Хохотунья

      Ничто не длится вечно. Так и Юла не смогла долго игнорировать проблемы со здоровьем. Всего через год после их с Юсом встречи проблема таки настигла её, и в один день она просто не смогла встать с утра — настолько сильной была боль в спине.       Юс, поняв, что мать не может встать, не на шутку перепугался и, тотчас подхватил ее на руки (а он к тому моменту был ниже неё всего на две головы) и побежал искать врача, или кого-то, кто мог хоть как-то помочь.       В итоге после нескольких вежливых допросов его провели к старому врачу, объявленному в розыск за осквернение королевских склепов, но тот отказался помогать за просто так. Более того, он сказал, что работает только с трупами и единственное, что он может в такой ситуации сделать, это дать обезболивающее. В ответ он потребовал себе подмастерье и еженедельную поставку трупов прямо в операционную.       Выбирать не приходилось, и Юле не оставалось ничего, кроме как согласиться на эти условия. По крайней мере у этого были свои явные преимущества — она обучится хирургии, анатомии, узнает о болезнях, а там, Бог весть, может, и найдет способ вправить хотя бы спину.       Поначалу старый врач не подпускал Юлу к самим трупам, и вся её работа сводилась к «подай-принеси», но со временем он стал всё больше и больше рассказывать ей. Сначала в очередном пьяном бреду, стоило ему обнаружить у трупа какую редкую болезнь, а затем, видя, что девушка схватывает на лету и явно интересуется темой, стал всё больше вдаваться в подробности, не упуская возможности просветить молодёжь.       Под конец он даже стал заставлять её лично проводить вскрытия, ругаясь и злясь, когда она делала что-то не так, и прыгая чуть ли не до потолка, когда ей удавалось найти странные отклонения и не испортить труп своей ученической неопрятностью.       Время шло, и в один прекрасный день, точнее ночь, но это дело третье, Юла и Юс, бродившие по свалке в поисках свежих трупов, услышали звуки потасовки. Придя к выводу, что там, где драка, всегда есть смерть, а где смерть — там и трупы, пошли в сторону, откуда доносился шум.       Дождавшись, когда страсти поутихнут, мать и сын вышли из укрытия и стали озираться в поисках сырья. Как вдруг взгляд Юлы упал на груду тел, на вершине которой сидел, как ни в чем не бывало, рыжеватый блондин, на вид ровесник Юсу.       Увидев их удивлённые лица мальчишка рассмеялся, и смех его честно говоря, был очень необычным. Если говорить без обиняков — мало кто мог бы его счесть хоть сколько-нибудь привлекательным. В прочем, не им с Юсом судить о людях в таком ключе — это свалка, средоточие преступности, где важны лишь навыки выживания, и они у паренька явно были на высоте.       Окинув оценивающим взглядом потенциального помощника Юла прищурилась и спросила:       — Это ты их всех убил?       — Я.       — Один?       — Да.       — Как интересно. Не хочешь пойти со мной? Знаю, доверять случайным встречным на свалке неразумно. Однако сравни нас — ты силён и здоров, а я слаба, немощна и больна.       — У тебя есть этот рыжий.       — А у тебя есть ты.       — Уговорила. Но что я получу?       — Ты получишь помощь, какой-никакой кров, ну а если заболеешь или будешь ранен, о тебе позаботятся.       — И что я должен буду делать?       — Ничего сложного. Помогать мне собирать трупы, искать еду, одежду, все, что пригодится в жизни. И, конечно, не вредить друг другу.       — Я согласен.       Так и пошло. У мальчишки не было имени, и Юла, вспомнив их первую встречу, решила назвать его Киллером, посчитав, что так будет проще всего. Правда, ее великая лень всё равно привела к тому, что звать его стали попросту Килом.       Он был смышлёным и действительно невероятно сильным. Талантливый боец. Юс отчего-то пришёлся Килу по душе, мальчишки сдружились и охотно помогали друг другу, распределяли обязанности, помогали матери, которой с каждым днём становилось всё больнее ходить.       