Fear or faith

– Ты что-то хотела? – Мисс Китинг отрывает взгляд от монитора ноутбука и вопросительно смотрит на Бонни, что молча поставила на стол трофей. – В отчёте говорится, что у Сэма была черепно-мозговая травма, нанесённая тяжелым предметом, скорее всего, металлическим. Я всегда думала, почему весы пропали в ту же ночь, что и он. В отчёте также говорится о нитях ковра, а листва и земля наверняка приведут полицейских в лес, который находится за кампусом. – Конечно, она догадалась. Было глупо думать, что этого не случится. И сейчас Анна-Лиза будто невидящим взглядом смотрит в кофейные глаза, выслушивая её приговор. – Вам это с рук не сойдёт, Анна-Лиза, если вы будете избегать полицию. И я понимаю, почему вы их защищаете, но они выдают себя своим поведением. Это сделали не вы, а они, не дайте им погубить вас. – Я защищаю их, потому что они напуганные юные студенты. Особенно Рейна, ей нельзя в тюрьму, – Анна-Лиза встала со своего стула и облокотилась ладонями о поверхность стола, понижая голос до шепота. – Да что с ней не так? Почему она выделяется среди остальных? – Уинтерботтом лишь хмурит брови и упирается руками в бока. – Бонни, ей нужен кто-то рядом, а доверить её я могу только тебе, – видно, что профессор по какой-то причине переживает за мисс Фостер, но из-за чего именно, это большая загадка. – Но почему мне? – Не понимает Бонни. – Тебя я знаю уже очень давно, и я знаю, что с тобой ей будет легче. Она была моей клиенткой, ты знаешь, у этой девочки очень тяжёлое прошлое, я говорила тебе уже об этом. Так что, пожалуйста, приглядывай за ней, я тебя прошу, – помощница пытается поймать её на лжи, но сейчас, кажется, она говорит правдиво и серьёзно.

***

Через две недели после убийства Сэма суд уже подходил к концу, а буря стихала. Шестёрка АК просто радовалась, что осталась на свободе, но все были подавлены этим и напуганы. Но не Рейна. Единственное, что ей не нравилось – частые кошмары, которые вернулись из-за переживаний и допросов, ставших спусковым крючком к началу безумства в её голове. Зал суда напоминал отца. Ей было всего семь, когда он в первый раз вколол ей героин для "большего наслаждения" и начал насиловать. А когда маленькой тихоне Рейне Фостер, прилежной ученице с Север 57-я стрит, исполнилось 12, он убил её мать, когда был под кайфом. Она видела, как отец наносил её матери удар за ударом, а она плакала и умоляла его остановиться. Отец был не приклонен, бросив нож, он ушёл. Девочка подбежала к матери и, положив её голову к себе на колени, умоляла не уходить. Последние слова, которые Рейна услышала от матери были: «С Днём Рождения, моя маленькая девочка, я люблю тебя», после чего сердце миссис Фостер остановилось и больше никогда не работало. Это произошло после осенних каникул, когда Рейна собиралась в школу. Жуткое зрелище, однако. Особенно для юной психики школьницы. "Предполагаемый обвиняемый – Грег Фостер, отец двенадцатилетней Рейны Фостер, жестоко убил собственную жену утром в воскресенье, 26 ноября. Криминалисты сообщают, что в сумме атака составила более пятидесяти ударов кухонным ножом" – эхом проносится в сознании Рейны, заставляя окунуться в прошлое с головой. Фантом ли это, ложные воспоминания, реальные ли, она не понимает. Если честно, она устала разбираться. Когда-то Рейна посещала психолога, а потом перестала, ибо решила, что он не в силах помочь раз и навсегда стереть ей память, да и рассказать о том, что с ней творит её отец тоже нельзя, а значит, эти сеансы бессмысленны. Иногда в кошмарах она видит лица судей и