Fear or faith

Студентка возвращалась домой в слезах, искренне веря, что профессор Уинтерботтом, у которой она попросила поговорить с миссис Майрон, решит вопрос с допуском к экзамену у свирепого профессора, которая валила всех, кто был ей не угоден или просто не понравился. Волновал её не только допуск, но и возобновление дела, потому девушка упала на кровать и несколько битых часов думала о деле, которое она так старательно пыталась забыть, но всё всплывало новыми и яркими воспоминаниями. Не выдерживая такого, она берёт трясущими руками телефон и находит во входящих вызовах номер профессора: – Да? – Можно с вами поговорить? – Все ещё сомневаясь, спрашивает Рейна. – Конечно, что случилось? – Обеспокоенно интересуется Уинтерботтом, помня об утреннем инциденте. – Наверное, это не телефонный разговор, – усомнилась девушка. – Так, если я заеду за тобой через пятнадцать минут, нормально? – Спросила Бонни, и Рейна облегчённо выдохнула. – Да, спасибо, – ответила девушка, сбрасывая трубку. Быстро собравшись, она накинула на себя легкую куртку, дабы не замерзнуть, и вышла из дома, приметив знакомую машину, в которую поспешила сесть. – Здравствуй, как ты? – Спросила Уинтерботтом, пытаясь узнать, всё ли нормально с девушкой. – Более-менее, мы можем заехать в магазин? Я хочу купить алкоголь и выпить, – Фостер не заботил тот факт, кто с ней рядом. Это был, по её мнению, единственный способ, который помог бы ей хоть чуть-чуть расслабиться и забыться. – Не слишком многого хочешь? – С усмешкой спросила Бонни, ведя машину. – Просто это, наверное, это единственный способ, которым я могу заставить себя рассказать о том, о чем хочу, – Рейна не смотрела на неё, а лишь лениво поглядывала на встречные фары машин сквозь лобовое стекло. – Если ты хочешь о чем-то рассказать, то для этого алкоголь не нужен, Рейна, – та же, наоборот, краем глаза поглядывала на её задумчивое лицо, гадая, что же стряслось. – Я боюсь, а если не скажу, то вы всё равно узнаете, но будет уже поздно, – сказала Рейна, чем насторожила Бонни. – Рейна, – Бонни пыталась отвергнуть предложение студентки, но та мигом начала возражать, даже хладнокровно прибегнув к шантажу: – Тогда просто отвезите меня к Анне-Лизе, в любом случае, она выбрала меня, а не вы, поговорю с ней, роли не меняет, – не вдаваясь в смысл сказанного, девушка облокотилась головой на стекло двери. – Ладно, заедем в магазин, – чувствуя обиду из-за сказанного, Уинтерботтом, нехотя, но согласилась. – Не многовато будет? – Спросила Бонни, лукаво поглядывая на девушку, что вышла из магазина с пакетом, в котором лежало две бутылки крепкого вина, и села в авто. – Мне? Я не пьянею, становлюсь чуть расслабление, так что я спокойно выпью две бутылки, – был равнодушный ответ Фостер. – Уверена, что сможешь влить в себя почти литр вина? – Усмехнулась Уинтерботтом. – Более чем, – спокойно ответила Рейна бесцветным голосом. Пройдя в гостиную в доме профессора, они сели на диван. А женщина достала один бокал для студентки и дала ей штопор, чтобы та открыла своё, так называемое, расслабляющее средство. Девушка пила бокал за бокалом, а профессор негодующе смотрела на студентку и понимала, что этот литр ничего не сделает. – Так, о чём ты хотела поговорить? – Спросила Уинтерботтом, но ответа не последовало. Она лишь видела, как студентка залпом выпивает очередной бокал. – Рейна, – с напряжением в голосе, женщина сделала акцент на имени девушки, чтобы та отвлеклась. – Честно говоря, желание что-то рассказать вам пропало, – обреченно соизволила Фостер. – Я звоню Анне-Лизе, – поставив студентку перед