♠
9 мая 2024 г., 05:40
Вэйя впервые проявила столь высокое сочувствие, и впервые столь быстро об этом пожалела. Авантюрин выглядел так, будто бы весь мир был в его ладони, и девушке хотелось съежиться в маленькую пылинку, протиснуться между его изящными пальцами и отдать свою бренную душу ветру. Исчезнуть с мрачного помещения и уединения, – невозможная задача. А еще ей так хотелось нервно сглотнуть, но не получалось, так как двухцветные глаза пристально изучали ее реакцию.
— Мне впервые захотелось проявить к вам сочувствие, но я немного жалею о поспешных выводах, - набравшись мужества, прямо выразила свои мысли Финс, надев привычную маску сдержанности.
— Я похож на человека, который нуждается в чьем-то сочувствии? – Авантюрин хитро улыбнулся, делая вид, что слова девушки не затронули струны его души, но его ресницы едва заметно опустились. Обычно им пользовались, и часто он это позволял ради выгоды, но еще никто так не заставал его врасплох. Был ли лишний удар сердца навеян атмосферой или же вина в красноречии девушки, что так похожа на его сестру? Думать обо всём этом не хотелось, и потому топ-менеджер снова напустил важный вид. – Честно говоря, - он эффектно зарылся пальцами в свои волосы, растрепав их, как будто бы снимался в рекламе дорогущего шампуня, - я всерьез хотел предложить тебе одну взаимовыгодную сделку, которая помогла бы избавиться тебе от лишней головной боли, но теперь, наверное, мы пойдем другим путем.
— О чем это вы? – не уловила всей картины интриги девушка, но ее глубокие раздумья были прерваны вошедшим с товаром ювелиром, только вот Аватюрин, позволив себе импульсивность, наставил на него пистолет.
После возвращения долга, казалось бы, у верного знакомого, Вэйя больше не работала наедине с начальником, более того, ей выделяли простую работу, за которую платили еще меньше. И если деньги никогда не играли важной роли в ее жизни, то для тех, кто их нагло себе присваивал, уменьшение было сродни катастрофе. Либо же Финс должна была отдать абсолютно всю зарплату, дабы число отосланных денег не изменилось, либо набраться смелости и снизить число. Но на что ей тогда жить? Как покупать дополнительные материалы, одежду, следить за собой ради опрятного внешнего вида, на что кушать? И девушка снова плакала тайком, и ее отчаянье снова случайно услышал Авантюрин, когда шатался по этажам из-за прерванного сна. Стелла прислала ему каких-то странных животных, походивших на пуфики и котов одновременно, и «Покемоны» не дали ему полноценно поспать, устроив великий «Тыгыдык». Он пытался отогнать их с кровати газеткой, но всё тщетно. Котеи порвали бумагу, а потом еще и сжевали ее. Перекрестившись, как это делают в Белобоге, блондин прошлепал в пижаме по этажам, и снова оказался у знакомой двери. Было даже как-то неловко стать свидетелем чьей-то боли, как будто бы нарушаешь без проса личное пространство. И если с маской в рабочее время Какаваша мог проявлять нотку нахальности, то сейчас, когда тяжелые веки требуют сна, он был самим собой: неуверенным, раним, чутким. Ему не были чужды чувства, он ведь тоже человек, и бежать от них так утомительно, что потом они накрывают бодрящей волной.
Прислонившись спиной к стене за приоткрытой дверью, Авантюрин шумно вздохнул. Он никогда не влезал в чью-то жизнь, ветер – не его стихия. Но внезапно причина слез девушки стала ясна, блондин не был дураком, чтобы ее понять. Он сам отгораживался от ее общества, и он сам принуждал девушку урезанием зарплаты подумать о финансах для себя, но он не учел, что она, как и он, совершенно разбита для борьбы. Вэйя так долго пренебрегала собой, что для нее это стало обыденностью. Она сильна на работе, но старается ли она для себя, оттачивая навыки борьбы и ведения диалогов? Ему очень хотелось как-то ее приободрить, но он не знал, как это сделать, потому, выругавшись под нос на мотив шипящего древне-видьяхарского, Авантюрин решил вернуться обратно, но, остановившись у проема девушки, достаточно серьезно выдал:
— Закрывай дверь, чтобы твои же слабости не использовали против тебя же, - и эти слова были как гром среди ясного неба. Вэйя поспешила захлопнуть дверь, закрыться на замок и с замиранием сердца прислушиваться к отдаляющимся шагам.