присяжных, усмехающиеся и кричащие, что это она, она убила мать, кровь на её руках. Но Рейна ведь знает, что это ложь. Если это так, почему она просыпается в холодном поту по ночам из-за снов, в которых она видит окровавленный нож в своей руке. Или это снова её больное воображение в сговоре с психикой. Но отца оправдали. И она до сих пор не понимает, каким образом. Ведь в её понимании все виновные должны понести наказание за содеянное. Именно поэтому, когда ей исполнилось восемнадцать, она обратилась к лучшему адвокату Филадельфии за помощью, и тогда справедливость восторжествовала. Но тогда она должна оказаться, как и отец, за решёткой, выходит. За Сэма. И Рейна это прекрасно понимает, а истерика на последнем допросе только усугубила положение. Допросы, допросы, допросы, она никогда не могла подумать, что однажды станет бывать на них так часто. Как девять лет назад после смерти матери, так и сейчас. И почему она просто не может держать себя в руках? Неужели она настолько слаба. Рейна без страха заходила в комнату, в которой и наступит её «смертная казнь». Почему-то именно сейчас руки предательски тряслись. Не тогда, когда они избавлялись от трупа, а когда пришло время появиться на допросе. Она поразительно стойко выносила всё, что происходило, а сейчас, когда нужно оставаться собранной, то её нервы сдают, чего она отчаянно старалась не показать следователям. – Мисс Фостер, где вы были в ночь пропажи Сэма Китинга? – Спросил следователь, допросивший уже всех остальных. – Сначала я была дома, а потом поехала заниматься к Гиббинсу, – словно мантру, Рейна произносила ту же реплику, что и ребята зачарованным голосом. – Почему вы называли своего друга по фамилии? – Спросила второй следователь. – Я с ним немного общаюсь, в основном, у мисс Китинг в офисе, – Рейна отвечала кратко, не давая полной информации, будто что-то пыталась утаить. – Почему вы с ним мало общаетесь, но поехали готовиться к нему? – К нему поехала готовиться Микаэлла, с которой я общаюсь лучше, – снова односложный ответ, вызывающий подозрения, руки под столом сильно трясутся, поэтому она протягивает одну руку к шее, начиная перебирать цепочку. – Мисс, вы можете давать развернутые ответы? – Спросил мужчина. Девушка опустила трясущуюся руку. Сердце начало колотиться с бешенной скоростью, а дышать становилось труднее. – Да, – вновь ответ, который не устроил следователя, и он срывается на девушку. – Хватит, вам штраф выпишут за сокрытие преступления, если вы не расскажете! – Мужчина наорал на Фостер, отчего та начала трястись вся. Дыхание окончательно сбилось, а слёзы полились градом. – Рейна, вам нужна помощь? – Увидев состояние допрашиваемой, женщина постаралась успокоить её, но все её попытки были тщетны. Слова о том, что она сама проведет допрос, а мужчина выйдет – не успокаивали Рейну. Тяжелые и частые вдохи Рейны, которые она уже не могла контролировать, как и слёзы выходили наружу. Они видели её подрагивающее тело, после чего мужчина покинул комнату и зашел в зал, в котором сидели уже допрошенные ими студенты и два профессора. – Микаэлла? – Спросил мужчина, оглядывая всех присутствующих. Пратт встала, сказав: «Это я», не понимая, что происходит. – Пройдемте за мной, – открывая дверь, сказал следователь. Микаэлла медленно прошла, посмотрев со страхом в глазах на Бонни, будто прося о помощи. – Прошу прощения, вы уже допросили мисс Пратт, – поняв, что студентка на грани, профессор попыталась спасти её от неизвестной участи. – Нам нужно, чтобы она поговорила с мисс Фостер, – ответил мужчина. – А что