фактом, Бонни вынуждена была вызвать Анну-Лизу из-за её слов о том, что это что-то важное. Вскоре профессор Китинг приехала и, увидев, как девушка пьет алкоголь, она разозлилась не на шутку. – Бонни, какого чёрта она пьёт? – Повышая голос на коллегу, Китинг хотела выяснить причину, ведь алкоголь для Рейны, словно скальпель, режущий подкорку головного мозга, в котором хранятся все забытые воспоминания. – Она уговорила меня, – Бонни хотела продолжить ответ, но Китинг её перебила. – Ладно, она, но тебе сколько лет, соображай, Бонни, что ты творишь. Она под твой ответственностью, а ты сидишь тут и смотришь, как она пьёт несмотря на то, что ей нельзя пить из элементарных соображений! На кой черт я терплю присутствие такой серой мыши, как ты, если ты даже не можешь проследить за одной студенткой, – продолжая повышать голос, женщина подошла к Бонни, сократив расстояние. Крик вынудил Рейну встать и всё-таки влезть в разговор профессоров. – Профессор Китинг, это я уговорила мисс Уинтерботтом, – вступилась Фостер, пытаясь остановить крики, поскольку они доставляли сильный дискомфорт. Анна-Лиза не выдержала и замахнулась на Бонни, но её остановила рука студентки. – Мисс Уинтерботтом ни в чем не виновата, прекратите, пожалуйста, – сказала Рейна. – Ты что, защищать её вздумалась? – Возмутительным тоном вопрошала Китинг, которой сейчас явно не нравились маневры студентки. – Молодец, напейся, только не приходи ко мне или к Бонни, чтобы поплакаться, как тебе плохо и страшно, – женщина ушла, а Бонни, услышав хлопок входной двери, не выдержала и сорвалась на студентку: – Рейна, какого чёрта, для чего надо было мне звонить и отрывать от дел, чтобы я сейчас всё это выслушивала? Спасибо, мне и без тебя хватало. – Мисс Уинтерботтом, – начала студентка, но грубый тон оборвал её речь, заставив боязливо осунуться и замолчать. – Уйди из моего дома и не смей меня беспокоить, если ты собираешься ещё раз вытворить подобное, – Уинтерботтом впервые так злилась на неё, поэтому Рейна услышала профессора и ушла. Внутри появился неприятный тошнотворный осадок, на виски будто что-то давило, а воздуха все никак не хватало. Фостер ежится от порыва ветра и трясущимися руками достаёт телефон, лишь слыша в ушах неровные перебои сердца. – Привет, нет желания выпить? – Привет, а давай, приезжай, мы все у АК и сейчас поедем к Уэсу, – мигом согласилась Пратт, к великому счастью Фостер. – Что ж, ребята, может, нас завтра поймают, так что давайте-ка напьёмся, – Рейна и Лорел стоят на пороге квартиры Уэса, потому что они решили собраться все вместе и попытаться не сойти с ума всеми возможными способами. – Я за! – Отзывается Коннор и видит в руках студенток два пакета с алкоголем. – Только через мой труп! – Гиббинс, кажется, пытается протестовать, но его никто не слушает, поскольку Ашер и Микаэлла с Коннором подбегают к ним и начинают доставать стеклянные бутылки из пакетов, составляя их в ряд прямо на пол, – да вы спятили.. – Если только чуть-чуть, – Лорел беспечно пожимает плечами, – но сейчас мы имеем на это полное право. Фостер и Кастильо вешают свои куртки на вешалку, одиноко пристроившуюся в углу, и садятся на пол, образуя круг из шести человек. Ребята говорят о чем-то непринуждённом и далёком, чтобы не затрагивать последние события. Они касаются и темы родителей. Тогда Рейна понимает, что не одна с ужасными родителями , и от этого ей не хочется чувствовать себя такой никчёмной. – А ты, Рейна, чего отмалчиваешься? – Поинтересовался у неё кто-то из ребят, когда она в очередной раз ушла в себя, но Рейна не спешила рассказывать о таком