Накинув халат и подождав полчаса, Финс решила пройтись, потому что сон не шел, а стыд перед начальником терзал разум. К тому же, была и нотка обиды на него за глупые поручения, из-за которых она страдала весь вечер, но девушка быстро отогнала мрачное чувство, понимая, что рано или поздно она бы столкнулась с данным вопросом. В конце-концов, она не может быть куклой в руках людей, которым нет до нее дела, у которых к ней потребительские отношения. И одно глупое предположение о том, что Аватюрин делает это специально, что его шаги могут быть продуманными до мелочей, снова заставило сердце пропустить лишний удар. Но разве же может такой важный человек что-то делать для серого работника, чьи навыки основаны на банальном чувстве гнева? Глупости же, ну.
Авантюрин проснулся у своей двери, укрытый чьим-то пледом. Оно пахло фиалкой, с нотками кокоса и ванили, и по отточенному обонянию было ясно, что жест доброты принадлежал одной противоречивой особе. Взяв с собой плед и войдя в свою комнату, юноша обнаружил то, что не мог даже вообразить в самом глупом сне ужасов… Кошко-пуфики уснули, вгрызаясь в его книжный шкаф, а один так и вообще валялся лапками к верху, дергая усами во сне, а из его острых зубов торчала секундная стрелка дорогущих часов, которые Какаваша купил еще на свою первую зарплату на аукционе…
♣♣♣
В неловкие моменты проще всего притвориться, что ничего не было, старательно изображая вид айсберга в океане. Но в случае с Вэйей, чем старательнее она пыталась не встречаться на собрании с двухцветными глазами, тем наоборот чаще это делала, - по интересу с другой стороны. Авантюрину нравилось пробуждать в девушке живые эмоции, это было эдакой шалостью. Жизнь лишила его нормального подросткового взросления, и потому он мог себе позволить проявить что-то подобное, в разумных пределах. То он эффектно зачесал волосы назад, то виртуозно перекатил ручку в руках, а потом так вообще надел офисные очки с прозрачными стеклами, с вызовом глядя на Финс, как бы говоря: «Ну, признай же во мне очарование или же пошли ко всем чертям, прояви эмоции». И он таки добился своего. Теперь девушка закрывалась на пять замков и обходила кабинет начальника пятой дорогой. Был даже момент, когда она повязала голову цветастой косыночкой, которую ей подарила Топаз. Последняя не утратила надежды утянуть Финс в свою команду, предлагая умноженную в два раза зарплату, и блондинка бы согласилась, ведь Авантюрин раздражал с каждым днем еще сильнее своей двусмысленной дурашливостью… Правда, чем больше он проникал в ее личное пространство, тем менее болезненными становились мысли о прошлом. Раздумья о несправедливости сменились пылким негодованием, ведь фанатки юноши снова залили ее дверь томатным соком, как последние деградульки. Правда, их больше никто не видел, и в КММ ходил страшный слух о массовых увольнениях. На тревожном фоне работники стали выкладывать больше сил, боясь потерять свои рабочие места, и будничная рутина стала еще разнообразнее… Ровно до приезда непутевых родственников прямо в КММ. Красивая на вид женщина в дорогом пальто, с сумкой из недешевой коллекции, колотила дверь Вэйи, которая впала в панический ужас от голоса за ней. Она совсем забыла, как это, когда зависишь от чьего-то настроения. Девушка, наконец, понемногу дистанцировалась от проблем, а они снова взваливаются на ее хрупкие плечи. Как будто бы она совершила что-то плохое в этой жизни, но она была по натуре хорошим человеком, и потому от несправедливости стало больно. Вот только это чувство могло бы без конца терзать ее, снова и снова утягивая в сеть безумия, но рано или поздно стоит проснуться от осуждений со стороны, как и от собственных тяжелых дум. Взяв смелость в кулак, Вэйя эффектно распахнула двери, готовясь к словесной перепалке с матерью и ее мужем, но утратила дар речи, ведь эти двое были заняты оцениванием подошедшего Авантюрина. И последний, стоит признать, в их глазах выглядел идеальным мешком с деньгами. — Малыш, у меня неотлаженное дело, нужна твоя помощь в моем кабинете, - на полном серьезе произнес он, и девушка впала в ступор. В ее голове наступил полный звездопляс, ибо обращение начальника резало уши, а его фирменная улыбочка и хитрющие глазки так и манили… врезать по его самолюбию. Но Финс не понимала, к чему вся эта театральность. С одной стороны, она ему была интересна, но, в то же время, он тактично не нарушал пространства. Да, вел