произошло? Возможно, лучше поговорить мне с ней, чем студентке, которая впервые была на допросе и испытывает стресс, – Уинтерботтом быстро придумала отмазку, дабы спасти трясущуюся Микаэллу от страха. Китинг сидела рядом с помощницей и в душе была очень благодарна за то, что та сейчас занята ребятами, а не она, ей было не до Пратт, которую второй раз попросили прийти в допросную. – Дело в том, что допрашиваемая сказала, что общается с Микаэллой, поэтому мы бы хотели, чтобы именно она поговорила с мисс Фостер, не задерживайте нас, мисс Уинтерботтом, – мужчина посмотрел на Микаэллу, указывая на дверь. Девушка послушно шла до допросной, в которую она надеялась больше никогда не заходить. Дверь открылась, и она увидела женщину, которая сидела на корточках, спрашивая, не принести ли Рейне воды. «Мы оставим вас» – сказал мужчина, выходя за дверь, а следом за ним вышла и женщина, сидевшая возле её «подруги». – Рейна, ты что творишь? Что случилось? – С криком Пратт сорвалась на подругу, от чего ту лишь сильнее начало трясти, девушка ещё раз протяжно прокричала «Рейна», на это Фостер лишь сильнее начала зарываться руками в волосы, а голос предательски срывался на крик. – Может, ты хоть что-нибудь скажешь? – Грубо спросила Пратт, боясь, что та всё рассказала следователям. – Уйди, – единственное, что смогла произнести Фостер, после чего вновь слёзы полились с большей силой. Пратт не надо было дважды повторять, и она вышла. Сказав, что Рейна попросила уйти её, она вернулась в зал к ребятам, которые начали донимать её, что произошло. – Что с Рейной? – Повторяя вопрос своих «друзей», Микаэлла залилась смехом. – Микаэлла, – строгий тон профессора Уинтерботтом отрезвил студентку. – А она сидит и плачет, – язвительно ответила Пратт, после чего в комнате повисла тишина. – Рейна, – обратилась следователь, поставив бутылку воды на стол. Ответа от девушки не последовало, лишь громкие всхлипы, настораживающие следователя. – Я могу позвать кого-то из профессоров? – Аккуратно спросила женщина. Последовал еле заметный кивок, сквозь трясущиеся тело. Выйдя за дверь, женщина обратилась к своему коллеге. – Позови кого-нибудь из профессоров её, она вроде согласилась. – Кого-то конкретно? – Спросил мужчина. – Она не сказала, – ответила следователь, покачав головой. – Кто из вас тут профессора? – Вновь пришедший мужчина искал того, кто успокоит Фостер. Китинг и Уинтерботтом поднялись, переглянувшись между собой. – Мисс Уинтерботтом, вы вроде были не против, пройдёмте? – Давая выбор, мужчина показал на дверь возле него. – Да, конечно, – молниеносно согласилась женщина. Она первые тридцать секунд молчала после ухода двух следователей, оценивая обстановку, после чего тяжело вздохнула и подошла к студентке. Она ей ничего не говорила, лишь потянула за руку, призывая встать. К удивлению, Рейна встала, сразу узнав Уинтерботтом. Сама по себе Рейна не понимала, почему доверяет профессору, но так было легче. Пока девушка просто стояла, а Бонни держала её за руку, она думала, что же такого произошло, но понять это было действительно сложно, всё было обычным, кроме заплаканной и трясущейся Рейны. – Рейна, – положив руки на плечи студентки, Бонни попыталась обратить внимание на себя, но это получалось плохо, та продолжала лить слёзы по неизвестным причинам. Тогда Бонни тяжело выдохнула, понимая, что с девушкой что-то не так. Долго думать Уинтерботтом не стала и притянула студентку в объятия, прижимая её как можно сильнее к себе, женщина гладила одной рукой девушку по голове, а второй держала за поясницу. Сама Уинтерботтом