прошлом и решила перевести стрелки, – да они скучные и обычные, давайте лучше в "Я никогда не.." поиграем? – Я начну, – посодействовала Микаэлла, – я никогда не признавалась в любви. Коннор и Уэс выпивают, и тогда Лорел, посмеиваясь, говорит: "Только не говори, что Ребекке". – Мы все уже поняли, какой у Уэса вкус, – подкалывает его Микаэлла, – твоя очередь, Рейна. – Я никогда не спала с профессором, – уверенно заявляет Фостер, а Ашер пьёт, после чего студенты удивленно хлопают глазами. – Это была не Китинг, ребят! Я не настолько сумасшедший! – Все смеются, а потом Миллстоун проворно кивает в сторону Лорел. – Что? Фрэнк не профессор, – объясняется Кастильо, и тогда Гиббинс делает свой ход в игре: – Окей, я никогда не принимал наркотики, – Лорел, Рейна и Коннор выпивают свои стаканы залпом и слышат "Так, так, так, а вот это уже интересно" со стороны Ашера. – Было один раз в баре по пьяни, такая дурь, – припоминает Коннор и корчит тошнотворную гримасу на лице. – Мне казалось, что это поможет, но я чуть не умерла, так что не советую, – Кастильо отшучивается, отгоняя былые неприятные воспоминания. – А ты, Рейна? – Спрашивает Ашер, подпирая кулаком подбородок, поскольку студент уже клевал носом. – Обязательно рассказывать? – Нервно кусает губы та и оглядывает лица ребят поочерёдно. – Конечно, а в чем смысл игры тогда? – Ашер уже говорит медленно и иногда пьяно улыбается. Создаётся ощущение, будто он сейчас упадёт пластом и заснёт на месте. После вступившейся за Рейну Микаэллы под предлогом "Если не хочет, пусть не рассказывает" он все-таки отстает от однокурсницы. – Так, ладно, моя очередь, я никогда не танцевал стриптиз, – Лорел и Коннор пьют, а после переглядываются, заливаясь смехом. – Я промолчу, – поднимает руки в знак капитуляции Уолш, и Лорел с ним соглашается. – Хорошо, я никогда не целовался с девушкой, – медленно проговаривает Коннор, щуря глаза по-лисьи. Ашер, Уэс и Лорел выпивают очередную порцию алкоголя, звонко чокаясь друг с другом. – Ну-ка посмотрите, тихоня и отличница, интересно, – Уэс толкает кулаком плечо сидевшей по правую руку от него Фостер. – Что, прям никогда? – С напускным интересом спрашивает Коннор. – Я могу подарить первый опыт, – подмигивает Лорел, – ну, если вы хотите, конечно, чисто по дружески, – пьяно шутит она. – Нет, это без меня, я гетеросексуальна на все двести процентов, – уверяет Микаэлла и обхватывет свои колени руками, прижимая их груди. – Рейна? – Обращается к ней Лорел, а ребята замолкают, внимательно наблюдая за развитием событий. – Да черт с ним, давай, – Фостер делает беспечный жест рукой, и Лорел встаёт со своего места, чтобы обойти сидящих рядом и вклиниться в местечко между Рейной и Уэсом. Она садится в позу лотоса, как Фостер, так, что их колени соприкосаются, и заправляет ей волосы за уши, хитро улыбаясь. Не успевает Рейна улыбнуться в ответ, как лицо Лорел оказывается очень близко к её лицу, а губы соединяются воедино. Несколько секунд Рейна не делала буквально никаких движений, потому что растерялась, но вскоре начала отвечать на поцелуй и робко поглаживать бёдра Кастильо. Все остальные, кажется, не дышали, пока околдованно смотрели за их действиями. Спустя несколько минут Лорел все же отстраняется и остаётся сидеть на том же месте, спрашивает: "Ну как?" – Примитивно, – пожимает плечами Рейна, – ты профессионал, – хлопает она по плечу Кастильо, а та задорно лыбится ей в ответ. – Так, вы можете при всем желании пойти уединиться, а мы продолжим играть, – показательно выпрямляя спину и изображая на лице маску благородности, говорит Пратт, но не сдерживает