Я пытаюсь вырвать руку, но парень не позволяет мне. Сжимает сильнее царапая внешнюю сторону кисти ногтями. Кусаю его за губу, а он в отместку спускается ниже прокусывая кожу на шее. Рана неестественно быстро зарастает. -Пусти! — Горло целое. Голос сильный и звонкий. -Тёплый… -Юнги! -Только не открывай глаза… Прошу тебя, умоляю, не открывай… -Юнги, — Вспоминаю инструкции которые нам давали в фонде. Внешне оставаясь спокойным я стараюсь передать своё спокойствие ещё и парню, но сердце с потрохами выдаёт истинное положение дел. Раненной птицей оно бьётся внутри грудной клетки, и кажется, что ещё мгновение и пробьёт её дробя рёбра. — Что с тобой? Ты ранен? Ответа нет. Парень отстраняется отпуская меня и пропадает. Бесшумно растворяется в темноте, сливается с чернотой. Разобрать его присутствия больше не удаётся. Воздух трещит от напряжения. Кажется, что продолжи я вслушиваться и смогу разобрать в этом треске причудливую молитву. В какой-то момент атмосфера меняется. Темнота возвращается в своё привычное состояние не тая за собой опасности. Понимаю, что всё это время не дышал и истерично вдыхаю холодный влажный воздух. С кислородом приходит осознание произошедшего. Я шепчу что-то в никуда, зову Юнги, но пустота остаётся молчаливой.

***

-Пустоту. -Вы чувствуете пустоту? Почему? -Вы же психиатр, вы и скажите. — Я злюсь. Обязательные еженедельные медосмотры — та ещё муть. -Послушайте, вы имеете доступ к оружию. Нам важно ваше психическое состояние. -Я в норме. -Вы бы не чувствовали пустоту будь это так. Молодой мужчина тянется к стопке бумаг и вытаскивает от туда мою медецинскую карту. Думается, что сейчас мою особу пометят как «не годен» и навсегда выкинут за стены фонда, но нет. Неразборчивым почерком психиатр выводит на белоснежной, чуть мятой бумаге «пройти курс психолога», и отпускает меня восвояси. Коридоры больниц уже пусты. флуоресцентные лампы зловеще гудят, пахнет больничным спиртом. Я вглядываюсь в черноту оконного проёма. Кажется, что мгновения и тьма начнёт нефтью капать в коридор, затоплять врачебные кабинеты.