смотрела куда-то в пустоту, прислушиваясь к всхлипам Фостер. – Тшш, Рейна, всё хорошо, нужно успокоиться, – шепотом говорила Бонни. Студентка смогла расслабиться в объятиях профессора, а дрожи по всему телу заметно стало меньше, что не ускользнуло и от внимания Уинтерботтом, которая всё это время была с ней. – Я не хочу, – сбивчивое дыхание мешало говорить Рейне, но всё же она вытащила из себя три слова. – Чего ты не хочешь? – Спросила профессор, ждавшая хоть одно слово от той. К сожалению, ответа не последовало и Бонни пришлось играть в «угадай что?» – Мне уйти? – Спросила Бонни, на что услышала тяжело сказанное «нет». После этого вопроса студентка лишь сильнее вжалась в Бонни, давая понять, что она нужна ей. – Допрос не хочешь проходить? – Догадалась Бонни, ведь ещё пару глупых вопросов, и Рейна её бы отослала, как Микаэллу. – Да, – Бонни чувствует тяжелое дыхание студентки на своей шее, понимая, что сейчас она не в состоянии отвечать на банальные вопросы, не говоря уже о тех, что задают следователи. – Я поговорю, но ничего не обещаю, хорошо? – Усаживая девушку на стул, она держит её за плечи и видит еле заметный кивок, соглашающийся с ней. – Можем поговорить? – Подходя к следователю, спрашивает Уинтерботтом. – Может, она завтра посетит допрос? – Спрашивает Бонни. – К сожалению, это невозможно, а что с ней? – Уточняет женщина. – Не учитывая того, что это была паническая атака, и она до сих пор отходит от неё, то всё нормально, – с издевкой ответила Бонни. – Можем вам предложить такой вариант: она будет допрашиваться при вашем присутствии через два часа, вас устроит? – Спросила женщина. – Думаю, что более чем, благодарю, – Уинтерботтом зашла в допросную, дабы забрать оттуда Рейну. Придерживая за спину студентку, она дошла с ней до зала, где сидели ребята, у которых открылись рты, видя, что с их «подругой». – А я говорила! – Громко воскликнула Микаэлла, на что Фостер развернулась лицом к двери, а по щекам по текли слёзы. – Микаэлла, – вновь этот отрезвляющий тон, после которого так и хотелось закатить скандал, но она решила этого не делать. – Что случилось? – Спросила Анна-Лиза. – Не знаю, дали два часа для того, чтобы она пришла в чувства и в дальнейшем продолжала допрос со мной, – объяснила Уинтерботтом. – Молодец, это хорошо, – облегченно сказана АК. Бонни прошла к своему месту, где и сидела, рядом с Анной-Лизой и, посадив рядом с собой Рейну, которая была ни в каком состоянии, она положила её голову к себе на колени, заставляя лечь, пока все остальные пристально смотрели на Фостер. – Может, прекратите сверлить взглядом и займетесь делом? – Спросила Уинтерботтом. – Ага, разбежались, – саркастично ответил Уолш. – Быстро занялись делом или вам уже к экзаменам готовиться не надо? – Вступилась Анна-Лиза, после чего ребята заткнулись. Синие пряди рассыпались волнами и запутались в смоле её волос, пока Бонни поглаживала студентку по голове, отчего та уснула. Все факторы говорили о том, что ей нужен хоть какой-нибудь сон. – Я так больше не могу! Что она там сказала? – Громким шепотом спросила Пратт. – Я не знаю, – ответила Бонни, продолжать держать руку на голове только что уснувшей студентки. – Отлично, судя по всему, она убила его и скинула всё на нас, класс, – раздраженно продолжила говорить Микаэлла. – А тебе есть чего опасаться? – Спросила Уинтерботтом, после чего Микаэлла замолкла. – Реально, а вы не думали, что она могла и вас обвинить, знаете, любовники часто сдают друг друга, – сказал Уолш. – Замолчите, – громко, но шепотом Анна-Лиза заткнула ребят. – Я