улыбки, – мой черёд. Мне никогда не ставили капельницы. Уэс и Рейна пьют, а руки последней вмиг начинают потрясываться. Тело помнит, оно все помнит, стоит только наткнуться на мимолетный триггер. Уши закладывает, и Рейна чувствует, будто в вакууме, свое частое сердцебиение. Пальцы пронзает вспышка тока, когда её руку, мирно лежавшую на коленке Рейны, накрывают тёплые пальцы Кастильо. И тогда она слышит её голос: "Всё хорошо?" Фостер мрачно кивает. – У меня трипанофобия, поэтому такая реакция, – тихо говорит она и пропускает свой ход, чтобы немного отдышаться и успокоиться. – Я никогда не играла в карты на раздевание, – принимает эстафету Лорел, что сидит рядом, все ещё сжимая её трясущуюся руку. Микаэлла пьёт, стыдливо склоняя голову, а волосы закрывают её лицо. – А отличница у нас не промах, – остро шутит Ашер и наливает алкоголь по стаканам снова. – Можем поговорить? – Спросил Миллстоун, стараясь не разбудить ребят. Девушка лишь кивнула и встала, чтобы отойти от спящих одногруппников, которые явно перебрали с алкоголем. Несмотря на количество выпитого, девушка чувствовала себя нормально, в отличие от других. –О чем ты хочешь поговорить? – Спросила Фостер. – Ты можешь поговорить с Бонни? Мы переспали и, – парень замолк, но продолжил, – Бонни сказала, что это ничего не значит, что между нами ничего нет, поговори, пожалуйста, с ней, – Ашер умоляюще смотрел на подругу. – Я не могу, – Рейна попыталась ответить, но Ашер перебил девушку: – Она с тобой общается больше всех, и ты не можешь? Ты стерва или что? – Миллстоун повысил голос. – Дай договорить, мы поссорились с ней, но тем не менее могу ли я обсуждать ваши отношения? – У неё затряслись руки после того, как парень повысил на неё голос. – Вы же дружите там, тебе сложно? – спрашивал Ашер. – Мы не дружим, Ашер, она приглядывает за мной, иначе Анна-Лиза её уволит, вот и всё, – Рейну раздражало такое отношение Ашера к ней. – Зачем ты врешь? Она и с тобой переспала? – С неприязнью спросил он. – Возможно, Анна-Лиза так и считает, но я не думала, что ты подумаешь, что я сплю с профессором. Мне даже обидно, – скрестив руки на груди, девушка старалась скрыть тремор. – Рейна, ну извини, – парень наклонился к ней и потянулся поцеловать её. – Ашер, нам не стоит этого делать, – шепотом ответила она, смотря в глаза и чувствуя, как от него несет алкоголем. Ей захотелось выблевать все, что она выпила. – Рейна, – парень начал её целовать, несмотря на все сопротивления девушки. Она была гораздо слабее него. Вырваться не получалось, а когда он залез под футболку, то Фостер оцепенела. Он оставлял красные отметины по всем участкам кожи, как гематомы из-за того, что он не мог контролировать свои силы под алкогольным опьянением. Девушка перестала сопротивляться, понимая, что всё, что случится – неизбежно. Когда она выпала из этого состояния, парень уже стягивал с неё юбку. –Ашер, остановись, прошу, – слезно вымолвила она, но ему показалось, что это игра. – Тише, не бойся, детка, я профи, – облизнулся Миллстоун. Он ввел свой половой орган во влагалище девушки, отчего та еле слышно прикрикнула. Ей было ужасно больно, а в голове всплывали моменты, когда отец делал так же, как и он. Чувство мерзости от себя нарастало с каждой минутой. Она только могла предполагать его споледующие действия. Студентка мычала от боли, а тот продолжал, думая, что она получает удовольствие от его деяний. Будучи любителем острых ощущений, Ашер ударил девушку по лицу, а Рейна ещё больше затряслась. Воспоминания об отце-насильнике вспыхнули с новой силой, пока боль разливалась по всему