Спина всё сильнее искривлялась, и обезболивающие уже были бессильны. Помогал только сделанный из подручных материалов корсет, который, в прочем, мог носиться только при бездействии, и уже через год, когда Юле было уже двадцать шесть, она почти перестала покидать их закоулок, весь день посвящая упражнениям, которые бы помогали вправить спину, и только в ночи уходя к старому врачу. К его чести, он таки смог избавить Юлу от дневной слепоты и даже помог снять кандалы.       Юс и Кил всё чаще днём сбегали в город, пытаясь найти там хороший зароботок (чаще всего всё сводилось к тасканию грузов на пристани за гроши) и нормального врача для матери, но безуспешно.       Зато там они часто натыкались на пиратов и наслушались от них историй о Гранд Лайн и Золтом Роджере, о его легендарном сокровище Ван Пис и прочей, как выразилась Юла, чепухе, в которую верят лишь идеалисты и дураки.       Однако, когда её дети пришли к ней однажды и сказали, что хотят стать пиратами и отправиться в море, она лишь дала каждому по ощутимому подзатыльнику и сказала, что это произойдёт не раньше их семнадцатилетия.       Так прошло два года, пока однажды на их остров, успевший набрать уже достаточно денег и влияния, приплыли корабли Дозорных, объявивших, что Мировое Правительство признало эти земли своей подзащитной территорией и базой дозора в Саут Блу. Пока дети с горящими от негодования и злости глазами рассказывали матери об этом, в её голове за одно мгновение пронеслись все те восемь лет, проведённые в тюрьме, побег, и всю её затрясло от страха:       — Мама? В чем дело?       — Скажи, Юс. У этих кораблей чайка на гербе, да?       — Да, Чайка! Я говорю, эти подонки просто притащились на своих белых кораблях и объявили наш остров своей базой! Что-то там про дань какую-то, про какой-то Дозор, не суть! Мам, как они вообще смеют претендовать на наши земли, когда все эти годы о них никто даже краем уха не слышал?!       — Юс, Кил, собирайте всё, что посчитаете нужным. Этой же ночью мы уходим в море. Если получится, доберемся до Реверс Маунтин, а там видно будет.       — Как скажешь, мам…       По выражению лиц этих двоих можно было понять, что они хотели бы услышать более подробные объяснения, но за то время что они жили с Юлой, они уже успели понять, что спорить с ней себе дороже.       К тому же они оба впервые видели, чтобы её так сильно что-то напугало. Хотя, вспоминая то, в каком состоянии она была, когда встретилась с Юсом, тот не удивился бы, если бы оказалось, что мать бежала сюда от Дозора.       Перед глазами мальчишки всплыла картина матери три года назад — худая, нервная и дерганная, едва говорившая на местном языке, лишённая зрения, больная и запугнанная.       Вспоминаяэто, Юс внутри весь закипал от злости, в его сердце зародилась острая неприязнь, а после и ненависть к Дозору и Правительству. К людям, что довели его мать до того состояния, в котором она нашла его.       И ещё сильнее стала его привязанность к ней — будучи настолько беззащитной и искалеченной этим миром она смогла найти в себе силы позаботиться о двух детях.       Юс не мог не восхищаться своей матерью.       Собрались быстро — еда, выпивка разбавленная водой, одежда потеплее, карта, стащенные из мастерской старика-врача инструменты и препараты на случай, если кто-то получит серьёзные увечья. Упаковав всё, Юс взвалил поклажу на плечи, а Кил, протянув матери её трость, подставил руку в качестве второй опоры.       Так они дошли до гавани, где отыскали небольшую рыбацкую лодку, которая была взята в бессрочный долг у несчастного неизвестного. Так и отплыли. До Реверс Маунтин добирались неделю, пытаясь разобраться в управлении лодкой, стараясь не потонуть в шторм. Но, к счастью, удача была на из стороне.       Течение вынесло их не на Гранд Лайн, а, очевидно, в один из трёх оставшихся океанов. Ещё несколько месяцев они мотались от острова к острову, затариваясь продуктами и отплывая вновь, нигде не задерживаясь подолгу чтобы не быть настигнутыми Дозором.       Так однажды, их вынесло на какой-то заснеженный остров, где не было видно ни души. Зато на холме выделялось немалое каменное строение. Подумав, что сейчас им не помешает отдалённое от людей убежище, чтобы отдохнуть и перевести дух, троица направилась прямо к нему. И, к своему изумлению, увидела на пути лежащий труп.       