уверена более чем в том, что у неё началась паническая атака после первых вопросов, а они наверняка были такие же, как и у вас, – в привычном тоне ответила АК. – Откуда вам знать? – Спросил Гиббинс. – В отличие от большинства присутствующих здесь она была ни раз на допросе, и я знаю, что после пятидесяти минут одиночного допроса у неё начиналась истерика. Поэтому заткнитесь и не вмешивайтесь, – грубо, но честно ответила Китинг. – А вы откуда это знаете? – Удивленно спросила Лорел. – Когда-то я вела её дело. – Она нам никогда об этом не рассказывала, откуда нам знать, что вы это всё не выдумали, – спросила Пратт. – Пока что она спокойно спит, но еще час сна и её начнет трясти, – беспечно ответила Китинг, переведя свой взгляд на студентку, лежащую на коленях Бонни. – И что делать в таком случае? – Заинтересовался Ашер. – Разбудить, но если хотите побыть садистами, то можете подождать и увидеть, что будет, – хладнокровно ответила АК. Слова Китинг подтвердились и прошёл час, как девушку начало трясти, и Бонни перевела взгляд на Анну-Лизу, спрашивая, что же ей делать. – Буди, ещё два часа на её отходняки никто не даст, – ответила профессор. Девушка в последний раз вздрогнула от пробуждения, но чувствовала, как нежная рука Бонни гладит её и, опустив голову вновь на колени Уинтерботтом, она прикрыла глаза. – Мисс Китинг, может, вы поедете все, я останусь с Рейной, – спросила Уинтерботтом. – Хорошо, едем в офис, – поднимаясь, женщина перевела взгляд на студентов, заставляя последовать за ней. – Зачем вы это сделали? – Спросила студентка, делавшая вид, что спит. – Они тебя загрызли бы, – кратко ответила Бонни. Рейна вздохнула и села рядом с профессором. – Ты нормально себе чувствуешь? – Поинтересовалась Бонни. – Более чем, может, чем раньше пойдем, тем быстрее отделаемся? – Спросила Фостер, не желая задерживать профессора. – Ты уверена? – Бонни не получила ответа на свой вопрос, но увидела склонившуюся голову. – Успокойся, всё будет нормально, – беря за руки студентку, женщина давала понять, что рядом с ней нечего бояться и она продолжила говорить. – Если что-то пойдет не так, как надо – я защищу тебя, не переживай, – приобняв девушку, она старалась как можно больше дать ей уверенности в том, что она в безопасности и ей ничего не угрожает. Фостер слабо кивнула, принимая помощь профессора. – Пора, – зашёл следователь. – Мы идём, – Уинтерботтом подтолкнула Рейну встать, и они вновь зашли в допросную. – Итак, продолжим, давайте нам развернутые ответы, мисс Фостер, или же мы вам напомним, что вы умеете это делать, – девушка кивнула. – Это угроза? – Спросила Бонни, пытаясь оправдать свои слова. – Нет, мисс Уинтерботтом, однако мы знаем, что девушка умеет давать хорошие развернутые ответы, а когда она этого не делает, то возникают подозрения, – объяснил следователь, дабы от него отстала блондинка. – Так, где вы были во время пропажи Сэма Китинга? – Спросила женщина-следователь. – Сначала дома готовилась к первому экзамену, который будет совсем скоро, после, всё-таки обдумав предложение ребят, я поняла, что там будет Микаэлла, и решила поехать и готовиться с Гиббинсом и остальными ребятами, – ответила Рейна. Бонни внимательно вслушивалась в каждое слово, сказанное девушкой. – Почему вы не хотели готовиться с ребятами? – Я мало с ними общаюсь, в основном, пока мы вместе выполняем поручения мисс Китинг и мисс Уинтерботтом. – И всё же вы поехали? – Там были все, кроме Ашера, я с Миллстоуном особо не общаюсь, поэтому его отсутствие мало меня волновало, да и готовиться вместе