себя пришибленно, но не преследовал и не приставал, Аватюрин вел себя порядочно. Однако в его поведении, как и интриге о другом пути, могла быть скрытая симпатия. Но разве взрослый человек будет ломать комедию перед родителями той, которая ему нравится? Именно, нет, поэтому Вэйя позволила руке в перчатке коснуться своей ладони и под всеобщее удивление утянуть себя в достаточно душный кабинет с неплохим освещением. — Что это только что было, чтоб тебя?! – грозно вперев руки в бока, отбросила формальности девушка. У нее был выходной, и потому волосы были непривычно распущены на белую рубашку, на ногах красовались обычные тапочки с легкой подошвой, почти скрытые штанинами вельветовых брюк. Авантюрин лишь закусил губу, дабы не засмеяться от грозности в хрупкой фигуре, а еще ему совсем немного стало грустно, потому что Финс напоминала сестру еще больше. Старшая сестра точно также ругала его и вставляла в пробелы знаний морали, и потому, поддавшись чувствам, обезоруженный юноша шагнул вперед, сгребая девушку в объятия, ровно до того, как ее родители беспардонно ворвались в кабинет без стука.♣♣♣
— Я услышал, что супруг твоей матери ввязался в азартные игры и занял нехилую сумму у кредиторов, вписав в строку попечителей твое имя, - когда непутевые родственники вышли, Авантюрин отстранился и заговорил предельно серьезно. Он подошел к столу, проведя по столешнице ладонью, поддел папочку с какими-то документами и передал ее отправившейся в «Шокляндию» девушке. Она, шумно вздохнув, несколько раз пробежалась взглядом по накопленной информации и отсканированным договорам. Ее губы сжались, глаза блестели от накатившего гнева и обиды, голова кружилась от переизбытка информации… — Хах, ну, надо же, - обреченно пробубнила себе под нос Финс, отложив на дальний план удивление о том, что начальник копал о ней информацию. Когда девушка наткнулась на заявление о купле родителями нового дома, она нервно засмеялась, и папка с бумагами чуть не упала из-за дрожащих рук. — У нас есть два варианта, - нарушил затянувшееся молчание Авантюрин, закрыв на замок дверь, - смотри, - он развернулся, поправив часы, - мы можем заявиться к кредитору полной группой проверки и упечь за решетку не только твоего непутевого отчима, но и кредитора, однако это, скорее всего, станет еще сложнее, ведь тогда твоя мать, по моим расчетам, полностью сядет тебе на шею, перекинув заботу о сыне, которого, кстати говоря, она взяла из другого детского дома, так как у нее родился мертвый ребенок. — Что? – погружаясь всё глубже в шок из-за махинаций матери, вымолвила Вэйя. — По документам он ее сын, там всё куплено, но всё тайное однажды становиться явью, потому они, вероятно, оба скинут ответственность за дитя на тебя. Прости за жестокие слова, но если ей родная дочь была не нужна, то сын и подавно, - блондин нервно перекатывал монетку между пальцами. – Если у тебя нет сил на борьбу с ними, - юноша выудил из сейфа коробочку, и торжественно, подойдя к Финс, раскрыл ее, являя то самое кольцо, которое изъял у того самого ювелира. – Выходи за меня, и я решу абсолютно все вопросы в кратчайшие сроки. Используй мою репутацию ради собственного успокоения, справедливо получив долгожданный покой. — Вы уже тогда знали, да, о моей жизни до работы? – не романтизируя, достаточно сдержанно, но чуть-чуть с ноткой досады, спросила девушка. – А что же вы хотите взамен за столь размашистое предложение? Быть может, вы желаете сделать меня своим должником, увидев во мне удобного человека? Прошу прощения за прямоту, но ты, хитрый блондинистый лис, сидишь у меня поперек горла своими неоднозначными речами и нелепым поведением! Я довольно настрадалась, когда не пыталась выделиться, - девушка нервно зачесала пальцами уходящую в длину челку. – А ты снова и снова пестришь перед глазами, еще и перед дверью шатаешься, как призрак. — Клянусь своими лимитированными часами, то было совпадением, - Авантюрин улыбнулся, удовлетворяясь реакцией. – Запомни этот гнев и используй его на том, ком нужно, - он, осторожно взяв холодную ладонь девушки, надел на палец кольцо. Не отнимая руки, грея кончики чужих пальцев, он посмотрел в синие глаза и улыбнулся. – Не обязательно же играть настоящую свадьбу, никто не знает, как заключают браки на других планетах. Можешь сейчас же использовать мое имя и разгромить всех бессовестных потребителей в пух и прах. А взамен… Как насчет того, чтобы узнать