телу. – Ты хороша, такая податливая, строишь из себя недотрогу, ты раскрылась по-новому, – хриплым голосом говорил Миллстоун, а Рейна молчала, как тогда, когда её насиловал отец. Издав финальный стон, Ашер отошел от девушки и облокотился на стену, скатываясь по ней, он прикрыл глаза. Рейна, не чувствуя боли, на адреналине оделась и выбежала из дома Анны-Лизы. Зайдя в первую попавшуюся круглосуточную аптеку, девушка приобрела таблетки экстренной контрацепции и бутылку воды. – Вам не нужна помощь? – Спросила фармацевт, видя трясущиеся руки девушки. Рейна поняла, что тремор выдает её, но быстро придумала отмазку, дабы избежать вызова полиции. – У моего молодого человека порвался презерватив, я впервые с таким сталкиваюсь, а забеременеть очень страшно, я все-таки студентка первого курса, – вымолвила Фостер. – Не переживайте так, все будет хорошо, – поверив, фармацевт постаралась немного успокоить её. – Спасибо, – сказала Рейна и поспешила прочь из аптеки. Она шла пешком, а слёзы лились градом. Когда адреналин перестал бушевать, Фостер начала испытывать сильнейшую боль промеж ног, из-за которой не могла уже даже идти. Ей хватило сил сесть на скамейку и заказать такси, которое обещало приехать через 15 минут, судя по навигатору. Постаравшись остановить слёзы, девушка выпила таблетку, что немного обнадежило её. И она начала думать о деле, которое они недавно выиграли. Единственное, что ей сейчас могло помочь – это звонок профессору, которая сорвалась бы и приехала к ней. Но кто она такая, чтобы беспокоить кого-либо? Особенно после сегодняшних событий. С этой мыслью девушка начала думать о возможных делах. Линии защиты всплывали в голове, которые она старательно записывала в заметки телефона. Эти 15 минут казались адом, ведь проще было послушать музыку, чем заставлять себя думать о работе, но Рейна не нашла наушники в сумке. Видимо, забыла дома у Гиббинса, но двигаться было больно, а возвращаться – страшно. Желтая машина обещала подъехать уже через минуту, поэтому девушка медленно поплелась к ней. – Перебрали с алкоголем? – Отшутился таксист, которые заметил, как девушка медленно шла к машине. – Типа того, – ответила Рейна, смотря в пустоту. Поездка прошла быстро, а главное, в тишине, как и хотелось Фостер. Заплатив и выйдя из машины, девушка еле дошла до дома, постанывая от боли. В сумке удалось найти ключи, к счастью, их она не забыла у Уэса. Зайдя в дом, она начала поспешно скидывать с себя вещи, намереваясь пойти в душ, но смогла ещё неудачно снести вазу и от злости на саму себя перевернуть пол кухни в поисках обезболивающего, которое она так и не нашла. Хотелось смыть с себя все, что произошло, но не получалось, сколько бы она не пыталась – всё тщетно. Горячие струйки воды стекали по её телу, а в голову лезли только плохие мысли. Она долго думать не стала и, достав лезвие из бритвы, начала проводить им поперек вен. Сначала права рука, потом левая. И лишь когда она поняла, что место на руках закончилось и пора бы было уже остановиться, то в ход пошли бедра. Было ужасно больно, как морально, так и физически. Горячая вода стекала по телу, заставляя кровь шипеть, когда та текла по порезам. Отложив лезвие, Рейна посмотрела на свои ноги и руки. На них не осталось живого места. Но ей было не жалко собственное тело. Она не любила себя. Выйдя из душа, Фостер посмотрела на телефон и увидела, что на часах 6 утра. Через полчаса надо идти на пробежку, но все тело ломит, поэтому она отказывается от этой идеи. Выбирая другой путь, к сожалению, не на пользу себе, девушка надевает свитер под горло и брюки несмотря