во всяком случае веселее, чем одной. – Хорошо, зачем вы поехали на костер? – Мы устали готовиться к экзаменам и решили развеяться, сели в машину Коннора и поехали. Оставили авто мы у дома мисс Китинг, ведь понимали, что все парковки возле кампуса будут точно заняты, ну и мы пошли пешком, – сказала Рейна. – То есть вы не несли труп Сэма Китинга, чтобы избавиться от него? – Что? – Удивленно спросила Фостер, делая вид, что не понимает о чём речь. – Вас видели, неужели вы не хотите признать вину? – Говорил мужчина-следователь, надавливая на девушку. Бонни повернулась на Рейну с раскрытыми от удивления глазами, не понимая, правда это или ложь. – Я была на костре, меня видели сотни студентов, причём тут мистер Китинг? – Удивленно спросила Рейна. – Вас засняли камеры слежения, зачем вы лжете? – Вы меня обвиняете в пропаже Сэма Китинга? – Рейна задала вопрос напрямую. – Да, именно так, мисс Фостер. – Я не знаю, куда исчез Сэм Китинг в эту ночь, – уверенно сказала Рейна. – Какие у вас были с ним отношения? – Здравствуйте-до свидания, – Фостер снова была немногословна. – И что это значит? – Это значит, что я с ним не контактировала и ни о каких близких взаимоотношениях речи быть не может. – Почему же? Он не был вашим психологом? – Мистер Китинг предлагал мне свои услуги, но я в них не нуждаюсь. – Мисс Фостер, судя по этому, – передавая записи её прошлых допросов, сэр продолжил, – вам очень даже нужен психолог, иначе, напомню вам, а то мало ли вы забыли, что с вами произошло, – закончил свою речь мужчина, после чего Рейна начала читать, что же в них говорилось. Каждое слово било ножом в самое сердце. Описание трупа матери с её детских слов, описание сексуального, физического насилия отца и другие его противоправные действия. Девушка отложила кипу бумаг, не дочитав. – Я подам на вас в суд, – хладнокровно ответила девушка, а Бонни недоумевала всё это время. – На каком основании? – Спросил мужчина. – За давление на допросе, за ложные обвинения, за доведение до самоубийства, за разглашение личной информации, не относящейся к делу, по которому меня допрашивают, может, мне ещё сказать конкретно, по каким статьям и поправкам я вас обвиню? – Спросила студентка юрфака. – Мисс Уинтерботтом, успокойте свою всезнающую студентку, – попросил следователь. – Я отказываюсь продолжать допрос, пока вы не покинете комнату, сэр, – выпалила Фостер. – Вы препятствуете следствию! – Сказал мужчина, но тут уже за девушку заступилась её профессор: – Она не препятствует следствию, по закону она имеет права попросить, чтобы допрос проводил другой следователь. – Выйди, – обратилась женщина к коллеге, дабы весь этот конфликт прекратился. – Итак, под каким предлогом Мистер Китинг предлагал вам свои услуги? – Спросила женщина. – Он сказал, что помнит меня, когда я пришла к мисс Китинг и попросила её о помощи. Он сказал, что хочет помочь мне, но я отказалась. Я проходила уже курсы психолога, поэтому я сказала, что не нуждаюсь в его профессиональной помощи. Сразу скажу, больше, чем поздороваться и попрощаться с ним не говорила. – Я вас поняла, как вы считаете, могла ли мисс Китинг убить своего мужа? – Не могла, – уверенно сказала Фостер. – Почему вы так думаете? – Я знаю Анну-Лизу Китинг, как умную, мудрую и рассудительную женщину. Я не думаю, что она стала бы убивать своего мужа. Она сильная женщина, которая развелась бы с ним и показала, кто на каком уровне. Все обвинения, которые бросают на профессора Китинг – бред, с моей точки зрения. – Спасибо, мисс Фостер, на этом допрос окончен, вы свободны, – завершила