Вздохнув, Юла окинула оценивающим взглядом рослую мужскую фигуру, одетую весьма необычно. Приглядевшись своим единственным глазом, она заметила, что грудь его едва-едва поднимается при дыхании. Взглянув на него ещё раз женщина перевела взгляд на сыновей. Потом снова на почти труп. Вздохнула.        Не быть ей эгоистом.       Юс и Кил, поняв, о чем думает мать, сразу закинули мешки с вещами за плечи и, подхватив тело под руки и ноги, потащили его в здание. На удивление, там тоже оказались трупы. А ещё некоторые медицинские препараты и даже бинты так что у без пяти минут мертвеца был ещё шанс выжить.       Занеся тело в самую тёплую комнату и уложив его на удачно подвернувшийся стол, Юла раздела пациента и стала осматривать его. Ранения от пуль. Не самые свежие, так ещё и не сквозные. Ещё вынимать их из плоти. Ну что ж.       Всё когда-то случается в первый раз.       И сейчас она впервые в жизни проведет не вскрытие трупа, а операцию по спасению человеческой жизни. Через восемь часов угроза жизни полностью была устранена раны обеззаражены и зашиты.       Только сейчас Юла смогла действительно разглядеть его лицо. Оно откуда-то казалось ей смутно знакомым, словно раньше она его уже видела. Только вот никак не могла вспомнить где. В прочем ладно, было уже поздно, операция была сложной, жутко хотелось спать.       Во сне Юла видела свою прежнюю жизнь — тихую, счастливую, наполненную бытовыми радостями и огорчениями, местами и интересами. И вот тогда её осенило — Ван Пис! Вот откуда ей казалось всё таким знакомым. А тот человек, которого она сейчас спасла, как же его звали-то? Он был важен для одной немаловажной в будущем личности — Трафальгара Ло. Ему ни в коем случае нельзя позволить умереть.       Если сохранить ему жизнь, эту карту ещё можно будет как следует разыграть.       На следующий день мужчина так и не пришёл в себя, и было решено задержаться на этом острове на неделю, благо найденные в кладовых припасы позволяли это. Сидя в слегка потрепаном кресле и глядя на снежную бурю за окном, Юла не могла сдержать довольной улыбки — впервые за все эти двенадцать почти что лет она чувствовала себя настолько довольной, наконец-то она знает что будет делать дальше.       Сейчас у неё всё относительно хорошо, есть Кров, пища, одежда, дети, что защитят. И даже есть способ предотвратить одну трагедию в будущем. Ну, или же просто шанс выбить себе ещё одного надёжного союзника, что тоже весьма и весьма неплохо.       По прошествии недели мужчина так и не проснулся. На собрании было решено, что ждать ещё больше они не могут, и компания с новоприобретенным товарищем отправилась дальше.       Ещё около года они путешествовали по Норд Блу, пока Юла, наконец, не решила, что пора уже возвращаться назад. В конце-концов, старый врач ещё мог принести свою пользу, да и бесконечные скитания уже порядком утомили женщину.       Вернувшись на родной остров, они узнали, что Дозор всё же обосновался в порту, но сейчас уже не волновалась о том, что её схватят. С её побега прошло уже пять лет, да и она за это время изменилась до неузнаваемости. Даже кандалов, которые могли о чем-то сказать, на ней уже не было. Так что жизнь могла бы вновь пойти своим чередом, но, придя на свалку, Юла узнала, что старый мошенник умер, пьяным попав под лошадь, а мастерская его стоит не тронутая, поскольку запах там стоял жуткий, да и слухи ходили не самые приятные.       Чувствовала ли Юла хоть какой грусти от того, что старик умер?       Нет.       Он был всего лишь способом выжить, к тому же его смерть принесла ей свою выгоду — лаборатория перешла в её руки, и она могла спокойно разместить там свой недотруп и поддерживать его тело в коме.       Жизнь потекла своим чередом, словно ничего и не было. Только боль в ногах и спине с каждым днём становилась всё нестерпимее, да у детей появилась новая мечта, ради которой они стали ещё усерднее тренироваться и работать, как могли.