на то, что на улице жарко. Путь пешком до университета занял около часа, хотя обычно он занимал не более тридцати минут. До пар оставалось ещё примерно столько же, когда девушка закурила третью сигарету. Тогда она услышала знакомый голос: – Опять куришь, я вроде говорила тебе о вреде курения или мне стоит прочитать тебе лекцию? – С некой надменностью в голосе, Бонни завязала разговор. Она отложила их ссору, заметив, что девушка явно в не очень хорошем состоянии. Рейна молчала, продолжая курить. С новой затяжкой не становилось легче. Она чувствовала, что ей становится хуже. Бонни привыкла к ответной реакции, где та ей обязательно нагрубит, но этого не произошло, она была обессилена и говорить не хотелось. – Фостер, идём, – строго произнесла Бонни. Бросив недокуренную сигарету в мусорку, Рейна последовала за профессором, что не осталось незамеченным Бонни. И она задумалась о том, что та готова выбросить сигарету, если она скажет ей идти за ней, значит, не наплевать ей на слова её все-таки. – Ты чего еле плетёшься? – Спросила Уинтерботтом, заметив то, как Рейна медленно идёт. – Я не спала всю ночь, прям тут готова лечь спать, – ответила Рейна, побоявшись упоминать о том, что произошло. – Забыла, что было после прошло случая? – Спросила Бонни, но ответа не последовало. В тишине они дошли до двери кабинета, тогда она и заметила, что студентка уж слишком тепло одета для такого осеннего, но весьма нетипичного жаркого дня. – А чего так тепло одета? – спросила профессор, будто знала о произошедшем. – Холодно, – уже зайдя в кабинет, ответила Фостер, и тогда Бонни прикоснулась к её лбу тыльной стороной ладони, но он был нормальной температуры. – Зачем ты врёшь? – Спросила профессор Уинтерботтом. Ответа не последовало, вместо этого Рейна протянула ей руку, и Бонни дотронулась до неё. По телу профессора прошла дрожь. Рука оказалось ледяной и с синеватым оттенком. – Рейна, может, в больницу? Это ненормально, – забеспокоилась Уинтерботтом. – Такое часто бывает, переживу, врачи все равно ничего не нашли на последнем обследовании, – Рейна врала, глядя в глаза, и Бонни ей верила. – Хорошо, тогда поможешь мне? – Спросила она, зная, что ответ будет положительным. Девушка шла за Бонни, но в один момент остановилась: – Подожди, – согнулась чуть ли не до пола Рейна, чувствуя, что вот-вот упадет, а после присела на чье-то место. – Тебе плохо? – Уточнила профессор. Сил говорить не было, поэтому девушка кивнула головой. – Я отменю лекцию, – сказала Бонни, уже доставая телефон. Напечатав старосте группы, которая в ту же минуту переслала сообщение в чат, которое увидела Фостер. – Зачем? Я сама в состоянии дойти до дома, не стоит, – вставая со стула, она хотела показать, что нормально себя чувствует, но тут же плюхнулась обратно. В частности, она очень сильно не хотела пускать в дом Бонни, там был полный бардак после её вчерашнего психа. – Я заметила, – подловила её Бонни, когда девушка попыталась снова встать со стула, но почувствовала, как ноги начали подкашиваться, – так, стой на ногах, – женщина успела обхватить её за талию, чтобы та не упала. – Ты вчера сколько выпила после ухода? – Вопрос был задан в пустоту, Бонни не получила на него ответ. Продолжив медленный и аккуратный путь до машины профессора, они молчали. Подойдя к машине, Рейна просто заставила себя говорить. – Зачем ты помогаешь мне после того, что произошло? – Спросила Фостер. – Я же вроде как твоей нянькой считаюсь, разве нет? – Бонни с привычной язвительностью ответила вопросом на вопрос. – О чём ты говоришь? – Устало спросила Рейна, голова начала