женщина. Выйдя из допросной, девушку вновь начало трясти. – У меня к тебе есть разговор, – сказала Уинтерботтом. – Не сейчас, – грубо ответила Рейна, уходя в сторону выхода, но её догнала Бонни. – Пойдем, я тебя отвезу, заодно обсудим всё, что произошло там, – сказала профессор. – Я не хочу, спасибо за предложение, я откажусь, до свидания, – Рейна уходит. – Не замёрзла? – Бонни появляется как всегда эффектно и неожиданно, что заставляет Рейну вздрогнуть. – Нет, – врёт Фостер и ежится от пронизывающего ноябрьского ветра. Профессор расправляет плед, который держала в руках, и укутывает им плечи студентки, а ей ничего не остаётся, как благодарно кивнуть, принимая заботу. – Ты снова ушла курить, подумала, что захочешь поговорить с кем-то, – объясняет Уинтерботтом, опираясь локтями о деревянные перила веранды. – Простите, – Рейна чувствует себя нашкодившим подростком, которого родители поймали на курении, и делает показательно виноватый вид. Сейчас ей меньше всего хочется ругаться с Уинтерботтом. – Да ладно тебе, как ты? – Бонни поворачивает подбородок в её сторону и меланхолично наблюдает за тлеющей сигаретой, вокруг которой клубится ядовитый дым. – Нормально? – Будто спрашивает, а не отвечает Рейна замороженными губами, и Бонни надеется, что она потом не заболеет. – Ну смотри, просто знай, что я рядом и готова помочь, – слышится эхом в тишине, после чего до ушей Фостер доносится лишь удаляющийся стук каблуков. Эти слова мучительной трелью разъедают мозг, когда Фостер сидит на следующий день в прокуратуре, получив перед этим повестку на допрос, вместо того, чтобы пойти на заветную последнюю пару и получить допуск к экзамену. Миссис Майрон явно будет не в восторге, когда Фостер заявится к ней и будет умолять допустить её к экзамену. – Мисс Фостер? Я – следователь Кларк, пройдемте со мной. – Рейна откликнулась на высокий мужской баритон и увидела высокого светловолосого мужчину, чем-то напомнившим ей Коннора, поэтому она спокойно выдохнула из-за этой ассоциации и последовала за ним. – Спешу сообщить вам, что дело №3948393 снова открыто в связи с новыми обстоятельствами и будет пересмотрено. – Сказал следователь Кларк, когда Рейна присела на стул в допросной и пощурилась из-за яркого света, направленного от лампы сверху прямо ей в лицо. – Что за новые обстоятельства? Дело было закрыто три года назад, моему отцу дали срок десять лет, почему сейчас прокуратура снова заинтересовалась этим делом? – Фостер не понимала, что такого снова произошло. Ведь суд вынес приговор. Какие ещё могут быть новые обстоятельства? Или прокуратура просто решила добраться через Рейну к профессору Китинг, которая три года назад занималась этим делом? – Появился свидетель, который утверждает, что это вы убили мать, мисс Фостер. Пока что вам не выносят никаких обвинений и вы все ещё остаётесь свидетелем по этому делу, но прокуратура вынуждена открыть новое расследование. – Вы же понимаете, что я, девочка двенадцати лет на тот момент, горячо любившая свою мать, просто не могла убить её? Вы сами-то верите в то, что говорите? – Здесь не играет роли, верю я или нет, я смотрю на факты, мисс Фостер. – Следователь сложил руки в замок и стиснул желваки, поглядывая на студентку изподлобья. От прежнего её спокойствия не осталось и следа.– В каких отношениях вы были с мистером Фостером? – Я отказываюсь беседовать с вами без адвоката. – Отрезала Рейна, гордо откидываясь на спинку стула и стараясь не выдавать своего страха. – Хорошо, я назначу ещё один допрос через три дня. Ищите адвоката, мисс Фостер.