друг друга получше и позволить мне ухаживать за тобой? Не подумай об этом неправильно, в моих мыслях нет непотребств… — Хорошо. Я согласна, - обмозговав, на полном серьезе выдала девушка, осторожно отнимая свои пальцы от чужого тепла. Но она забыла, что Авантюрин практически никогда не проигрывает. Вероятно, он никогда бы не решился с кем-то сблизиться, но обстоятельства Вейи вынуждали принимать некоторые поспешные решения. Он просто не мог бездействовать, видя, как тот, кто проявил к нему сочувствие, утопает в отчаянье и несправедливости. Она ему так напоминала его самого в этом холодном и безжалостном мире, который зачем-то с ранних лет знакомит с горем, с болью, рубя с плеча всякую надежду на лучшее и ломая радость. Вот только, обретая понимание с силами бороться бок о бок, недоступное счастье всё шире и шире открывало врата в неведомый мир… Маски постепенно таяли, а выдержанные в рабочем фильтре разговоры постепенно становились проще, открытыми и искренними. Вэйя позволила себе искать индивидуальные интересы во внешнем виде, потому чаще носила не скрывающие длину прически. Авантюрин же, когда их первая встреча в изысканном ресторане превратилась в грозные отрывания клешней ракообразных со стороны девушки, понял, что достатком ее не возьмешь, и потому начал брать ее в рабочие поездки на другие планеты, где огораживал от шумного трындеца, а потом они гуляли, любуясь местными видами и разговорами. Девушка солжет, если скажет, что в Какаваше не было чего-то возвышенного и легкого. Он поэтапно открывал ей себя, и она делилась чем-то сокровенным с ним, хоть и знала, что он многое и без этого знает. Авантюрин вне работы и вдали от чужих глаз отличался своим меланхоличным взглядом и глубокой задумчивостью. Ему очень шли простые незамысловатые одежды, а сонный вид после заваленной работой рутины придавал естественного очарования, вынуждая желать заботиться о нем. В КММ уже ходило с тысячу слухов, что между этими двумя что-то есть, но так как все завистники уже были уволены, только Топаз грызла ногти, мечась между радостью за коллегу и потерей потерь, так как напарницу в лице Финс она потеряла. Правда, девушка с необычным питомцем глубоко задумалась, а не подружиться ли ей с Вэйей? И они быстро нашли общий язык на фоне любви к животным. Рацио устал слушать нытье друга, который не знал, как прямо рассказать о своих чувствах девушке: выложить признание горкой фишичек или же запустить салютом в космосе. К таким задачам Доктора жизнь не готовила, и он поминал мозги друга отборной похлебкой от Стеллы, не предполагая, что та жижа была приготовлена Рыськой со всего, что было найдено под снегами на Ярило… Ты говорил, что не любишь, когда дождь касается твоего лица, неуклюже растекаясь по слезам, как будто бы небо имитирует слезы, унося твою боль. Ты говорил, что не веришь в счастье, пытаясь сделать мою жизнь наполненной им, показывая мир с красивых сторон. Ты говорил, что боишься открыться людям, но постепенно делился со мной своими переживаниями, болью, утратами… Ты так долго скрывал это в себе, что мои проблемы ранят меня не столь сильно, как отзываются в моем сердце твои… И даже сегодня, когда ты снова ждешь меня на пляже в легком белоснежном костюме, прилипающем к телу из-за мелкого дождика и капелек морской волны, я не могу больше лгать себе, тебе, нам… Потому, отбросив прочь обувь на тяжелой подошве, бегу к тебе по влажному песку, ныряю в раскрытые объятия и шепчу в ухо скрытую месяцами тайну: — Я люблю тебя, Какаваша. И наш первый поцелуй получается нежным, прохладным из-за дождя и теплым из-за дыхания, а из глаз, как у впечатлительных детей, бегут дорожки слез, что, наверное, было бы неловким, если бы не дождь. — Ты только что пропустила салют с признанием, который я тебе приготовил, - с ноткой досады прошептал ты, прислонившись лбом к моему и обнимая крепко-крепко, как будто бы боялся, что меня унесет легкий ветерок или мелкая волна. — Оно отразилось в твоих прекрасных глазах, в твоих уверенных словах и действиях, - ты так мило краснеешь от смущения, и мы тискаем алые щеки друг друга, что окутывает нас теплом и позитивом. Мы нашли свой справедливый финал, после которого последует длинный эпилог нашего счастья. – Погоди, - посерьезнела я, - ты выложил признание буквами в небе на нашем языке? — Ну да, я ведь тебя люблю, Солнце. Тем временем местные, собирая шмотки, орали во все горло про Армагеддон.