предательски болеть. – А ты не в курсе? Так все ребята считают, а ещё ты и другие считают, что тебя выбрала Анна-Лиза, а не я, – Уинтерботтом была раздражена, даже сильно. Наконец-то спустя время она нашла себе силы поговорить с Рейной по поводу этой ситуации, но выбрала явно неподходящий момент. – Можно не сейчас говорить об этом, Бонни, давай отложим этот разговор, – жалобно попросила Рейна, она уже не могла адекватно мыслить и соображать. Болело всё. – А когда? – Грубо спросила та, повысив голос. Реакция Фостер была весьма типичной, руки предательски затряслись. – Не кричи, не сейчас, прошу, – голос задрожал, что насторожило Бонни. И она бегло прошлась взглядом по её лицу, на котором застыла гримаса боли. – Что у тебя болит? – Вопрос от профессора поступил незамедлительно, она беспокоилась за Рейну. Если той плохо, значит, АК выскажет ей всё, что она думает о ней и глазом не поведет, так как есть неоспоримый факт, который раздражал Бонни – «Рейна – под твоей ответственностью». – Всё, – ответила девушка, и следом проскользнул стон боли, который насторожил Бонни. – Что – всё? – Уинтерботтом пыталась узнать как можно больше информации, но получалось у неё это откровенно плохо. – Тело, голова и у меня бардак, я вчера не нашла обезбол, – выпалила Рейна, посмотрев на свои трусящиеся руки и на вход в её дом, к которому они подъехали. Припарковав машину, Бонни вышла и открыла дверь Рейне, протягивая руку, чтобы помочь. Фостер еле встала, на что женщина неопределённо качнула головой. Захлопнув дверцу машины, она сопроводила студентку до двери. Рейна попыталась достать из сумки ключи, но руки тряслись. – Давай я, откуда такой тремор? – Забрав сумку, Бонни попыталась узнать причину, ведь Анне-Лизе нужно знать всё, да и самой ей не повредит эта информация. – Откуда не знаю, но начинается, когда на меня кричат, например, – чуть слышно ответила Рейна, и профессор виновато извинилась. Если бы она знала, что у студентки такая реакция, то явно не вела бы себя так. – Ничего, вы же не знали, – Фостер не обижалась, желания держать обиду на профессора не было, а уж тем более сил на это. – Добро пожаловать в хаос, когда я уходила, думала, что обстановка получше, – сказала Рейна, заходя в дом с Бонни, которая придерживала её. – Ничего, говоришь, тебе нужно обезболивающее? – Спросила Уинтерботтом. – Лучше помоги дойти до спальни, если не сложно. – Да, конечно, идем, – не торопясь, она довела студентку до кровати, на которую аккуратно посадила её. – Может, я все-таки поищу обезболивающее? – Спросила профессор, видя, как Рейна мучается от боли. – Если не затруднит. Бонни вышла из спальни. Девушке сильно хотелось избавиться от свитера и брюк, в которых было ужасно жарко дома, но лучше так, чем Бонни увидит то, что она сотворила со своим телом. – Рейна, я не нашла ничего, но могу сходить в аптеку и купить Анальгин, поставлю укол, если и вправду настолько больно, – Бонни вернулась в спальню и присела на край кровати, на которой лежала Фостер и жмурила глаза до звёздочек из-за пронзающей все её тело боли. – Не переношу уколы, давай лучше таблетки, – приоткрывая один глаз и заметив, что преподавательница сидит рядом, попросила Фостер. – Ладно, – согласилась профессор. Чтобы сходить в аптеку у Бонни ушло пятнадцать минут, из которых она потратила десять на очередь. Купив таблетки, она решила, что и уколы тоже можно взять, никогда не знаешь, могут ли они пригодиться. – Я вернулась, бери таблетки, сейчас воду принесу, – заботливо положив в руку Рейны пачку обезболивающего, Бонни ушла на кухню. – Я смотрю, тебе настолько больно, что ты не переоделась даже, – протягивая стакан воды, она отшутилась, попытавшись разрядить обстановку. – Потом переоденусь, когда обезбол подействует, – доставая из блистера три таблетки, ответила Рейна на подкол профессора. – Так, стоять, в таком количестве нельзя пить обезболивающее, только одну таблетку, Фостер, если сильно больно, то давай я укол тебе поставлю, – настояла Уинтерботтом. – Ладно, сдохну от боли, но укол не дам поставить, – откладывая две таблетки на прикроватную тумбочку, повиновалась Фостер. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – строго сказала женщина, подмечая, как студентка наплевательски относится к своему организму. – Ага, поэтому я и пошла у вас на поводу и пью лишь одну таблетку, – голова болела, а мозг так и хотел перескакивать с «ты» на «вы». – Иногда стоит слушаться людей, которые старше и имеют больше опыта, – Бонни улыбнулась, когда увидела, что Рейна запивает одну таблетку, как она и сказала. – Надеюсь, она быстро подействует, – опуская голову на подушку, выдохнула Рейна. – Может, я помогу тебе переодеться? Даже мне жарко стало, – у профессора не было никаких извращенных мыслей, лишь желание помочь студентке. – Знаешь, Ашер рассказал мне о вас, и просил с тобой поговорить, он, кажется, озабочен этим, – беспечным тоном Рейна попыталась сменить тему разговора. – И что же он такого рассказал? – Вопросительно подняла брови профессор и присела на тот же край кровати, как прежде. – Что вы переспали, а когда я отказалась говорить с тобой на эту тему, то сказал, что я с вами переспала, – Фостер рассказывала так, будто ей абсолютно всё равно. Бонни тяжело вздохнула, отвела взгляд в сторону окна и спросила: "И почему же ты отказалась?" – Напомню, что вы выгнали меня, я посчитала, что это ссора. А если честно, даже если бы всё, что произошло между нами, не было бы вчера, то я отказала бы ему, – непринужденно объяснила Рейна. – Я сорвалась, прости за вчерашнее, – Бонни было в действительности стыдно, она взрослый человек и должна показывать пример, а не наоборот. Все это получилось сумбурно, и сейчас её действительно грызёт совесть. – Со всеми бывает, мы все устаем, я тоже не должна была лезть, – Рейна попыталась успокоить Уинтерботтом, ведь понимала, что её ранит эта ситуация, вспомнив, как она вчера была на взводе. – И всё-таки спасибо, что не дала меня ударить, у Анны-Лизы тяжелая рука. Ты моя настоящая защитница, – отшутилась Бонни, на что Рейна слабо улыбнулась. И тогда она продолжила: "Почему не стала бы говорить со мной?" – А кто я такая, чтобы лезть в ваши отношения? По-моему, вы взрослые люди и сами можете во всём разобраться, я не хочу влезать туда, куда не следует. За свой отказ я уже получила, – последняя фраза вырвалась случайно и, к сожалению, именно на ней Бонни и зациклилась. – Что значит получила? – Встревоженно спросила она. – Забудь о том, что я сказала, – поспешно пробормотала, как отрезала, студентка. – Немедленно объясни мне, что это значит, иначе я поеду и закачу скандал, – Бонни начала угрожать. – Тебе все равно никто ничего не скажет, – Рейна, все ещё корчась от боли, перевернулась на бок, лишь бы не видеть лицо профессора. – Не мне, так Анне-Лизе скажут, – раздраженно сказала та, огорченно признавая тот факт, что студенты её ни во что не ставят. – Все были в хлам бухие, никто ничего не вспомнит. Я, конечно, выпила много, но меня алкоголь никогда не берёт, поэтому я всё помню, но говорить я вам ничего не буду, мисс Уинтерботтом. – Фостер накрылась одеялом и приняла позу поудобнее, давая понять, что не намерена продолжать разговор.